Malignität

Какая ирония, когда в нос, из которого хлещет кровь, забивается ещё и запах мочи. Голову скрутило спазмом, так что это сразу же прекратило быть проблемой. Мышцы лица свело от напряжения и перекосило, а плечо рефлекторно прижалось к уху. Мир потерял тона, шум в голове нарастал, но Юфимия не вспомнила бы и своего имени, так что все ощущения сложились карточным домиком перед точечной болью. Стоя на коленях, она всё ниже склонялась к пыли под ногами, которая пахла испражнениями, но готова была искупаться в этом всём, лишь бы боль прошла. Спазм, словно по просьбе, закончился так же быстро, как начался, и Юфимия привычно стерла кровь над губой грязным рукавом, который, наверное, испачкала, когда опустилась на колени. Дыша полной грудью, следом вытерла и слёзы, которые пошли сами и сейчас щекотали шею. Наверняка размазала ещё свежую кровь с ткани по шее. Приступы начались год назад, и она бы сказала, что в этом мире самое малое, за что можно переживать, так это за кровь из носа и короткие спазмы в голове. Надо найти силы встать и пойти дальше на поиск тёти. Прошло три года, как она сбежала с Подземного Города, а теперь пришлось спуститься обратно, чтобы забрать её. Все три года она была на побегушках у всех, кто щедро платил, ради денег на дом им с тетей на поверхности. Кстати, синяки с последнего заказа всё ещё не сошли со спины и бедер. Самые частые «просьбы» были шпионажем за гарнизонами или властями, и потому периодически Юфимию ловили, хотя они ничего больше и не умела, как быть тенью и скользить по крышам. А вначале вообще не выходило добыть нужную информацию, так что били её ещё и по возвращении… Десять шрамов от плети навсегда украсили спину напоминанием. Можно сказать, что единственное, что она умела, и то подставляло по сей день. Вздохнув своим мыслям, Юфимия быстро скользнула между домами, не трогая стены, но и стараясь быть к ним поближе, чтобы остаться маленькой и незаметной. Отчего-то так было спокойнее. Наконец нужный дом! Окрыленная, девушка прижалась к двери, вытащив самодельную отмычку. Там надо было по-особому сунуть её в щель между косяком и дверью. Та поддалась, пропуская её в душный коридорчик, и сразу давая частичный обзор на комнату, в которой она раньше ютилась с тётей на одной кровати. Отмычка впилась в ладонь, когда слуха коснулся противный скрежет, а следом - стоны. Надеясь, что это не тётя, девушка твердо свернула в комнату, давая себя увидеть. Дернувшийся муж тёти с перепуга чуть не свалился с кровати, а его лицо начало искажаться злостью. - Где Иоанна, Крейн? – опередила Юфимия. - Издохла ещё год назад, - голова закружилась. – Всё мямлила про тебя, пока я ей рот не заткнул. Ярость поднялась от кончиков пальцев, отмычка разогрелась в руках. Не обращая внимания на перепуганную проститутку, девушка шагнула вперёд. - Свали с моего дома, отродье! Я тебя кормил, даже не вздумай кинуться на меня! – от громкого тона дёрнулся глаз. - Я убью тебя прямо здесь, - холодно заявила Юфимия, взяв в руку кухонный нож, который лежал в двух шагах на столе. - Тебе духу не хватит, - уверенно осклабился он. Проститутка взвизгнула и отпихнула Крейна прочь, тут же сгребая деньги и по широкой дуге огибая девушку. Даже не одевшись, она хлопнула входной дверью. Оставшись один на один, Юфимия подошла к нему вплотную. Он прикрывал свой член, второй рукой шаря под подушкой. Крейн почти вытащил нож, когда она быстрым движением вспорола кожу на лице, повредив нос. Взвыв, тот прижал руку к лицу, не выпуская ножа, и Юфимия мстительно улыбнулась, вгоняя по рукоятку лезвие в пах. Крик вскружил голову, но облегчения не ощущалось. - Неблагодарная тварь, - прохрипел Крейн. - Хватило духу и на тебя, и на таких же до тебя. Самое действенное, чтобы не быть изнасилованной – вырезать то, чем тебе угрожают. С тобой иная ситуация, но ты так кстати оказался голышом, что я не удержалась, - шепот срывался с её губ, пока расширенный зрачок смотрел прямо на вытекающую кровь. Она выдернула нож. Мудак простонал и попытался ранить в ответ, махнув ножом, но девушка юрко отпрыгнула, перемещаясь в коридор. - Удачи на том свете, ублюдок. Откинув нож у порога, Юфимия вышла на душную улицу, кашляя от попавшей при вдохе пыли. Кровь Крейна осталась брызгами на широких мужских штанах, которые она купила полгода назад за неплохие деньги. Оглядевшись, девушка быстро свернула в проулок, и пошла обратно, горестно поджав губы. Не верилось, что тётя умерла. Всего три года назад она была такой энергичной и бодрой… Надо было спросить, от чего та умерла, но уже было поздно думать об этом. Юфимия пошла на поводу у эмоций, что заставило её помрачнеть сильнее. Сколько раз это доставляло проблем, пора бы повзрослеть и думать, а не махать ножом вовсе стороны. Иоанна бы ужаснулась, во что превратилась её воспитанница. Или поняла бы? Этот вопрос теперь упокоится вместе с ней. Даже могилы, к которой девушка могла бы прийти, нет. Внутри не было ничего, но не потому, что она не осознала, а потому что где-то глубоко понимала, что так скорее всего и будет. Кинуть человека здесь одного с тварью, которая его использует и сосёт все соки, надеясь, что через три года все останется так, как при уходе? Это же глупо и по-детски. Но Юфимия верила так сильно, что здравый смысл был безжалостно задавлен на корню. Значит, будет ей уроком. Таким же жестоким и непоправимым, как всё в жизни каждого здесь. Выйдя на широкую улицу, она вжалась в прилавок, стоящий рядом. Можно было так назвать полуразвалившийся шатер из рубашки и каких-то палок? Явно вырвал с какого-то косяка. Здесь всегда был дефицит палок или досок. По улице сновали дети, выпрашивая у взрослых денег, кто-то просто сидел у стены с кривыми коробочками из щепок. А те, кто побогаче, торговал неприглядными на вид товарами. Отбросив отмычку, которую всё еще сжимала в пальцах, Юфимия подняла голову на шум и удивленно моргнула. Звук тросов на секунду заставил поверить, что она уже вернулась наверх. Трое фигур пронеслись над крышами, и девушка задалась вопросом, куда они направлялись, ответ на который нашёлся очень скоро. Не куда, а от кого. Компания мужчин свернула прямо на неё, и, прежде чем их главарь обратил на Юфимию внимание, она рванула прочь. Адреналин булькнул в крови, поднимаясь от живота. Она ненавидела, когда её находили, это всегда означало одно – опасность. А уж когда на неё бежали… Задрав голову, чтобы отследить, куда летят те трое, она прибавила ходу, запрыгивая на раму окна, а после уцепилась руками за край черепицы, подтянувшись вверх. Покатая крыша чуть не подвела девушку, но она извернулась в дугу, скатываясь на другую сторону улицы. Слетая пулей с крыши, она сгруппировалась, готовая к неприятному падению, но, выбивая воздух, её перехватили под ребрами, почти аккуратно приземляя на землю. Отпрыгнув и встав в стойку, готовая тут же получить удар в живот, Юфимия уставилась на девушку напротив. УПМ на ней сказало ровным счётом ничего, а вот извиняющееся лицо не выглядело угрожающим. - Прости, сильно схватила? Я боялась не удержать, - наскоро проговорила она. – Я Изабель, пошли скорее отсюда, нам нужно скрыться, тут недалеко есть отличное место. Обними меня и держись крепче. Юфимия бы и подумала подольше, но раздавшийся рядом свист отключил эту способность в который раз. Тут же обняв девушку за шею, она прижалась к ней сзади, чтобы не мешать полету. Дёрнуло нехило. Никогда до этого не летавшая, она намертво вцепилась в свою спасительницу, закрыв глаза и мечтая, чтобы это издевательство поскорее кончилось. Им пришлось пролететь больше, чем Юфимия могла выдержать в первый раз, так что при приземлении она уже не чувствовала рук. Да и Изабель тут же начала разминать шею и плечи, в которые Юфимия вцепилась насмерть. - Сюда, скорее. - она нырнула следом в какой-то узкий проход, пришлось повернуться боком, чтобы протиснуться. Прямо там они проскользнули в дверь. - Кому пришло в голову ставить двери в таком узком пространстве? - раздражённо задала вопрос Юфимия, стоило ей наконец-то отдышаться и с облегчением прислониться плечом к стене, осматривая испачканную одежду. - Это ещё кто? - Братишка Леви, все в порядке, за ней тоже гнались, - примирительно объяснила Изабель. - Сколько раз я тебе говорил, что просто-напросто опасно в наши места водить всякий сброд. Ты даже не знаешь кто она. - звучало совсем недружелюбно. Захотелось выйти обратно и найти другое место. Не потому что было обидно, а потому что она понимала, что он прав. - Сейчас и узнаем! - бодро парировала Изабель, уперев руки в боки. - А где Фарлан? - Вышел на разведку. - неохотно отозвался Леви, отворачиваясь от них. - Как тебя звать? - с интересом склонила голову девушка. - Юфимия, - руки всё ещё ныли, так что пришлось вновь разминать задубевшие мышцы. - А где ты живёшь? - Я уже не живу тут. - Ты смогла сбежать? - Изабель разинула рот и повернулась к Леви, тыкая в неё. - Ты слышал, братишка Леви? Она сбежала! Тот проигнорировал её, но она ничуть не смутилась, словно так было постоянно. Что за мутный тип? - Да, мне посчастливилось услышать, где находится тайный ход наверх, так что... - вообще-то это не было так легко, как звучало. Юфимия тогда пряталась от погони за кражу денег, заскочила в какое-то приоткрытое окно, но почти сразу поняла, что сама устроила себе ловушку, потому что за дверью раздались голоса и шаги. Быстро юркнув под кровать, да так, что локти и колени оказались содраны, она замерла. И вот тогда и услышала, как заплывший жирком торгаш прошепелявил про погреб с вином в местном борделе, где за четвёртой бочкой был узкий лаз. Видимо, так нелегально попадали сюда все, кто хотел поживиться на несчастных людях. Тем лазом она и воспользовалась потом, едва проскользнув незамеченной в погреб. Лаз был настолько незаметным и маленьким, что девушке пришлось ощупывать стену на коленях, чтобы найти его. Да и шла она не меньше получаса по мокрому и низкому проходу. - Расскажи нам, пожалуйста! Мы давно мечтаем выбраться на поверхность и... - Изабель. Я же сказал тебе - нет. - Леви перебил её, и девушка тут же сникла, поджав губы. - На поверхности все не лучше, чем здесь, поверь, - она не врала. - Только воздух чище. На пороге незаметно появилась фигура, и Юфимия вздрогнула, напрягаясь и готовясь драться. Надо было давно купить ножик или украсть на худой конец. У неё был, но он потерялся после заказа месяц назад, где её поймали и принялись выбивать ответы на вопросы. Она съержилась. Может, забрали. - Все спокойно? - ровный голос прозвучал раньше, чем восклицание Изабель. - Да, привет, Бель, а это кто? - Ну вот у неё и спрашивай, она же притащила. - недовольный тон голоса заставил Юфимию закатить глаза. Сколько можно уже, было и было. - Не сомневался, на тебя должен упасть кирпич, чтобы ты кому-то помог, - пошутил парень. - Я Фарлан, а на Леви не обращай внимания, он всегда ворчит. Нелегкое детство, знаешь. Она пожала протянутую руку и кивнула в ответ. Собственное имя шумом скатилась с губ. - Ты ранен? - испуганная Изабель отвела вбок его рубашку и Юфимия действительно увидела пятно крови. Даже Леви повернулся к ним. - Царапина, они метнули нож, несильно глубоко вошёл. Кстати, ножик то красивый, гляди, - он показывал Изабель, но Юфимия тоже увидела. Рукоятка с завитками, да и покрыта явно серебром. Такая вещь стоила очень дорого. - А я могу забрать? Мне как раз.. - Юфимия осеклась под недружелюбным взглядом Леви. - Да забирай, у нас есть, - пожал плечами Фарлан, протягивая его ей, пока Изабель снимала рубашку и рассматривала рану. Она почти не проявила интереса к ножу, а вот Юфимия очень любила их подолгу рассматривать на прилавках наверху. Такой красивый ей бы очень хотелось. - Может ты ещё ей штаны свои отдашь? - язвительно раздалось сбоку. Юфимия поджала губы, ощущая злость. - Леви, прекрати, мы не собираемся её оставлять с нами навсегда. - Фарлан поморщился, когда Изабель подняла его руку, чтобы перевязать. - Есть чистая ткань? - Леви повернулся к Изабель, передавая ей какой-то сверток из одежды. - Спасибо. Юфимия встала, пряча нож в сапог. - Я думаю, что они уже перестали искать. Мне нужно поскорее вернуться наверх. Спасибо, что помогла мне, - обратилась она к девушке. - Если мы ещё встретимся, я верну долг. И сразу же выскользнула вон, не слушая слова Изабель о том, что она ничего не должна. Вряд ли вообще получится этот долг вернуть. Больше в Подземный город она не собиралась. Путь до борделя она почти пробежала, не желая больше задерживаться тут. А вот в погреб попасть было тяжело. Постоянно кто-то ходил. Тенью замерев у стены, она метнулась под стойку, прячась в тёмном углу и сжимаясь, как могла. - Хайли, вызови Крис, её клиент пришёл. Спроси, закажет ли он что-то и три бокала рома отнеси гостям в третью комнату. Они там как обычно развлекаются с Анной, - с намёком хмыкнул кто-то, проходя мимо неё. Юфимия смотрела на его сапоги, отсчитывая секунды. - Опять? В прошлый раз она неделю сидеть не могла, - хохот переплелся со звоном бокала и плеском рома. - Понравилось видать, - хмыкнул первый. - Давай, неси, и позови кого-то, пусть в погреб сходит, пойло кончается. О нет, это было плохо. Стоило ему уйти к гостю, Юфимия перекатилась, ныряя в проход и замирая. Сердце колотилось как безумное. Погреб был совсем рядом. Торопясь, она нечаяно стукнула кольцом, за которое поднимала люк. - Дик, ты? - прежде чем её успели увидеть, девушка опустила люк и ринулась вниз так тихо, как могла. Отсчитывая бочки, она молилась, чтобы не начался приступ. Так всегда было, когда шкалил адреналин и эмоции. Страх. В лаз она влетела рыбкой, шустро начав ползти прям на четвереньках. Быстрее, быстрее, больше никогда не спускаться сюда. Когда локти уже кровоточили, она привстала, пригнувшись у потолка. Идти стало тяжелее, но хотя бы локти не ныли. Как только носа коснулся свежий воздух, она чуть не застонала от облегчения. Уперевшись в круглую решётку, Юфимия ловко поддела край, сдвигая её вбок и закрывая обратно, когда вышла. Родной шум голосов успокаивал дрожащие руки. Хотелось спать, так что девушка немедля двинулась в сторону дома, где жила в комнатушке. Каждый месяц она платила старушке, помогала по хозяйству и бегала на рынок. Стоило ей свернуть к дому, как руку схватили выше локтя. Юфимия уже потянулась к ножу, но расслабилась, услышав голос. - Четыре часа тут торчу, ты где шлялась? - она ненавидела этого человека. Он был скуп, извращен и имел высокое о себе мнение. - Не твоё дело, что хотел? - Не так говорят со старыми знакомыми, нахалка, - Рик забил трубку и затянулся. - Господин Моэр дал тебе задание. - Он давно ничего не заказывал, - нахмурилась Юфимия. - Ты лучше послушай. Тебе надо забраться в Легион Разведки и разузнать там всё. - звучало расплывчато. - Что именно? И почему сейчас? Разве есть проблемы с информацией разведкорпуса? - Есть. Там сменился командир. И он на деньги не ведётся, всех перебрал и шпионов до единого вернул чуть ли не по частям. - девушка нахмурилась. - А что надо узнать? - мрачно поинтересовалась Юфимия. Чует она, что всё это плохо кончится. Рик пожал плечами. - Что-то, что скомпрометирует его. Нам он неудобен, надо сместить. - Звучит как полное дерьмо, - честно отозвалась девушка. - Есть такое, но заплатят тоже хорошо. И господин Моэр обещал взять тебя к себе на постоянную основу со стабильной платой каждый месяц. Сечешь? Это было щедро. Но значило, что заказ совсем бедовый. Вероятно, они даже не верили, что она вернётся оттуда целиком. Деньги были не так нужны, но Юфимия бы хотела хорошее место. Моэр не был гадом, как многие, со своими людьми обращался хорошо и щедро. Она бы покончила с поиском заказов не пойми от кого, получая потом половину обещанного и синяки по бокам. - По рукам. Я начну сразу, как смогу, - решилась Юфимия. - Вот и славно. Желаю удачи, куколка. - девушка поморщилась, но кивнула. Перешагнув порог дома, она устало прижалась к стене. Вещи надо было стирать, и помыться бы.. Но для этого надо натаскать воду с ближайшего колодца. Но вместо этого она просто сползла по стене вниз, сев на холодный пол, и закрыла глаза. Всего на минутку ей нужно было осознать, что вокруг тихо и безопасно. — Наконец-то ты вернулась, – ворчливо раздалось рядом. – Не сиди на полу, я его не мыла. Тётку-то нашла? – девушка невесело усмехнулась. — Она умерла, - кратко ответила Юфимия. – Вы были правы. – Опыт, милочка, никуда не денешь. – весомо проговорила старушка, скрываясь на кухне. – Блинчики будешь? Они на воде, молока сейчас стало не достать. Все коровы передохли. – Да, неудачный год. Всех пустили на мясо, гарнизоны всё больше требуют, – отстраненно согласилась она. – Да тьфу, – шепеляво сплюнула старушка. – Какие гарнизоны, милочка? Свиньи сидят сверху и каждый вечер им мяса подавай. – Я видела УПМ в Подземном городе, – неожиданно поделилась Юфимия, поднимая голову и вставая, чтобы сесть за стол. Старушка стрельнула в неё глазами. – Быть беде, значит. Ты об этом не трепись, иначе некому будет мне платить, – девушка фыркнула. Забота у госпожи Миллер была своеобразной. – И не собиралась. Спасибо за блинчики, пойду вёдер натаскаю. – Убьешься по дороге, – недовольно отозвалась старушка, оглядев её. – В ванне ведро с водой и тряпка, оботрись, нечего транжирить. Заказ Моэра не выходил из головы, пока она стаскивала с себя грязные штаны и рубашку, пока оттирала кожу мокрой тряпкой, пока переодевалась в единственное чистое, что нашлось в сундуке. «Шпионы возвращены по частям» — это оборот или их действительно просто убили? Пытали? Значит, придётся работать против того, кто сам знает, как работают крысы. Даже хуже — того, кто их вычисляет. Юфимия сжала голову. Может зря она купилась на хорошие условия? Но Моэр брал только отличившихся людей к себе, их практически не могли поймать, они умирали с его секретами. Конечно, что-то такое и должно было стать проверкой. Сомневаться в его словах не стоило – уж если пообещал, этот человек выполнит. Она впервые за долгое время позволила себе подумать о том, чтобы купить всё-таки дом. Или даже ножи — свои собственные, целую комнату, а не тот, что ей отдали за просто так. Она вытащила его и повертела в пальцах. И правда красивый. Юфимия бы оставила для коллекции, а не бегала по улицам, боясь потерять дорогую вещь. Он, конечно, достался задарма… Нет, это непрактично, мало ей проблем, так могут ещё из-за ножа преследовать или избить. За сколько можно продать такой? За три или пять золотых, это два месяца оплаты комнаты. Нельзя было скакать сразу в штаб — туда без подготовки соваться самоубийство. Кто этот новый командир? Надо найти тех, кого он отправил в отставку. Кто теперь отвечает за набор новобранцев, может ей проскользнуть, как кадету? Это была привычная и утомительная процедура – обдумать все возможные планы, чтобы сменить их сразу, как только рухнет первичный. Помнится, напротив Легиона были прилавки, может устроиться туда на пару дней подработать, чтобы выяснить расписание гарнизона? Проследить, куда ходят, какие дела ведут. Кивнув себе, Юфимия быстро поправила на себе чистую одежду, пообещав постирать старую по возвращении. Выскочив из дома, поправляя нож, который обжигал холодом икру, девушка понеслась к площади, рукой зачесывая мокрые нежно-голубые волосы. Они едва доставали до шеи и мешались при беге. Вдыхая запах разнотравья, уличной еды и свежего дерева, из которого делают игрушки детям, девушка наконец-то свернула на широкую улицу. Ворота в Легион находились почти в её конце, так что она прошлась мимо заманчивых товаров, останавливаясь возле трех прилавков. – Извините, вам не нужны лишние руки на пару дней? – мягко поинтересовалась она, смотря на глиняные горшки. – Мне бабы тут не нужны, от вас одни неприятности, – Юфимия кивнула и пошла дальше, задавая этот же вопрос тучному мужику, продающему расписные фигурки. – Ты рисовать то хоть умеешь? – поинтересовался тот. Девушка замялась. – Я не пробовала никогда, – честно ответила она. Тот хмыкнул и развёл руками, мол ответ очевиден, красавица. Подходя к последнему прилавку, она уже прощалась с идеей удобной слежки, и без энтузиазма подняла голову, повторяя вопрос третий раз. Дедок затянулся с трубки, оглядывая её с ног до головы. Резкий запах достиг носа, и девушка отвернула голову, вдыхая чистый воздух. У неё всегда болела голова от сильных ароматов. – Что, нюх острый? – хитро спросил он. Юфимия с задержкой кивнула. – Половину своей жизни я жила в месте, где воняет везде. Так что не переношу уже третий год резкие запахи. Терплю, но стараюсь избегать. – Знаешь, когда торгуешь чаем, нюхать приходится постоянно. Я не собираюсь продавать пойло, смешанное абы как. Вот, например здесь, понюхай. Там мелисса, Иван чай и бергамот. – она послушно сунула нос внутрь. – Мне это ни о чём не сказало, – честно ответила девушка. – Естественно. Первый день ты должна всё это перенюхать и запомнить, только тогда разрешу подработать. – Я согласна, – тут же согласилась Юфимия, не скрывая нетерпения. Она поняла, что поспешила, только через час, чихая от сухой травяной крошки, которую нюхала который десяток раз. Всё слилось в один бесконечно долгий, душный и многословный день. Дедок, которого звали Отто, оказался на удивление дотошным старикашкой. Он не просто велел ей нюхать и запоминать, он читал целые лекции над каждой банкой, пока Юфимия не начинала клевать носом. — Вот это, — он ткнул пальцем в очередную жестянку, — ройбуш. Без кофеина. Его берут те, у кого нервы ни к чёрту, и женщины перед сном. Нюхай давай, не морщись. - Отто недовольно цокнул. Она послушно втянула носом воздух. Пахло деревом и чем-то сладким, совсем не похожим на чай. Голова тут же загудела. — Тебе бы к лекарю сходить с твоим нюхом, — проворчал Отто, забирая у неё банку и плотно закрывая крышку. — От резких запахов не должна голова так болеть, а ты ещё и в чайную просишься. — Логика в том, что мне нужно накопить на дом, — ответила Юфимия, отставляя банку с ройбушем подальше от себя. — И я не собираюсь нюхать всякую дрянь с улицы. Чай хотя бы приятный. — Ну-ну. Приятно ей. Ты мне всю выручку распугаешь, если будешь сидеть с таким лицом, будто тебе лимон в задницу засунули. Улыбнись для приличия хотя бы. Она растянула губы в жуткой пародии на улыбку. Отто поморщился. — Понял, не надо. Юфимия молча пожала плечами и снова уткнулась в банки. Спорить с ним было всё равно что спорить с телегой, катящейся под горку — проще отойти в сторону. Солдаты и офицеры гарнизона подходили к прилавку в разное время, но всегда — уставшие, взмокшие, злые или отстранённые. Она обслуживала их молча, быстро, стараясь не поднимать глаз, чтобы не запомнили, но уши её работали без остановки. Каждое брошенное вскользь слово оседало в памяти, как пыль на мокрой тряпке. — Слышал, старика Берна того, ну, который служил ещё при Шадисе... выперли три дня назад. Смит сказал, что такие люди ему не нужны. Представляешь? Двадцать лет службы... Юфимия как раз заворачивала в бумагу пачку чёрного чая для молодого солдата с воспалёнными глазами и нервным тиком. Тот говорил громко, явно надеясь, что его кто-нибудь поддержит. Его товарищ, такой же молодой парень, только молча пожал плечами, явно не желая ввязываться в разговор. — Ужас какой, — негромко сказала она, протягивая ему свёрток. — Двадцать лет - это же целая жизнь. И что, вот так просто взяли и выгнали? За что? Солдат, обрадованный тем, что нашёл благодарного слушателя, тут же оживился. — А никто не знает! Говорят, он не соответствовал «новым стандартам». А что за стандарты — один Смит и знает. Берн теперь сидит где-то в своей конуре у восточной стены и пьёт, наверное, беспробудно. А ведь мужик был хороший. — он уныло подвозил сапогом в пыли. — У восточной стены? — переспросила она, стараясь, чтобы её голос звучал как можно более равнодушно. — Это где старые лачуги, что ли? Там, наверное, и поговорить-то не с кем бедолаге. — Ну да, — кивнул солдат. — Третий дом от угла, с покосившейся дверью. У него до сих пор окно разбито из-за каких-то ребят. Помню, как ругался полгода назад, но так и не починил. Где же сейчас стекла найдёшь? Она кивнула и больше не задавала вопросов. Парень расплатился, взял чай и ушёл, продолжая что-то бубнить себе под нос. Юфимия же мысленно простонала. Ближе нигде нельзя было обосноваться? Там настолько плохие зарплаты? Вечером, когда Отто задремал в своём кресле, укутавшись в плед и выпуская клубы едкого дыма, она отпросилась прогуляться перед сном. Юфимия не понимала, как устала, пока не оказалась в тишине тёмной улицы, идя навстречу восточной стене. Сколько она не спала? Трое суток или больше? Отто порой давал ей поспать на рабочем месте, но это всегда было не больше пары часов, пока не было наплыва. А наплыва не было утром, потому что люди ещё не проснулись, а у Легиона утром тренировки и завтрак. Глаза были сухими. Такими темпами она очень быстро спровоцирует новый приступ. Тем более вечно нюхая этот ненавистный чай. Дом Берна она нашла быстро. Третий от угла, с покосившейся дверью, как и говорил тот солдат. Окно и правда было разбито, хотя на улице уже стоял промозглый холод. Юфимия постучала. Дверь открыл мужчина, который выглядел ровно на свои двадцать лет службы. Высокий, широкоплечий, но с потухшими глазами и седыми висками, заляпанная чем-то рубаха была не первой свежести. От него разило перегаром. — Чего надо? — буркнул он, недружелюбно оглядывая её с ног до головы. — Если от Смита, то пошла вон. — Я не от Смита, — спокойно ответила Юфимия, засовывая руки в карманы и чуть склоняя голову набок. — Меня зовут Юфимия. Я просто хочу поговорить о том, что случилось. Я слышала, с вами несправедливо обошлись. Он хмыкнул, отворачивая голову, словно пытаясь скрыться в своём тёмном коридоре. На секунду она подумала, как не по-человечески поступает, тревожа чужое горе, заставляя выпотрошить его и перебрать напоказ. Но тут же отмела все сомнения. Каждый работает так, как умеет. Если надо быть мразью, чтобы выжить, инструментом становятся даже раскаленные щипцы. — И что тебе до этого? Ты кто вообще? — Я? — она грустно улыбнулась, начиная театр одного актёра. — Я просто девушка, которая ищет справедливости. Моя сестра работала в штабе прачкой. И её тоже уволили без объяснений, когда пришёл этот новый командир. Она теперь сидит без работы. Я пытаюсь понять, что там творится. Берн прищурился, но посторонился, пропуская её внутрь. Внутри было темно и пахло затхлостью. Он не предложил ей сесть, да она и не напрашивалась. Прислонилась плечом к дверному косяку и молча ждала. — Справедливости, говоришь, ищешь? — он налил себе мутноватый напиток в грязный стакан и осушил его залпом. — Нет тут справедливости. Смит строит свой, новый гарнизон. Ему плевать на заслуги, на возраст, на всё, если твои методы не совпадают с его. Ему нужны результаты, при этом сохранённые личности. Он мне сказал, что не потерпит более дерьмового отношения к солдатам и отстранил пока. А их иначе и не дисциплинируешь, сечешь? - значит его не выперли, а отправили подумать. Что-то он явно скрывал. Может, дело не в солдатах, а в том, что он тоже сбывал информацию? Или деньги. Хотя... Она мазнула глазами по его дому. Не похоже. Он говорил долго и зло. Юфимия почти не перебивала, изредка вставляя сочувствующие междометия. От него она узнала много, что у Эрвина принципиальная власть, что сейчас лично подписывает каждое назначение, даже младшего персонала, избегая попыток шпионажа. И что уборщицы в штабе — это отдельная история, их вечно не хватает, потому что платят им гроши, а требуют чистоты на огромной территории. — Даже уборщицу просто так не возьмут, — ворчал он, всё больше пьянея. — Всё через отдел кадров, всё через проверку. Смит сам иногда с ними беседует. Чтобы, значит, лишних ртов не было и никто лишнего не болтал. Угрожает, может. Хотя, поверь, ему и угрожать не надо, там человек с невероятной волей и характером. — Уборщицей? — она впервые за вечер проявила искренний интерес. — И что, прямо так сложно устроиться? — А ты что, хочешь попробовать? — он хрипло рассмеялся. — Давай, попробуй. Потом будешь плакать, как твоя сестрица. — Нужно кому-то работать, - печально обозначила она, специально жалостно потирая руки. — Спасибо за всё, — сказала Юфимия и выскользнула обратно на улицу, глубоко вдохнув холодный воздух и медленно направившись, наконец-то, домой. План зрел гроздью, только бы ягоды не лопнули.