Мое солнце

Дни тянулись, но она боролась. Мэри проходила химиотерапию за химиотерапией. Райленд был рядом каждую минуту — он не работал, не спал, не ел, пока она была в больнице. Он держал её за руку, когда ей было больно. Он читал ей вслух, когда она не могла говорить. Он верил в неё, даже когда она сама переставала верить. — Я устала, — сказала она однажды, лёжа на больничной койке. — Я больше не могу, Райленд. Он взял её лицо в ладони и посмотрел ей прямо в глаза. — Ты можешь, — сказал он твёрдо. — Ты — самая сильная женщина, которую я знаю. Ты справишься. Я знаю это. Она заплакала, и он обнял её. Он чувствовал, как она дрожит в его руках, как её тело становится всё легче, всё слабее. Но он не отпускал. — Я здесь, — шептал он. — Я всегда здесь. Ты не одна. И она продолжала бороться. Ради него. --- Прошло три месяца. Потом шесть. Врачи смотрели на анализы и не верили своим глазам. Опухоль уменьшалась. Медленно, но уверенно. Химиотерапия давала результат. Её организм, который уже почти сдался, вдруг начал восстанавливаться. — Это чудо, — сказал лечащий врач, глядя на снимки. — Мы не ожидали такого прогресса. Но похоже, ваша девушка — настоящий боец. Райленд смотрел на Мэри, и в его глазах стояли слёзы. — Ты слышишь? — сказал он, сжимая её руку. — Ты справляешься. Она улыбнулась. Впервые за долгие месяцы эта улыбка была настоящей — без боли, без усилия. — Я знала, — сказала она. — Потому что ты был рядом. --- Через год ей поставили ремиссию. Это слово звучало как музыка. «Ремиссия». Оно означало, что болезнь отступила. Что она может жить. По-настоящему жить, без страха, без бесконечных больниц, без капельниц и анализов. Они вышли из больницы вместе. В тот день было солнечно, и Мэри впервые за долгое время сняла шапку. Её волосы начали отрастать — короткие, рыжие, как первые листья осени. — Ты красивая, — сказал Райленд, глядя на неё. — Я знаю, — ответила она с улыбкой. — Ты уже говорил это. Сто раз. — И скажу ещё тысячу, — сказал он. Он взял её за руку, и они пошли по улице. Медленно, наслаждаясь каждым шагом. Солнце светило ярко, и в его лучах её рыжие волосы казались золотыми. --- Прошло ещё два года. Они поженились в маленькой церкви, где были только самые близкие друзья. Она была в белом платье и с короткими рыжими волосами, которые уже отросли до плеч. Он был в костюме, который она выбрала сама. И когда он надел ей кольцо на палец, его руки дрожали. — Я люблю тебя, — сказал он. — А я люблю тебя, — ответила она. — Всегда. И они поцеловались, и все вокруг смеялись и хлопали. --- Ещё через год у них родилась двойня. Две девочки — одна с рыжими волосами, как у Мэри, вторая с каштановыми, как у Райленда. Он держал их на руках и смотрел на них с благоговением. — Они похожи на тебя, — сказала Мэри, лёжа в кровати и глядя на него с улыбкой. — Они похожи на нас, — ответил он. — На нашу любовь. Она улыбнулась и закрыла глаза. Она была счастлива. Он был счастлив. И всё было правильно. --- Мэри ушла из школы, когда родились девочки. Она посвятила себя семье — рисовала с детьми, учила их видеть красоту в простых вещах. Райленд продолжал работать, но каждый вечер они собирались вместе за ужином и рассказывали друг другу о своих днях. Она снова начала рисовать. Теперь её картины были о семье — о том, как они гуляют в парке, как девочки играют с утками, как Райленд читает им книги на ночь. Эти рисунки висели на всех стенах их дома. Однажды вечером, когда девочки уже спали, они сидели на балконе и смотрели на закат. Мэри держала в руках стакан чая, Райленд обнимал её за плечи. — Ты помнишь тот день? — спросила она. — Когда я рисовала уток в парке, а ты чуть не врезался в столб? — Помню, — улыбнулся он. — Я думал, что сошёл с ума. Ты была такая яркая, такая светлая. Я не мог отвести глаз. — А теперь? — спросила она. — Можешь отвести? Он повернул её лицо к себе и поцеловал. — Никогда, — сказал он. — Ты — моё солнце, Мэри. Всегда была и всегда будешь. Она засмеялась — тем самым смехом, который он полюбил в первый день. И в этом смехе слышалось счастье. Чистое, настоящее, бесконечное. Они сидели на балконе, обнявшись, и смотрели на закат. Впереди у них была целая жизнь. И они собирались прожить её вместе. До самого конца.