Купленная

Париса Париса сидела напротив не в силах отвести взгляда от девушки, хотя прекрасно понимала, как это выглядит со стороны. Она знала о красоте северянок слишком хорошо — в её жизни были любовницы с Севера, хрупкие светловолосые женщины с бледной кожей, и каждая из них казалась ей прекрасной в своей утончённой красоте. Но эта девушка, сидящая сейчас напротив и неуверенно орудующая столовыми приборами, казалась Парисе особенной — слишком нежной, слишком хрупкой и слишком чистой для мира, в котором жила Париса. Её лицо было таким утончённым и идеальным, что невозможно было найти ни одной неправильной линии, ни одной черты, которая нарушала бы гармонию. Париса рассматривала длинные ресницы, которые отбрасывали тени на бледные щёки. Рассматривала глаза — нежно-голубые, чистые, прозрачные, как северный лёд на весеннем солнце. Маленький ровный нос, губы — такие нежные и мягкие, что у Парисы разболелась голова от желания прикоснуться к ним, ощутить их тепло, забыться в этом прикосновении, потеряв себя. «Она дитя», — сказала себе Париса, заставляя себя вернуться к еде. — «Не смей думать о ней так. Ей едва исполнилось восемнадцать, она ребёнок. Помни, сколько тебе — почти тридцать, ты старуха в её глазах, ты женщина, которая видела жизнь, держала в руках смерть и подписывала контракты, стоившие людям свободы, а иногда и жизни». Париса отломила кусок запечённого картофеля, поднесла ко рту, прожевала, но вкуса не почувствовала — все мысли были там, напротив, где Аста сидела прямая, как струна, и пыталась есть, не глядя на неё. Девушка ела медленно, скованно, будто каждое движение давалось ей с трудом. Её папка с документами, за которую она так боялась, лежала рядом — в нескольких сантиметрах от левой руки, и Аста то и дело бросала на неё напряжённые взгляды, проверяя, не исчезла ли. Париса знала, что Аста боялась этого брака. Сарайя рассказала ей всё — о разговоре в кабинете Эйры, о слезах, которые северянка пыталась скрыть и о страхе, который она не могла победить. Девушка была слишком юной и для брака и для взрослой жизни вообще — она должна была учиться, влюбляться, гулять с подругами, спорить о пустяках и мечтать о несбыточном, а не сидеть в чужом доме напротив незнакомой женщины, которая купила её рудники и её саму. Но клан Асты нуждался в деньгах, а Париса их имела. Металл, которым владела семья девушки, считался на Севере никчёмным и бесполезным — хрупкая, ни на что не годная порода, из которой веками делали только дешёвые побрякушки. Никто в мире не понимал его истинной ценности, кроме Парисы. Она провела испытания, сделала все пробы, изучила состав до последнего атома и поняла: этот металл обладает уникальной проводимостью и совершенно не окисляется. Да, металл был хрупким — но Парисе и не требовалась его механическая прочность. Она собиралась использовать эту породу для чипов. Для любых чипов — от тех, что управляют дронами и бытовой техникой, до тех, что вживляются под кожу рабов. Никто в мире не додумался применить этот металл для чего-то большего, чем бесполезные украшения. Никто, кроме неё. В современном мире всё держалось на чипах — они были везде, в спутниках, кружащих вокруг планеты, в мобильных телефонах, в домашней технике, в телах рабов и свободных граждан. Но металл, который использовался в чипах сейчас, имел ограниченный срок службы — техника выходила из строя, потому что соединения не выдерживали нагрузок, окислялись, нагревались, плавились и давали сбои. Металл Асты решал все эти проблемы раз и навсегда. Аста владела тем, что не оценил никто на планете. А владея Астой, Париса могла получить доступ к её ресурсам — на законных основаниях, через брак, без конфликтов и ненужных жертв. Она станет ещё богаче и влиятельнее, чем была. Её империя расширится, её имя будут произносить с трепетом ещё долгие годы. Аста была ключом к несметному богатству, и Париса понимала это ещё до того, как увидела девушку вживую. Но теперь, сидя рядом, чувствуя её тепло на расстоянии вытянутой руки, наблюдая за каждым её движением, Париса осознавала: дело не только в рудниках. Девушка поразила её своей красотой, хрупкостью и своей невинностью. Год назад, когда Париса ездила в Северное королевство за образцами металла и осмотром ружников, она не видела дочерей Эйры — одна была совсем малышкой, а вторая подростком, и у Парисы не было даже мысли встретиться с детьми хозяйки рудников. Её интересовал только металл, цифры и будущие контракты. Но когда порода успешно прошла все испытания, Париса поняла, что ей мало просто заключить контракт с матерью Асты, она решила, что хочет получить все рудники целиком и сделать это можно, только заполучив наследницу. Сначала Париса думала, что это будет просто сделка — холодная, деловая, без эмоций. Она даст семье девушки деньги, а самой Асте необходимую заботу, обеспечит её комфорт, и та будет жить так, как ей захочется, в пределах разумного. Никаких претензий, никаких обязательств, кроме тех, что прописаны в контракте. Но теперь, увидев Асту вживую, Париса почувствовала, как что-то шевельнулось в её душе — то, что она считала давно мёртвым, похороненным под грузом лет, сделок, потерь и разочарований. Ей хотелось защитить эту хрупкую северную красавицу от всего зла этого мира. Хотелось окружить девушку любовью и заботой, укрыть от жестокости этого мира. Но Аста боялась её — Париса чувствовала этот страх, умея считывать чужие эмоции, видеть то, что люди пытались спрятать за вежливыми улыбками и дежурными фразами. Страх этой девушки был почти осязаемым. «Я позабочусь о тебе, Аста», — подумала Париса, снова бросив взгляд на девушку, которая пыталась отрезать кусок мяса, стараясь выглядеть хорошо воспитанной, но её пальцы дрожали, и нож то и дело соскальзывал с гладкой поверхности фарфоровой тарелки.

***

Аста Аста старалась не смотреть на Парису, потому что один только вид этой женщины заставлял её дрожать и она не могла объяснить того, что чувствовала к Парисе. В реальности Париса оказалась ещё прекраснее, чем на видео и фотографиях, которые Аста просматривала перед отлётом, пытаясь представить, с кем ей предстоит жить под одной крышей. На экране планшета женщина казалась красивой, но отстранённой — холодная, деловая и собранная. Но вживую от неё исходила еще большая сила, уверенность и спокойная хищная грация. Однако кроме внешности в Парисе была невидимая энергия, которая одновременно притягивала и пугала девушку. Когда Париса опускала взгляд в свою тарелку, Аста украдкой бросала на неё взгляды, стараясь рассмотреть женщину получше — черты её лица, изгиб бровей, то, как падают на лоб выбившиеся из причёски чёрные вьющиеся пряди. Но стоило Парисе поднять глаза, как сердце Асты начинало биться сильнее, и девушка поспешно опускала взгляд, делая вид, что целиком поглощена едой. И эта женщина станет её женой? Слухи, которые ползли за Парисой по всем континентам, пугали Асту. Говорили, что Париса жестока, что много лет назад она убила свою бывшую любовницу. Парису арестовали, но тогда не хватило доказательств, и её отпустили. Говорили, что она связана с мафией и что поставляет криминальным синдикатам высокотехнологичное оборудование для производства оружия. Говорили, что у неё нет сердца, что она холодна, как лёд, и опасна, как ядовитая змея. Аста не понимала до конца всей правды за этими слухами — слишком далёким был её маленький северный мир от больших южных городов, слишком наивной была она сама. Она знала одно: Париса пугает её до дрожи в коленях, но при этом завораживает, притягивает, не даёт отвести взгляд. «О боги, — вдруг подумала Аста, и вилка с тушеными овощами застыла в сантиметре от её губ. — После того как мы заключим брак, она же… она…» Девушка боялась даже мысленно произнести то, что пришло ей в голову. Боялась, что стоит ей подумать об этом — и реальность станет необратимой. «Я должна буду с ней спать», — пронеслось в её сознании, и Аста почувствовала, как кровь приливает к щекам, делая их горячими. Она замерла с ножом и вилкой в руках, не в силах пошевелиться. Картинка перед глазами расплылась, и Аста услышала только собственное дыхание. Она не знала, что делать с этим знанием, не знала, как готовиться к тому, чего никогда не происходило в её жизни. У неё не было сексуального опыта. Она выросла в бедном северном клане, где у девушки не было времени на романы, когда нужно было выживать, учится и помогать матери растить маленькую сестру. — Всё хорошо, Аста? — голос Парисы вернул её в реальность. — Что-то не так с едой? Попросить, чтобы тебе заменили блюдо? Аста подняла свои голубые глаза и встретилась с тёмным, глубоким взглядом Парисы — на мгновение, всего на одно короткое мгновение, и тут же опустила ресницы. — Нет, — выдавила она. — Всё хорошо. Не надо ничего менять. Её руки предательски дрожали — так, что нож и вилка тихо позвякивали о фарфоровую тарелку, выдавая внутреннее напряжение, которое Аста не могла контролировать. «Я не готова к этому», — в панике подумала девушка, пытаясь унять дрожь. — «Я не смогу. Она старше, у неё наверняка были десятки любовниц, и она до сих пор одна — значит, никто из них её не устроил. Что, если я тоже не устрою? Что, если она разозлится? Что, если…» Аста быстро, украдкой бросила взгляд на Парису — та спокойно ела, не глядя на неё. «Я не смогу, — продолжала она терзать себя. — Я не знаю, что делать. О боги, я не готова. Я не хочу этого. Я не хочу, чтобы она ко мне прикасалась». «Хочешь», — вдруг шепнул тихий, едва различимый голос откуда-то из глубины сознания, и Аста вздрогнула. — НЕТ! — вырвалось у неё вслух, громко, отчаянно, прежде чем она успела прикусить язык. Девушка замерла с широко раскрытыми глазами, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. Она не планировала этого крика, не хотела его — он вырвался сам. — Что «нет», девочка? — Париса подняла на неё глаза, и в её взгляде было любопытство. Аста заметалась, подыскивая объяснение, которое спасло бы её от позора. — Я просто хотела сказать, что не надо менять блюдо. Не надо переводить продукты. Я сыта, спасибо. — пробормотала она. Но Париса улыбнулась — спокойно и мягко. — Хорошо, — ответила она. — Не хочешь — не ешь. Никто не заставляет. Десерт будешь? Аста снова посмотрела на Парису. — Мороженое, — произнесла Париса. — Очень вкусное. Тебе понравится. — Да, пожалуй, — тихо ответила Аста, и через несколько время прислуга уже уносила основные блюда, а перед девушкой ставили элегантный бокал для мороженого, украшенный тонкой шоколадной стружкой и веточкой свежей мяты. Аста осторожно, маленькой ложечкой попробовала десерт, и её брови удивлённо взлетели вверх. Мороженое оказалось нежным с тонким, едва уловимым ароматом ванили. — Нравится? — спросила Париса, и в её голосе прозвучало искреннее любопытство. — Да, очень вкусно, госпожа, — ответила Аста, и в этот момент впервые за весь вечер её голос прозвучал спокойно. Париса слегка покачала головой. — Просто Париса, — поправила она. — Не надо называть меня «госпожа». Мы будем жить под одной крышей, делить один дом. Давай без формальностей, хорошо? — Хорошо, госп… — Аста запнулась, чувствуя, как краснеет снова. — Париса, — выдохнула она, и это имя показалось ей непривычным, чужим, но почему-то не страшным. — Вот так, — Париса кивнула, и её улыбка стала шире. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь комфортно, Аста. Хочу, чтобы ты была счастлива. Не надо бояться — тебя никто не обидит в этом доме. — Она откинулась на спинку стула. — Вся забота о тебе ляжет на Фатиму, — продолжила Париса. — Если у тебя будут вопросы — спрашивай её. Если возникнут проблемы — она поможет. Ты совершенно свободна в этом доме, но есть некоторые комнаты, которые для тебя будут закрыты — это в целях твоей же безопасности, и Фатима тебе всё объяснит, когда придёт время. Аста слушала внимательно, забыв про мороженое, которое понемногу таяло в бокале. — Ты северянка, — Париса сделала паузу, подбирая слова. — Вы — другие, Аста. Вы не созданы для южного климата. Юг прекрасен, но для вас, северян, он таит в себе множество опасностей. Поэтому запомни несколько простых, но важных вещей. На солнце не оставайся долго. Фатима покажет тебе, как пользоваться кремами от солнца, и я куплю тебе специальные накидки, которые не пропускают ультрафиолетовые лучи. Безопасное время для прогулок — утро и вечер. Ни в коем случае не оставайся на открытом солнце слишком долго, иначе получишь тепловой удар. Аста молча кивнула, стараясь запомнить каждое слово. — За пределы поместья без сопровождения не выходи, — продолжала Париса, и её голос стал чуть более серьёзным. — Ты не пленница и можешь гулять в саду плавать в бассейне, но за воротами — только с охраной. Ты понимаешь, кто я, Аста? Понимаешь, что вокруг меня много врагов, которые ищут любую возможность навредить мне? — Понимаю, — тихо ответила девушка. — Кто-то наверняка захочет нажать на меня, попытавшись причинить вред тебе, — Париса посмотрела Асте в глаза. — Поэтому вне дома ты будешь всегда с охраной. Аста снова кивнула, и Париса продолжила. — Если ты почувствуешь себя плохо, сразу же скажи Фатиме или кому-то ещё из домашних. Я вызову к тебе врача. Твоё здоровье — не то, чем можно рисковать. Женщина помолчала, наблюдая за реакцией девушки, и добавила: — И, Аста… не надо так сильно волноваться. Это поместье станет твоим домом. Ты будешь его хозяйкой — наравне со мной. Поэтому успокойся, девочка. Всё будет хорошо. — Можно вас попросить? — тихо спросила Аста, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее. — Ну конечно, милая, — Париса подалась вперёд, облокотившись на стол и сложив руки перед собой. — Я… я могу связываться с семьёй? — голос девушки дрогнул на последних словах, и она почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Париса удивлённо подняла брови. — Ты до сих пор не позвонила матери? — спросила она, и в её голосе прозвучало такое искреннее изумление, что Асте стало стыдно. — Нет, — тихо сказала девушка, опуская взгляд в почти растаявшее мороженое. — Я не знаю, как подключиться к системе этого дома. И мой телефон… — Она замялась, чувствуя, как краска снова заливает щёки. — Он слабый, — закончила Аста почти шёпотом. — Старая модель. У нас на Севере не было денег на хорошую связь. Париса кивнула. — Я сегодня дам тебе свой телефон, — сказала она вытаскивая из кармана свой мобильный. — Чтобы ты смогла поговорить с родными. А завтра мы купим тебе новый. И ты сможешь говорить с семьёй когда пожелаешь. Тебя никто не ограничивает, Аста. Девушка подняла глаза и посмотрела на Парису — впервые за весь вечер без страха, без желания спрятаться. Её губ коснулась слабая, неуверенная улыбка — первая за долгое время, и она сделала её лицо ещё прекраснее. Сердце Парисы на мгновение замерло, а потом забилось с новой, незнакомой силой. «О боги, — подумала она, не в силах оторвать взгляда от лица девушки. — Какая же у неё красивая улыбка».