We're only sleeping

Это вошло в привычку, само собой. Не каждую ночь, конечно, только те, что затягивались слишком долго, когда песня не складывалась сразу или они слишком угарали, чтобы работать. В такие ночи Джон делал вид, что уходит, а потом пробирался обратно. Всё всегда по одной схеме: два стука в окно, потом они вдвоём в темноте, сдерживая смех, матрас прогибается, когда Джон забирается под одеяло. К утру он исчезал, всегда до рассвета, оставляя после себя только слабый запах дыма и бриолина и тепло в простынях. Пол привык просыпаться от этого — от тихого щелчка закрывающейся двери, прежде чем снова провалиться в сон. Было бы логичнее встречаться днём, конечно. Или писать на поле, или у Джорджа, или где угодно, где не надо лазить по чёртовым трубам. Но они оба лучше работали ночью, настаивал Пол. Вполне разумное оправдание. Пару раз он предлагал пойти к Мендипс вместо этого. — Мими бы не возражала, — рассуждал Пол. — Она разрешает мне оставаться. Джон просто склонил голову и усмехнулся своей кривой улыбкой. — Так неинтересно же, — сказал он. И всё. Пол не спорил. Ему нравилась мысль, что Джон считает это интересным, даже если он не до конца понимал, что это значит. Он не мог перестать гадать. Зачем все эти сложности? Зачем все эти прятки, риск? Если не ради музыки, то ради чего? Потому что через какое-то время дело перестало быть только в написании песен. Некоторые ночи Джон просто появлялся. Без гитары, без бумаги, без ничего. Просто неожиданный тихий тук-тук в стекло. Пол отодвигал задвижку, сердце уже колотилось, а Джон улыбался ему снизу, потом скользил внутрь, будто это было самое естественное в мире. Они немного болтали, или вообще не болтали, а потом Джон засыпал рядом. Утром он снова исчезал, и Пол просыпался от того же щелчка двери. В первый раз Пол сказал себе, что это просто баловство. Во второй перестал пытаться это объяснять. Через пару недель такой жизни именно Майк разрушил чары.

***

Раннее утро, Пол спустился вниз. Не смог снова заснуть после того, как Джон ушёл, сдался и побрёл на кухню, глаза слипались. В доме стояла та особенная тишина, которая бывает, когда Джима нет. Он либо уже уехал на ипподром, либо, скорее всего, всё ещё был там с прошлого вечера. На кухне пахло подгоревшим тостом. Майк сидел за столом, локти на столе, перед ним раскрытый комикс. Он не поднял глаз, когда Пол вошёл, только сказал: — Ты рано. Пол моргнул, глядя на часы. — Уже почти восемь. — Для тебя рано. — Майк перевернул страницу, голос сухой. Пол проигнорировал его, налил чай, сел напротив и потянулся за маслом. Он чувствовал, как взгляд Майка то и дело скользит по нему поверх страниц комикса. Полу это не нравилось, казалось, Майк что-то знает и наслаждается тем, что не говорит. — Ну, выкладывай, — наконец бросил Пол, намазывая масло на тост. Майк не ответил сразу, просто посмотрел на него долгим взглядом поверх сложенных рук. Затем: — Думаешь, ты такой хитрый, да? Пол застыл с ножом в руке. — Ты о чём? Майк усмехнулся. — Джон лазит по этой трубе через ночь, например. Не очень-то и незаметно. Хорошо, что папа спит как убитый, а то вы бы оба влипли. У Пола пересохло во рту. — Ты не знаешь, о чём говоришь. — О, знаю. — Майк перевернул страницу. — Я слышу вас, знаешь. Все эти хихиканья и шёпот сквозь стены. Мне не даёте спать. Пол вспыхнул. — Мы просто… ты знаешь, как папа относится к Джону. Так проще. — Проще? — Майк приподнял бровь. — По-моему, куча мороки. Пол не нашёлся с ответом. Он отвернулся, делая вид, что сосредоточен на тосте. Он попытался отмахнуться смехом. — Мы пишем, вот и всё. Майк усмехнулся. — В два часа ночи? — Мы лучше работаем ночью. — Ага, — протянул Майк, растягивая слово. — Ну, может, потише будете? Или просто попроси его переехать. Сэкономите себе время. Пол покраснел до корней волос. — Это не… он не… да заткнись ты, а? Майк закатил глаза, наполовину забавляясь, наполовину раздражённо. — Просто говорю, может, не попадайтесь. Он взбесится, если узнает. Пол прищурился. — Только попробуй сдать нас. Майк фыркнул. — Забавно, я люблю жить, так что нет, не планировал. — Он откинулся на спинку стула, смерил Пола многозначительным взглядом. — Но ты бы мог быть и поумнее. Ты не такой незаметный, как думаешь. Пол нахмурился. — Всё сказал? — Почти, — сказал Майк, снова потянувшись за комиксом. — Я хочу спать, так что скажи Джону: если я ещё раз услышу его на этой трубе, я её смажу маслом. Пол просто встал и пихнул Майка по голове. — Не лезь не в своё дело! — Это моё дело! — крикнул Майк ему вслед, когда Пол уже поднимался по лестнице обратно в свою комнату. — Это и мой дом тоже! И мой сон!

***

На следующее утро Пол увидел Джона из окна автобуса. Волосы мягкие, чуть вьющиеся после свежего мытья, щёки розовые. Он прислонился к кирпичной стене в переулке между их школами, склонившись к Стю, у которого на шее висел фотоаппарат. Они оба наклонились близко друг к другу, разглядывая что-то на видоискателе, их лбы почти соприкасались, рыжая прядь упала Джону на глаза. Что-то, сказанное Стю, заставило Джона громко и резко рассмеяться, и Пол почувствовал это как маленький укол под рёбрами. Он помахал, но Джон не заметил, даже не поднял глаз, отчего Пол почувствовал себя глупо. Затем автобус дёрнулся вперёд и повернул за угол, и Джон исчез из виду, всё ещё глядя на то, что показывал ему Стю. Около обеда Пол решил, что ему не нужен Джон, чтобы веселиться, и пошёл искать Джорджа. Он наткнулся на него в конце коридора: тот балансировал футляром с гитарой, прижимая его к стене, и рылся в кармане в поисках мелочи. Только что закончились занятия, в коридоре было шумно от болтовни и скрипа подошв по плитке. — Эй, Джордж! — крикнул Пол, пробираясь через стайку младшеклассников. — После школы поиграем? Джордж поднял глаза, удивлённо, а затем понимающе улыбнулся, узнав, кто это. — Пол, — он оглядел его с головы до ног. — Выглядишь неплохо для мертвеца. Пол закатил глаза. — Не начинай. — Нет, я польщён, — продолжил Джордж с наигранной серьёзностью. — Не думал, что я ещё в твоём списке. Пол рассмеялся, потирая затылок. — Извини, приятель. Был… э… занят. — Занят, — повторил Джордж, ухмыляясь. — Со своим новым парнем, значит. Пол моргнул, румянец пополз по шее, и он пихнул Джорджа плечом в стену. — Да пошёл ты… что это вообще значит? — Ничего! — сказал Джордж, ухмыляясь ещё шире. — Я просто называю вещи своими именами. — И что же ты видишь, Джордж? — спросил Пол, стараясь играть в шутку. — Просто каждый раз, когда я тебя вижу в последнее время, он с тобой. Вот и всё! Господи, я шучу. Пол фыркнул, но пожал плечами в знак согласия. — Мы пишем. — Да, я слышал. Майк говорит, вы до утра не спите. Пол нахмурился, делая вид, что поправляет рубашку. — Он сказал? — Ну, упомянул, — сказал Джордж как ни в чём не бывало, выуживая монету из кармана. — Наверное, поэтому он на уроках полусонный. Пол снова вспыхнул, пытаясь отшутиться. — Вот же мелкий стукач. Джордж приподнял бровь. — Так это правда? Пол пожал плечами, быстро оправившись. — Как я сказал, мы пишем. У нас куча нового материала для группы. Джордж фыркнул, сунув монету обратно в карман. — Если мы вообще когда-нибудь будем играть как группа. — Заткнись, — сказал Пол, толкнув его легонько. — Конечно, будем. Без соло-гитары никак, правда? Джордж скривил губы, затем расплылся в улыбке. Он приподнял одну густую бровь, медленно пожевал внутреннюю сторону щеки и пробормотал: — Знал, что ты вернёшься. — Вот так, Джордж… — Пол обхватил Джорджа за шею и взъерошил ему волосы, пока тот не начал отплёвываться. Посмеиваясь, они разошлись и направились к следующему корпусу. Пол покосился на Джорджа и сказал, не подумав: — Папа ведёт себя как нацист из-за Джона. Думает, он дьявол во плоти. Джордж нахмурился, пожал плечами и, пятясь, пошёл к своему следующему классу. — Никогда не возражал, когда я оставался. Пол выдавил слабый смех. — Ага, ну, ты ему нравишься. — Я не виноват, что я любимчик. Пол толкнул его в плечо. — Козёл.

***

После школы, когда солнце уже клонилось к оранжевому закату, Пол оказался у Джорджа дома. Он сидел на краю дивана, гитара лежала на колене. Миссис Харрисон то и дело заходила, суетилась с чаем и печеньем, одаривала их той материнской заботой, которой Пол, если честно, немного не хватало. Она сияла каждый раз, когда они брали аккорд, который не звучал ужасно. — Вы, мальчики, однажды станете знаменитыми, — сказала она, ставя очередную тарелку с печеньем. — Помяните мои слова. Джордж застонал. — Мам, ну пожалуйста. — Но Пол видел, как он покраснел и чуть улыбнулся под тёмными бровями. Они переиграли полдюжины песен — от новейших до полузабытых набросков, обмениваясь риффами и недоработанными текстами. Джордж кричал: «Слишком быстро!», а Пол отвечал: «Ты слишком медленный!» Они уже были на середине старой песни Чака Берри, когда что-то привлекло внимание Пола через переднее окно. Мелькнула рыжая шевелюра, очертания длинного носа в профиль, сгорбленная фигура, ныряющая между уличными фонарями на другой стороне улицы. В животе странно дёрнулось, и он промахнулся по следующему аккорду. — Аллё? — Джордж заметил, что Пол полностью перестал играть. Пол моргнул, пытаясь прийти в себя. — Прости. Подумал, что… э… забыл кое-что дома. — Он встал, вытягивая шею, чтобы лучше видеть. Фигура удалялась, становясь всё меньше с каждой секундой. — Что случилось? Пол… — Джордж хлопнул ладонью по струнам своей гитары, заставляя их замолчать. — Извини… — Пол покачал головой и прочистил горло. Начал собирать инструмент. — Мне нужно идти, Джордж. Извини. Джордж нахмурился. — Что? Сейчас? Но мы же на середине… — Я знаю, знаю. — Он торопливо застегнул куртку. — Слушай, попрактикуйся в той песне, и я завтра приду, — крикнул Пол, уже направляясь к двери. — Скажи маме спасибо за печенье. Он вылетел за входную дверь под звук того, как Джордж бормотал что-то под нос о придурках с коротким вниманием. Он был уже на полпути по улице, когда понял, как глупо это выглядит — бежать за кем-то, кто его даже не звал. Сердце колотилось, куртка наполовину застёгнута, дыхание белыми клубами вырывалось на мороз. Но раз уж он начал, остановиться было нельзя. Он выскочил из дома Харрисонов, будто там пожар; назад пути не было. Он свернул за угол как раз вовремя, чтобы увидеть Джона впереди, пинающего гравий, сгорбившегося от холода. Он шёл быстро, руки глубоко в карманах пальто, голова опущена. Выглядел он рассеянным, челюсть сжата. Не его обычная походка — скорее попытка стать меньше. — Эй! — крикнул Пол, замедляясь, когда приблизился. — Не думал, что догоню. Джон слегка вздрогнул, затем поднял голову, хмурое лицо чуть разгладилось, когда он увидел, кто это. — А. Ты. Пол ухмыльнулся, всё ещё немного запыхавшись. — Ага, я. Чего ты тут делаешь, в этой части города? Джон не улыбнулся в ответ, только сунул руки глубже в карманы и пошёл дальше. Пол внезапно почувствовал себя глупо. Он бежал сюда, а Джон даже не обрадовался — только раздражённый или, что хуже, равнодушный. — Возвращаюсь от Стю, — буркнул Джон через пару шагов. Слова прозвучали резко, оборонительно. — Он просто… — Он выдохнул через нос. Пол склонил голову, не понимая. — Хм? Джон просто снова покачал головой. — Бесит меня в последнее время. Пол моргнул, удивлённый. — Правда? Я думал, вы двое… — Я тоже так думал. — Джон пнул ещё один камень, отправив его скакать по тротуару. — Половину времени меня вообще не знает. Думает, что знает. Пол не знал, что на это сказать. Он видел их раньше — склонившимися друг к другу, смеющимися над эскизами и текстами. Это всегда заставляло его чувствовать себя маленьким и жалким. Но сейчас, глядя на Джона — хрупкого и взволнованного из-за своего блестящего, загадочного друга, — в груди шевельнулось что-то острое и тёплое. Он сказал себе, что это сочувствие. — Сочувствую, — тихо сказал Пол, не зная, что ещё предложить. Джон снова пожал плечами, взглянув на него краем глаза. — Всё нормально. Они прошли несколько шагов в тишине, только хруст подошв нарушал покой. Затем Джон сказал: — А ты? Куда направлялся? Пол замялся. — К Джорджу. Джон хмыкнул, неопределённо. — Ты ушёл от него, когда увидел меня? Пол моргнул. — Ну, да. — Он тут же почувствовал себя глупо, говоря это вслух. — Это… я могу вернуться, если хочешь. — Он начал разворачиваться. Джон быстро схватил его за рукав. — Нет. Оставайся. — Голос прозвучал резковато и довольно напряжённо. Его хватка на рукаве задержалась на мгновение дольше, чем нужно, прежде чем он отпустил. Пол сглотнул, пытаясь успокоить что-то внутри себя. — Ладно, — сказал он тише. Они пошли дальше. Воздух остыл, и Пол видел своё дыхание — маленькие облачка, взлетающие и опадающие с каждым вдохом. Ему хотелось что-то сказать, хоть что-то, чтобы заполнить тишину, но он знал: когда Джон в таком настроении, лучше не нажимать. Они прошли ещё квартал, прежде чем Джон заговорил снова, голос низкий. — Можно спросить кое-что? Пол покосился на него. — Валяй. Джон закусил губу, глядя прямо вперёд. — Ты когда-нибудь думал… — Он оборвал себя, мотнул головой. — Нет, забей. Пол нахмурился. — О чём? — Ни о чём. Ещё несколько шагов. Где-то в переулке залаяла собака; хлопнуло окно. Тишина стала неудобной. Джон прочистил горло. — Просто… как думаешь, может такое быть, что парень… — он остановился и с досадой рассмеялся. — Господи, забудь. Я звучу как псих. — Джон, — осторожно сказал Пол, — ты о чём? Джон сунул руки глубже в карманы пальто. — Стю, — сказал он наконец. — Нёс какую-то чушь сегодня. Пол нахмурился. — А конкретнее? Джон покачал головой, выдохнув смешок без юмора. — Бред какой-то… сказал, что парень может, ну, — он махнул рукой неопределённо, — может западать на другого парня. — Он произнёс это так, будто пробовал слова на вкус и они были кислыми. Пол остановился. — Чего? Джон прошёл ещё несколько шагов, затем обернулся, поняв, что Пол не следует за ним. — Я знаю, знаю. Слишком долго с этими богемными типами, наверное, пары красок ударили в голову. — Он попытался рассмеяться, но смех вышел натянутым. Они пошли дальше, но гораздо медленнее. Сердце Пола билось слишком быстро без всякой причины. Ему хотелось спросить, как вообще зашла речь об этом, о чём они говорили до этого и почему Джон заговорил об этом сейчас. Вместо этого он закусил губу и продолжал идти. В животе неприятно сжалось. Дело было не в самой идее того, что двое мужчин могут быть вместе. Он никогда особо не задумывался о таких вещах. Он знал о двух неженатых мужчинах, которые жили вместе где-то у Вултон-Коммон. Все о них знали, хотя никто не говорил вслух. Он встречал их однажды в магазине и подумал, что они вполне милые. Просто… Джон и Стю. В этом было что-то неправильное, в очень конкретном смысле. Он не знал почему. Джон, должно быть, увидел выражение его лица, потому что поспешил добавить: — Я имею в виду, я бы не смог, знаешь. Не с… ну. — Он неопределённо махнул рукой, не в силах договорить. — С парнем. Пол быстро кивнул, возможно, слишком быстро. — Да. Да. — Я имею в виду, ты бы смог? — Боже, нет. — Пол выпалил это рефлекторно. Джон моргнул, и на мгновение на его лице мелькнуло что-то — не удивление, а что-то другое. Смятение, может быть. — В любом случае, — он отвёл взгляд, пиная тротуар, — долбанный Стю. Пол заставил себя улыбнуться. — Ага, — сказал он тихо. — Псих. Они прошли ещё немного, уличные фонари зажигались один за другим. Пол смотрел под ноги, внезапно осознав, как далеко от дома он забрёл. Он не знал, чего ожидал, когда побежал за Джоном. Может, смеха или компании. Не этого. — Ну, — сказал он наконец, стараясь говорить легко. — Мне, наверное, пора… — Он неопределённо махнул в сторону дороги. Джон не остановился. — Пора что? Мы живём в одном направлении. Пол слабо пожал плечами. — Ты выглядишь, ну… не хотел тебя отвлекать. Джон посмотрел на него долгим взглядом, нечитаемым, затем: — Ты меня не напрягаешь, Макка. Пол не знал, что делать и с этим. В груди стало жарко, сердце забилось быстрее. Тишина снова затянулась, пока: — Один из постояльцев Мими вернулся. — Это был его обычный приём: когда Джон чувствовал, что сказал слишком много, он бросал в разговор какую-нибудь бытовую мелочь, лишь бы заполнить повисшую паузу. Пол моргнул, застигнутый врасплох поворотом разговора. — А, да? Джон мельком глянул на него. — Храпит как паровоз. Прошлой ночью стены тряслись. Не мог уснуть. Пульс Пола участился, хотя он сказал себе, что не знает почему. Он знал, конечно, он прекрасно знал, к чему клонит Джон, даже если они никогда не говорили этого вслух. — Наверное, поэтому ты бродишь, — сказал Пол уклончиво. Рот Джона изогнулся, не совсем ухмылка, но близко. — Или… — Он взглянул на Пола, глаза блеснули. — Думал, может, зайду попозже. Если ты не вырубился. Тот маленький огонёк ожидания, который рос в груди Пола, вспыхнул теплом. Он попытался говорить небрежно, будто это не было причиной, по которой он выбежал из дома Харрисонов. — Ладно, — сказал он быстро, слишком быстро. — То есть, да. Конечно. Джон просто кивнул, снова сунув руки в карманы. — Хорошо. В этом доме иногда невозможно думать. Пол сдерживал улыбку всю оставшуюся дорогу домой.

***

До Фортлин-роуд они добрались чуть за полночь. Улица была тёмной и тихой, свет фонарей размытыми ореолами ложился на мокрый асфальт. Машина Джима стояла на подъездной дорожке, уже остывшая, дом был чёрен, только оранжевая полоска света от настенных часов в гостиной пробивалась сквозь шторы. Пол достал ключ, повернул медленно, чтобы не было щелчка. Свет они не включали — могли бы пройти с закрытыми глазами: три шага до лестницы, обойти скрипучую ступеньку, наверху налево. Плечо Джона коснулось Пола, когда они крались наверх, затаив дыхание, когда лестница издала низкий жалобный стон. Водосточная труба за окном Пола дребезжала на ветру, болты уже наполовину проржавели от частых лазаний Джона, вся конструкция готова была отвалиться от стены при одном сильном толчке. В комнате Пола они двигались молча, следуя отработанному ритуалу. Ботинки сняты. Ремни расстёгнуты. Джон бросил пальто на стул Пола, затем плюхнулся на кровать со вздохом. Он ничего не говорил, просто лежал, глядя в потолок, челюсть сжата. Пол переоделся молча, спиной к нему, уличный свет отбрасывал мягкие тени на стену. Когда он выключил свет, комната погрузилась в темноту. Долгое время слышался только лёгкий скрип пружин, дыхание Джона рядом. Но он не мог уснуть. Он снова видел улицу, то, как Джон смотрел на него, когда сказал: «Как думаешь, может такое быть, что парень…» Он даже не знал, почему это его тревожило, только то, что тревожило. Это было не отвращение, нет. Что-то ближе к беспокойству. Сама мысль, что кто-то может, и что Джон вообще об этом говорил, казалась опасной. Он перевернулся, уставился в потолок. Наконец, прежде чем успел передумать, он сказал: — Как про это вообще зашло? Долгая тишина. Затем шорох. — Мм? — Джон был уже почти в полусне. — Ну, то. Про парней. — Пол говорил тихо, не заботясь о том, что разбудил его. Джон выдохнул через нос. — Не знаю. Стю просто начал об этом. С ниоткуда. Как будто он хотел мне что-то сказать. Пол нахмурился. — Что, например? Джон не ответил сразу. — Кто знает, — сказал он наконец. — Ты знаешь этих художников. Пол тихо усмехнулся, нахмурившись. — Забавно, я думал, тебе нравятся все эти. — Мне нравятся люди, которые что-то создают, — сказал Джон почти про себя. — Это не значит, что я один из них. Пол позволил тишине затянуться. — Думаешь, поэтому он заговорил об этом? Потому что он сам такой? — Он? — переспросил Пол слишком быстро. — Кто знает, кто он, — пробормотал Джон. — Может быть. Может нет. Меня бы не удивило. Пол кивнул в темноте, хотя это не имело для него особого смысла. Мысль скрутила что-то в груди, страх, возможно. Через некоторое время Пол заговорил: — А как узнать, что кто-то такой? Джон пошевелился, простыни зашуршали. — В том-то и дело. Не знаешь, правда… пока не узнаешь. Этот ответ не имел смысла для Пола, и ему ненавистно было то, как от него по коже пробежали мурашки. — Это что значит? — спросил он, прежде чем смог остановиться. — Ты хочешь сказать, кто угодно может быть таким? — Они ходят среди нас, — пошутил Джон, и хотя было темно, Пол мог сказать, что он шевелит бровями. От этого у Пола в животе похолодело. — Нет, серьёзно… — перебил Пол, внезапно став очень серьёзным. Он сделал долгую паузу. — Я имею в виду, как узнать, что ты не такой? Наступила ещё одна долгая тишина, почти так, будто Джон усмехался в темноте. — Ну, это легко, — прошептал он, толкнув их плечами. — А о чём ты думаешь, когда… ну, ты знаешь, — маленький, забавный выдох, — когда дрочишь? Пол моргнул в темноте. — Чего? Голос Джона был ленивым, почти дразнящим. — Когда дрочишь, Макка, о чём ты думаешь? Пол почувствовал, как лицо заливается жаром. — Ой, да пошёл ты. — Да ладно, — протянул Джон, усмехаясь в темноте. — Просто вопрос. — Я тебе не скажу. — Сама начал. — Джон коротко рассмеялся. — Давай, мне интересно, что у тебя в голове. — Он протянул руку и дважды постучал по виску Пола. Тук-тук. Пол заёрзал, простыни зашуршали. — Не знаю. Обычное. — Это не ответ, — подтолкнул Джон лениво. Пол сглотнул. — Ладно, просто… ну, девушки. Из фильмов. Бардо. Всякие. — Он не упомянул, что это была не Бардо, на самом деле. Что это было что-то гораздо меньшее и более странное — чувство, пульс тепла, тёмные волосы и смех. Он не упомянул, что этот смех звучал подозрительно похоже на тот, что раздавался рядом с ним сейчас. Джон хмыкнул, не впечатлённый. — Все парни так говорят. — Я серьёзно, — сказал Пол быстро, слишком оборонительно. — Конечно. — В голосе Джона слышалась улыбка. — В любом случае, — тон Джона смягчился, — вот и тест. Ты думаешь о том, о чём думаешь. Если это не парень, ты в порядке. Пол снова кивнул, но в животе было странное чувство. Это имело смысл, правда? Должно быть. И всё же что-то в том, как Джон это сказал, вызвало беспокойство. — Не верю тебе, правда. — Джон снова толкнул его, голос низкий, знающий. Пол нахмурился в темноте, сердце забилось быстрее. — То есть не веришь? — Да ладно. Любой парень сказал бы «Бардо». Врёшь ты. Я вижу. Ты слишком… как бы это сказать… — Он щёлкнул пальцами. — Сентиментальный. — Иди ты, — сказал Пол, но голос дрогнул. Джон усмехнулся, звук низко разнёсся в груди. — Я ошибаюсь? Пол сглотнул, горло сжалось. — Думаешь, ты всех раскусил. — Только тебя, — сказал Джон. Слова повисли в воздухе. — Ты слишком легко выдаёшь себя. Пол повернул голову к нему, хотя мог разглядеть только очертания Джона в темноте. — Правда? — Они были так близко, что Пол слышал, как большой палец Джона скребёт по простыне, лёгкий шорох, когда он зашевелился. — Как на ладони, — снова сказал Джон. Пол чувствовал, как кровь приливает к лицу даже в темноте. Он повернулся к Джону инстинктивно, будто сама темнота притягивала его ближе. — Ладно, дело в том… — Я знал, — перебил Джон взволнованным, хриплым шёпотом, — давай, говори правду. — Это просто… трудно объяснить, вот и всё. — Попробуй, — сказал Джон. Пол помедлил, затем сдался со вздохом, ступая осторожно. — Ладно. — Он уставился в невидимый потолок. — Не всегда одно и то же. — Давай, — пророкотал Джон, поощряя. — Заткнись, — пробормотал Пол, но улыбался вопреки себе. — Я имею в виду, это не… я не всегда вижу лица. Запахи, иногда. Такое. — Что тебя заводит, — сказал Джон с оттенком веселья. — А ещё? — Иногда это просто чувство. — Пол попытался снова. — Просто… взглянуть на кого-то и увидеть, что она смотрит в ответ, и возникает это притяжение. Будто вы оба понимаете, что хотите друг друга, без слов. Это желание, я думаю. Или быть желанным. Я никогда не могу понять, что именно. Он тихо рассмеялся, смутившись. — В общем, это как чувство. Такой прилив. От которого чувствуешь себя живым и больным одновременно. — Затем он перекатился на спину, сердце колотилось, жар под кожей невыносим, гадая, зачем он вообще всё это выложил. Через некоторое время Пол снова нашёл голос. — А ты? — Это казалось справедливым. Джон заколебался, затем сказал: — То же, что и у всех. — Пол фыркнул про себя и решил не говорить Джону, что это тоже не ответ. — Жюльетт Греко меня реально заводит, — наконец добавил он. — Тёмные волосы, высокие скулы. Умная, к тому же. Может говорить о вещах, которые реально важны. Музыка, книги, мир. Не просто… волосы и одежда. — Он помедлил, затем добавил почти небрежно: — И ноги у неё… Господи. Бесконечные. Я бы залез на них как на дерево, если б представилась возможность. Наступила пауза, достаточно долгая, чтобы Пол подумал, что это конец. Пол чувствовал свой собственный пульс в пальцах, в горле. Ему хотелось перевернуться, посмотреть на Джона как следует, сказать что-нибудь… но слова не приходили. Джон сказал что-то ещё, наверное, о Греко, но Пол пропустил мимо ушей. Он больше не слушал слова. Он слушал голос Джона, его близость, хрипотцу в нём, низкую протяжность, когда он задерживался на некоторых слогах. Тепло его дыхания на щеке между фразами. Он думал о том, как захватывающе это было в темноте, как странно, что чувство, поднимающееся в груди, вовсе не касалось никакой девушки. Он всё ещё мог представить её в мыслях, если старался: мягкие плечи, падающие вперёд волосы, но образ размывался и смещался, пока это была уже не она. — Сводит с ума, — сказал наконец Джон, тише, как признание. Пол сглотнул с трудом. — Ага, меня тоже, — сказал он, хотя понятия не имел, с чем именно соглашается. Он пошевелился на матрасе, пытаясь дышать ровно. Это только заставило его острее осознать пространство между ними и то, каким маленьким оно было. Джон издал звук, похожий на смех и вздох одновременно. Затем тоном наполовину дразнящим, наполовину проверяющим: — Сейчас заводит? Горло Пола сжалось. Он слышал собственный пульс. На секунду он подумал соврать, но не знал почему. — Ага, — сказал он наконец, едва слышно, под трусами начало распускаться унизительное, густеющее тепло. В дыхании Джона что-то изменилось — заминка, затем он прочистил горло. Затем лёгкий шорох ткани, когда он перевернулся на спину. — Ну, — сказал Джон, в голос снова вернулась та грубая насмешливость, — значит, вопрос решён. Пол нахмурился в темноте, отчаянно пытаясь заставить кровь отхлынуть от промежности обратно к конечностям. — Что решён? Джон выдохнул, долго и легко, будто ждал, чтобы произнести эту реплику. — Ты не один из этих.