Купленная

Асте было комфортно. Сквозь тонкую пелену сна она чувствовала, как мягкая постель обнимает её тело, а воздух в комнате имеет ту самую, едва уловимую температуру, когда не жарко и не холодно — просто хорошо. Просыпаться не хотелось. Девушка потянулась и приоткрыла глаза, ожидая увидеть над головой знакомый потолок своей северной комнаты с его трещинами и тёмными пятнами от сырости. Но потолок был чужим. Высокий, и светлый, с лепниной, которую она никогда раньше не видела. Аста резко села, и в тот же миг реальность обрушилась на неё — она больше не в самолёте. Паника подкатила к горлу, но тут же отступила, потому что рядом с кроватью, сложив руки, стояла девушка в чёрной форменной юбке и аккуратной белой блузке. — Вы проснулись, госпожа, — мягко произнесла незнакомка, и в её голосе звучало спокойное и тепло, что Аста невольно выдохнула. — Меня зовут Фатима, я буду помогать вам, — представилась девушка, слегка склонив голову, и Аста растерянно огляделась. Комната оказалась большой, с высокими окнами, сквозь которые струился мягкий, золотистый свет. — Вы в доме госпожи Парисы, — пояснила Фатима, заметив замешательство девушки. — Вы уснули в самолете и вас не стали будить. Аста прикоснулась к голове и поморщилась — внутри пульсировала тупая боль. — Странное чувство, — произнесла она. — Долгий перелёт и смена часовых поясов, — Фатима повернулась к столику, на котором уже стоял графин с водой, взяла стакан, наполнила его до половины и бросила в прозрачную жидкость маленькую шипучую таблетку. Та зашипела, растворяясь, и по комнате поплыл лёгкий, едва уловимый запах лимона и мяты. — Это чтобы голова не болела и не тошнило, — Фатима протянула стакан Асте, и девушка осторожно сделала глоток. — А госпожа Париса? — осторожно спросила Аста, возвращая стакан. — Она в своём кабинете, — Фатима поставила стакан на место. — Когда вы переоденетесь и отдохнёте, сможете повидаться с ней. Аста снова оглядела комнату, и теперь её взгляд цеплялся за детали. Кровать, на которой она сидела, была большой — с высоким изголовьем, покрытая бледно-голубым покрывалом, а рядом стоял прикроватный столик. — Папка! — вскрикнула она, и сердце пропустило удар. Аста вскочила с кровати и тут же пожалела об этом — голова закружилась, мир перед глазами качнулся, и девушка вцепилась руками в спинку кровати, боясь упасть. Фатима оказалась рядом и поддержала Асту не давая ей осесть на пол. — Ваши документы тут, — произнесла горничная. — Их никто не трогал. Аста подняла голову, стараясь справиться с головокружением. В углу комнаты, у окна, стоял небольшой письменный стол, и на его поверхности лежала её папка, которую она так боясь выпустить из рук. Аста сделала несколько осторожных шагов к столу и дрожащими пальцами раскрыла папку. Бумаги лежали в идеальном порядке — те же листы, те же печати, те же подписи, которые ставили юристы ее матери. Она пересчитала их, проверяя, ничего ли не пропало, сверила каждую страницу с тем, что помнила, и только тогда выдохнула, чувствуя, как напряжение покидает ее плечи. — Кажется все на месте, — пробормотала она, закрывая папку и прижимая её к груди. — Я же говорила, княжна, — Фатима мягко улыбнулась. — Ваши вещи никто не тронет. Она указала на чемодан Асты, стоящий у двери — старенький и потрёпанный, такой чужой среди все этой роскоши. — Вы можете принять ванну и отдохнуть, — продолжила Фатима. — А потом госпожа Париса желает с вами увидеться, чтобы обсудить все детали. Рядом с папкой лежал мобильный телефон Асты. Девушка взяла его и включила чтобы отправить сообщение матери, но сигнал был слишком слабым и она отложила телефон в сторону. *** Ванная комната поразила Асту не меньше, чем самолёт и спальня. В углу стояла просторная ванна на изогнутых ножках. Из крана лилась теплая вода, а на специальной этажерке теснились шампуни, гели, масла и кремы — некоторые бренды Аста смутно узнавала по рекламным плакатам, которые висели на остановках в далёких северных городах, но никогда, даже в самых смелых мечтах, не думала, что сможет прикоснуться к таким дорогим вещам. Фатима учтиво оставила девушку одну, прикрыв за собой дверь, и Аста наконец смогла позволить себе расслабиться. Она стянула через голову рубашку, в которой летела, скинула джинсы, всё ещё хранившие запах северного дома, и осторожно, боясь поскользнуться на гладком полу, опустилась в теплую воду. Девушка лежала, закрыв глаза, чувствуя, как вода вымывает из мышц напряжение долгой дороги, как уходит дрожь из коленей, как страх отступает на задний план, уступая место истоме. Аста не знала, чего ей ожидать от этого дома — она была готова ко всему, от презрения до откровенной жестокости, но пока что, начиная с самолёта и заканчивая этой тёплой, пахнущей лавандой водой, к ней относились с заботой. Когда вода начала остывать, девушка нехотя выбралась из ванны, кутаясь в полотенце, вернулась в спальню, оставляя на полу мокрые следы босых ног. На кровати уже лежало бельё и одежда. Но не её. Фатима перебирала вещи, разложенные на покрывале. — Вот, — сказала она, оборачиваясь к Асте. — Только, что привезли. Госпожа приготовила всё это для вас. Заказывали в ближайшем торговом центре, как только вы прибыли. Надеюсь вам понравится, времени было не много, потом вы сможете подобрать что-то получше. Аста замялась, переминаясь с ноги на ногу и крепче прижимая к себе край полотенца. — Не нужно было, — тихо сказала она. — У меня своей одежды хватает. Фатима улыбнулась — мягко, без тени насмешки, и эта улыбка была такой искренней, что Аста на мгновение поверила, что её не хотят обидеть. — Ваша одежда не подойдет для Юга, госпожа, — терпеливо объяснила девушка. — На улице тридцать шесть градусов, вам будет слишком жарко в северных вещах. Госпожа приказала купить вам лёгкую одежду, чтобы вы чувствовали себя комфортно. Брови Асты взлетели вверх. Тридцать шесть — она не могла себе представить такой жары. На Севере даже летом температура редко поднималась выше пятнадцати, а снег лежал девять месяцев в году. Она подошла к окну, всё ещё прижимая к груди полотенце, и выглянула наружу. Сад за стеклом был ярким, наполненным зеленью и цветами, которых Аста никогда раньше не видела. Пальмы тянулись к небу, их веерообразные листья покачивались от лёгкого ветерка. Искусственный пруд сверкал на солнце, отражая ослепительный свет. Яркое солнце стояло высоко, и даже сквозь стекло Аста почувствовала, как оно жжёт. — В доме работают кондиционеры, — произнесла Фатима, подходя ближе. — Но на улице очень жарко. Аста вернулась к кровати, на покрывале лежали платья из тонких, дышащих тканей — белые, розовые и цвета слоновой кости, простые по крою, но прекрасного качества. Тут же стопкой лежали хлопковые шорты, несколько лёгких маек и бельё — всё новое и высоко качнсвтенное, такое, какое Аста никогда не могла бы себе позволить на Севере. — Это… это всё мне? — Аста протянула руку и осторожно, будто боясь обжечься, взяла розовое платье, ткань оказалась на удивление нежной, девушка никогда в жизни не держала в руках ничего подобного. — Всё это ваше, госпожа. — кивнула Фатима.

***

Аста сидела у зеркала, одетая в розовое платье, которое приглянулось ей с первого взгляда. Ткань мягко облегала её фигуру, не сковывая движений. На ногах были простые белые босоножки на небольшой платформе. Платиновые волосы, расчёсанные и уложенные заботливыми руками горничной, открывали высокий красивый лоб и спадали мягкими, естественными волнами на плечи Асты. — Вы восхитительно выглядите, — сказала Фатима, поправляя последний раз волосы на плечах девушки. — Госпожа будет довольна. Сердце Асты забилось чаще. — Мы сейчас к ней пойдём? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Да, сейчас, — Фатима отошла на шаг, оценивая результат своей работы. Аста бросила взгляд на папку с документами, всё ещё лежащую на столе. Она вскочила, схватила её и прижала к груди — только тогда почувствовала, что может дышать полной грудью. — Я возьму это с собой, — сказала она. — Как вам будет угодно, — спокойно ответила Фатима. Они вышли в коридор. Аста шла следом за горничной, стараясь запомнить дорогу. Они остановились перед дверями, Фатима постучала и услышав тихое: «Войдите», распахнула двери. Аста замерла на пороге, и эта комната так же поражала своей красотой не менее чем все то что она видела ранее. Просторная и светлая гостиная, где антикварная мебель удивительным образом сочетался с современными предметами. Большая плазма занимала часть стены, но была вмонтирована так искусно, что не нарушала гармонию. В центре комнаты стоял стол, накрытый на две персоны — тонкий фарфор, хрустальные бокалы, серебряные приборы, букет живых цветов в низкой вазе. В глубоком кожаном кресле, держа на коленях небольшой ноутбук, сидела женщина. Аста сразу поняла, кто это, и её сердце пропустило удар. На экране планшета и на фотографиях в газетах Париса казалась Асте красивой. Но вживую она была пугающей в своей красоте и спокойной силе, которая чувствовалась в каждом ее жесте. Женщина подняла голову, посмотрела на Асту, и её губы тронула улыбка. Париса закрыла ноутбук, положила его на маленький столик рядом с креслом, поднялась и сделала несколько шагов навстречу, Аста не могла отвести от нее взгляда. Женщина была выше её на голову — высокая, статная, с широкими плечами и тонкой талией. Смуглая кожа, черные, как смоль, волосы, собранные на затылке, несколько вьющихся прядей выбились из ее небрежной прически и падали на лицо. На Парисе были домашние широкие брюки и простая белая рубашка, расстёгнутая на две верхние пуговицы, открывающая ключицы. — Госпожа Аста… — произнесла Париса на общем языке. Ее голос был мягким и спокойным, с лёгким южным акцентом. Асте показалось, что её колени сейчас подогнутся, она не могла понять, что именно чувствует к этой женщине — страх, восхищение, благоговение или всё сразу, смешанное в такой коктейль, от которого кружилась голова. Девушка просто стояла, вцепившись в свою папку с документами. — Я оставлю вас. — сказала Фатима и вышла, прикрыв за собой двери, а Аста осталась с Парисой одна — на пороге кабинета, прижимая к груди единственное, что казалось ей сейчас защитой. — Проходи девочка, — мягко сказала Париса. Аста сделала один робкий шаг, потом второй и остановилась, не в силах заставить себя подойти ближе. «Девочка и обращение на «ты»… — мелькнуло в голове Асты. — Вот она, разница между нами». Она, Аста — ещё совсем девчонка, а Париса — сильная и умная женщина, о которой ходили самые разные слухи. — Всё в порядке. — Париса говорила тихо, заметив растерянность девушки. — Я вижу, как ты волнуешься. Но поверь мне, в этом доме тебя никто не обидит. Аста сделала ещё несколько шагов, не отрывая взгляда от лица Парисы. Та ждала, не приближаясь, не делая резких движений — давая Асте время освоиться, привыкнуть к её присутствию, а затем подошла к столу и отодвинула один из стульев, приглашая сесть. — Присаживайся, — сказала она. — Ты, наверное, проголодалась. Девушка робко кивнула и сделала ещё шаг. Она чувствовала себя маленькой и беззащитной перед этой высокой, смуглой женщиной. Париса перевела взгляд на папку, которую Аста всё ещё прижимала к груди. — Зачем ты взяла эту папку? — спросила она. Аста замялась, перебирая в голове слова, которые не хотели складываться в предложения. — Я… — Она запнулась, чувствуя, как щёки заливает краска. — Подумала, что, может… понадобятся документы? — Мы не станем сегодня разбираться с бумагами, — Париса мягко покачала головой. — Через два дня прибудут юристы, они всё проверят, и если нас обеих устроят условия, подпишем. Аста кивнула, сжимая папку ещё крепче. — А… а свадьба? — спросила она, и голос её дрогнул. — Свадьба будет после того, как мы всё обсудим, — Париса улыбнулась, и эта улыбка была такой тёплой, что Аста на мгновение забыла, как дышать. — А сейчас я хочу, чтобы ты поела. Ты выглядишь такой… — Женщина замолчала, подбирая слово, которое бы не обидело. — Хрупкой. Девушка не отводила взгляда от Парисы, всё ещё прижимая к себе папку. — Дай её мне, — Париса протянула руку, ладонью вверх, открыто и спокойно. — Я положу её на стол. Аста замялась. — Она… она будет у меня на коленях, — тихо сказала девушка, вспоминая напутстия матери, которая говорила ей никому не доверять. — Ты боишься, что я отберу у тебя твои документы? — спросила Париса. — Нет… — Аста солгала, и они обе это знали. Она боялась. Боялась, что документы, составленные юристами её матери, заберут и подменят. О Парисе говорили многое — слишком многое, чтобы чувствовать себя в безопасности. Говорили, что она связана с мафией. Говорили, что она может сделать абсолютно всё — убить несогласного, спасти кого-то от долгового рабства, стереть человека в порошок или вознести на вершину власти. И если она могла всё это, то что стоило ей отобрать у Асты документы, подменить их, изменить условия так, как ей захочется, не в пользу девушки? Аста плотнее прижала к себе папку. Париса не настаивала. Убрав руку, она отошла к столу и отодвинула стул — приглашая девушку сесть. Аста медленно подошла к своему месту. — Положи папку сюда, — сказала она, указывая на край стола, рядом с приборами. — Я клянусь тебе, никто к ней не прикоснётся до прибытия юристов. Ты можешь сидеть рядом и смотреть на неё. Можешь держать на ней руку, если так будет спокойнее. Тебя никто не обманет и не обидит, Аста. — Париса отошла и села на свой стул. — В этом доме ты можешь чувствовать себя спокойно. Никто, ни одна душа не причинит тебе вреда, девочка. Аста смотрела на неё несколько долгих секунд и медленно положила папку на стол — туда, где указала Париса, — и села на свое место. Документы лежали в нескольких сантиметрах от её руки. Она могла дотянуться до них в любой момент. — Молодец, — тихо сказала южанка и улыбнулась. — А теперь давай поужинаем. Ты, наверное, впервые пробуешь настоящую южную кухню. Аста положила руки на колени, она всё еще была напряжена, но страх постепенно отступал — не исчезал, нет, но переставал душить, давая ей возможность сделать вдох.