Malignität

Утро чёрт знает какого дня в чайной лавке началось с того, что Отто снова заставил её нюхать какую-то сушёную гадость, от которой чесалось в носу и хотелось чихать до слёз. Она, впрочем, уже научилась сдерживаться. Нюхая по десятому кругу всю эту пыль, Юфимия думала о тёте, о задании и о своём будущем. Зачем она так рьяно пытается жить? Вокруг титаны, и смысл жизни каждого сужается до территории за стенами. Но если убрать стены, имеет ли хоть какой-то вес кто она или тот, кто правит? Иногда казалось, что лучше выживать под землей, откуда она поднялась, и не переживать о титанах. — Это кипрей, он же иван-чай, — с расстановкой произнёс старик, пододвигая к ней открытую жестянку. — Растёт прямо за стенами, на гарях и пустошах. Солдаты его уважают за низкую цену, да и спать помогает после вылазок. Нюхай. Юфимия втянула воздух. Пахло сухой травой, немного сеном и чем-то едва уловимо цветочным. Хотелось бы ей, чтобы всё в её жизни так пахло. — Пахнет как луг, — сказала она, отстраняясь. — Не раздражает нос, даже чихать неохота. — Естественно, не раздражает. Он мягкий сам по себе. Как в природе, так и в чае. — Отто хитро прищурился и затянулся своей трубкой, когда она поспешно встала навстречу подошедшему покупателю. — А с улыбками всё так же дряно у тебя. —Моя тётя умерла на днях, — парировала она, убирая кипрей на место после осмотра покупателем. Руки ловко заворачивали пуэр. Старик крякнул, выбивая трубку о край стола. Пепел просыпался на прилавок. Он смахнул его ладонью, не глядя. — У всех тут кто-то умер. Ты не особенная. Но живым надо жить, а не скалиться как покойник. Давай дальше. Вот это, — он подвинул к ней следующую жестянку, стоило клиенту расплатиться, — душица. Её пьют от нервов и для цвета лица. Пахнет тепло, чувствуешь? Она послушно наклонилась. Запах был пряный, тёплый, почти уютный. Так пахло на кухне у госпожи Миллер, когда старушка заваривала травяной отвар перед сном и ворчала, что молоко нынче не достать. — Чувствую, — сказала она, выпрямляясь. — От нервов, запомнила. — Ишь ты. — Отто придвинул ещё одну из бесконечных банок. — А это зверобой. Раны залечивать, хандру разгонять. Его даже в госпиталях используют, когда нормальных лекарств не хватает. А их вечно не хватает. Нюхай давай, не сиди как неродная. Пахло горьковато, больше лекарственно. Запомнила и это, хотя голова начала снова ныть, и Юфимия внутренне сжалась, ожидая приступ. — Кипрей, душица, зверобой, — перечислила, загибая пальцы. — Вчера вы мне давали мелиссу, бергамот и ройбуш. И что-то ещё, от чего я чихала. — Липа, — подсказал Отто. — И ромашка. Не путай, ромашка — она для желудка, а липа — для простуды. Иван-чай, кстати, тоже для желудка хорош, но слабее. Ты пока не различаешь оттенки, но это придёт. Если не сбежишь раньше, конечно. — Мне нужны деньги, — сказала Юфимия, переставляя жестянки на полке в том порядке, в каком они должны были стоять. — Деньги всем нужны, — философски заметил старик. — Но не все готовы ради них работать и учиться. А у тебя ещё и голова трещит. — У меня трещит не от этого, — буркнула она, и это было правдой. Приступы случались сами по себе, без всякой связи с чаем. К полудню к прилавку подошёл первый солдат. Постарше вчерашнего, у которого она выудила информацию, с обветренным лицом и въевшейся под ногти грязью. Он попросил самого дешёвого чая, какой есть, и Юфимия молча завернула ему в бумагу щепотку кипрея. — Это из-за стены, — сказала она, прежде чем успела подумать. — Говорят, помогает спать. Солдат удивлённо поднял брови, но взял свёрток, убирая за пазуху. — А ты, я смотрю, разбираешься. Недавно тут? — Вроде третий день, — призналась Юфимия, прочистив горло и размазывая пальцем остатки просыпавшегося растения. — Всего лишь учусь. — Ну-ну. — Он расплатился и отошёл, но у неё в памяти остался его взгляд - не подозрительный, а просто цепкий. Такие, как он, умели выживать, оттого и смотрели внимательно. Наверно, она выглядела так же? К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, а тени стали длиннее, она уже почти низусть знала всё, что Отто успел ей рассказать за три дня. Кипрей, душица, зверобой, мелисса, ромашка, липа, бергамот, ройбуш, пуэр, улун, чёрный с бергамотом, чёрный с чабрецом, чёрный без ничего, зелёный с жасмином, зелёный с мятой. В голове звенело от названий и запахов, но она больше не путала их. Голова привычно систематизировала всё, расставляя в невидимой библиотеке. В конце концов, в этом и была суть её работы – запоминать всё, что видит, слышит и ощущает. — На сегодня хватит, — объявил Отто, поднимаясь со своего скрипучего кресла и потягиваясь так, что хрустнули кости. Юфимия вздрогнула, отвлекаясь от размышлений. — Ты, конечно, упёртая девица, но даже упёртым надо отдыхать. Иди, проветрись. — Я ещё не устала, — возразила она, но старик только махнул рукой. — А вот я устал на тебя смотреть. Иди, говорю. Завтра продолжим. Юфимия стянула с себя фартук, который он выдал ей ещё в первый день, аккуратно повесила его на крючок на балке и вышла на улицу. Воздух был прохладным и влажным - видимо, ночью собирался идти дождь. Верно, надо было постирать вещи… Она медленно пошла вдоль прилавков, сворачивая к восточной стене штаба. Больше не было нужны выслеживать офицеров в отставке - Берн дал ей достаточно, остальное она планировала узнать изнутри. Но кое-что ещё можно было провернуть. Юфимия знала, что охранник на главных воротах скучает. Он стоял там каждый вечер — молодой парень с черной копной волнистых волос и острым, почти аристократичным лицом, которого она приметила ещё в первый день. Сейчас было самое время найти его там. Подобные ему – нарциссы, которые обожают женское внимание и лесть. Юфимия быстро понюхала свою рубаху. От неё пахло травами вместо ожидаемого пота, так что она была практически при параде. Девушка подошла к воротам медленно, без спешки, словно просто прогуливалась. Охранник заметил её сразу и выпрямился, явно обрадованный, что есть с кем поговорить. — Добрый вечер, — сказала она, останавливаясь в паре шагов от него и поднимая голову, чтобы встретиться с ним глазами. — Вы тут, наверное, устали стоять целыми днями. — Есть немного, — признался он, и она заметила, как его глаза быстро скользнули по её лицу, задержавшись на необычных волосах. — А вы часто тут ходите? Я вас уже видел, кажется. — Я работаю в чайной лавке напротив, — она показала рукой в сторону прилавка Отто. — Третий день учусь различать травы у старика Отто. — Чайная лавка, — повторил он, улыбаясь. — Теперь понятно. Я всё думал - откуда такая красивая девушка тут взялась. Она позволила себе чуть улыбнуться, не растягивая губы в жуткую гримасу, как с Отто, а мягко, почти застенчиво. Получилось неплохо на её мнение. — Вы мне льстите. Я просто работница. — Просто работниц тут много, — он хмыкнул, облокачиваясь на огнестрел, который держал в руках. — Но не все так хорошо выглядят. И не все так... — он запнулся, подбирая слово, — внимательно смотрят. — наверняка это был убогий комплимент её глазам, но Юфимия напряглась, заставив себя вернуть расслабленный вид. — Я люблю смотреть, — сказала она, и это было правдой. — На людей, на улицу, на то, как всё устроено. Раньше я жила в другом месте, и там было совсем иначе. — В Подземном городе? — догадался он, и она снова напряглась, но тут же насильно опустила плечи. Он не знал. Просто предположил. — Да, — не стала отрицать Юфимия. — Там темно, грязно, многолюдно и опасно. А здесь - воздух, небо, да и люди ходят спокойно. Вот вы, например, стоите и наверняка много всего видите. — Да уж, — он оживился, довольный, что разговор свернул на него. — Тут такое порой творится. Новый командир всех на уши поставил. Солдаты злые ходят, офицеры ещё злее. А мне то что? Я на воротах стою, слушаю, да наблюдаю. — И много вас тут, на воротах? — Трое, — он махнул рукой куда-то в сторону. — Сменяемся каждые восемь часов. Скука смертная. Хорошо, что вы подошли. Она помолчала, делая вид, что колеблется, потом шагнула чуть ближе. — А вы не знаете, — начала Юфимия, понижая голос и глядя на него снизу вверх, — там, внутри... может, ищут кого-то? Ну, работников? Я бы хотела видеть вас чаще, а в лавке только и делаю, что нюхаю травы. Скука смертная, как ваши ворота. Он моргнул, переваривая её слова, и она увидела, как его щёки чуть покраснели. — Ты... ну... — он замялся, но было видно, что внимание девушки ему льстит безмерно. — Вообще-то ищут. Уборщица недавно уволилась, старая совсем стала, спину прихватило. Ищут кого-то нового как раз уже неделю, хоть объявление вешай. Если хотите, я могу спросить у господина Клауса. Он у нас персоналом занимается. — Господин Клаус, — повторила она, будто пробуя имя на вкус. — Это тот, который... ну, вы понимаете. Строгий? — Да нет же, — охранник хохотнул и подпер щёку рукой. — Тот – Эрвин Смит. А Клаус старый и ленивый, между собой зовём его Санта. Если ему сказать, что есть хорошая девушка, которая хочет работать, он только рад будет. Сейчас все хотят выслужиться, чтобы их в покое оставили. — Вы правда могли бы за меня замолвить словечко? — она посмотрела на него с благодарностью, чуть склонив голову набок. — Это было бы так кстати, ведь я бы тогда вас чаще видела. Охранник, кажется, уже представлял, как будет хвастаться перед сослуживцами, что к нему на ворота приходит симпатичная девушка из чайной лавки. Небось, уже мечтает разложить её в форме уборщицы прям на этаже гарнизона. Глаза на мгновение утратили наивность и мягкость, став холодными и враждебными, но Юфимия моргнула, возвращая глупый вид. Да, такому личику сбалтывали самые грязные секреты, потому что не ощущали опасность. — Сейчас! — он оживился и, прислонив оружие к стене, махнул ей рукой. — Идём, тут недалеко. Клаус как раз должен быть у себя. Он допоздна сидит, потому что днём спит, как сурок. Везёт, что главнокомандующий еще не добрался до него. Девушка пошла за ним, стараясь не выдать волнения. Внутри штаба было сухо и пахло деревом и старыми бумагами. Коридоры были пусты — вечерняя смена ещё не заступила, а дневная уже разбрелась по казармам. Охранник провёл её в небольшую каморку, где за столом, заваленным бумагами, дремал лысый мужчина с усами, как у моржа. — Господин Клаус! — бодро окликнул его охранник. — Я тут вам работницу привёл. Уборщицей хочет. Хорошая девушка, я за неё ручаюсь. Клаус вздрогнул, просыпаясь, и уставился на них мутными глазами. Потом перевёл взгляд на Юфимию, оглядел её с ног до головы и хмыкнул. — Документы есть? — Нет, — сказала она спокойно. — Но я живу тут три года, у госпожи Миллер. Могу принести подтверждение, если нужно. — Миллер? — он нахмурился, что-то припоминая. — Это та карга, которая лет десять кружевные вещички вяжет? Моя жена скупила у неё всё, что можно, — проворчал он. — Она самая, — подтвердила Юфимия, не моргнув. Клаус вздохнул, вытащил из стопки бумаг какую-то форму и подвинул к ней вместе с пером. — Ладно, заполняй. Имя, возраст, адрес. Работа простая: мыть полы, вытирать пыль, не лезть куда не просят, не ныть и не мешаться под ногами. Жалование небольшое, но кормить будут в столовой. Испытательный срок - месяц. Если справишься, то оставлю, может выбью зарплату побольше. Юфимия взяла перо и аккуратно вывела своё имя, уверенно подняв на него глаза. Верно, иначе никак. Иметь одну работу, горбатясь на другой. Поскорей бы такая жизнь закончилась. У Моэра она хотя бы не одна будет думать, как всё устроить, да и прикрыть было бы кому. Она сжала зубы. Охранник, пока она писала, стоял рядом и улыбался так, словно самолично выиграл битву с титаном. Когда она закончила, Клаус забрал бумагу, пробежал глазами и кивнул. — Завтра к шести утра. Форму получишь у меня. Если опоздаешь, влеплю штраф. Всё, свободна. Юфимия поблагодарила Клауса, потом повернулась к охраннику и улыбнулась ему — на этот раз почти искренне. — Спасибо вам. Я правда очень рада. — Да не за что, — он залился краской и махнул рукой. — Увидимся завтра. — Увидимся, — пообещала она. Когда девушка вышла из штаба, на улице уже совсем стемнело. Она глубоко вдохнула холодный воздух и медленно, не торопясь, пошла обратно к чайной лавке. Отто ещё не ущёл - курил свою трубку и смотрел на звёзды. — Ну что, нагулялась? — спросил он, не поворачивая головы. — Да. И ещё кое-что сделала, — ответила Юфимия, останавливаясь рядом. — Завтра у меня последний день подработки. Он повернулся к ней и выпустил клуб дыма. — Уже сбегаешь? — Я нашла работу, — сказала она, глядя ему в глаза. — Уборщицей в штабе Легиона. Отто помолчал, потом хмыкнул и покачал головой. — Ну-ну. Смотри, чтобы тебя там не вымыли раньше времени, я назад тебя не приму. — Постараюсь, — пообещала Юфимия, мрачно смотря в сторону ворот. Если бы он только знал, насколько она постарается там остаться… Домой она вернулась затемно. Госпожа Миллер, по обыкновению, не спала, а очередной раз расшивала у камина какую-то древнюю скатерть кружевом по краям и ворчала себе под нос про дороговизну пряжи. Завидев Юфимию, она отложила шитьё и строго посмотрела поверх самодельных очков. — Явилась-таки. Я уж думала, тебя там прикопали. Гренки на столе, холодные, правда. Разогревать не буду, и не проси. — Я не голодна, — сказала Юфимия, но всё равно села за стол и взяла одну. Гренки были жёсткими, пресными, но она жевала медленно, глядя на огонь в камине. После всего, что случилось, простая еда казалась почти роскошью. — Я завтра выхожу на новую работу, — поделилась она, дожевав. — В штабе Легиона. Госпожа Миллер подняла голову и уставилась на неё. Молчание длилось долго. — В штабе Легиона, — повторила она наконец, и в её голосе было что-то среднее между удивлением и подозрением. — И чего тебя туда понесло, дурёха? Денег у них нет, платят гроши, а командир у них — тот ещё сумасброд. Слыхала я, он всех старых солдат на улицу повыгонял, как собак вшивых. — Мне нужна работа, — Юфимия пожала плечами. — А там как раз место освободилось. Я уже подписала контракт. — Контракт она подписала, — старушка хмыкнула и снова взялась за иглу. — Смотри, девочка. Ты уверена, что тебе туда надо? Юфимия не ответила сразу. Вместо этого она поднялась, подошла к окну и выглянула на тёмную улицу. Где-то вдалеке горели фонари у входа в штаб. Знала бы та правду, не задавала бы глупых вопросов, а подивилась сообразительности Юфимии. Ну, или ей хотелось так думать. — Я уверена, — сказала она наконец. — Мне нужна стабильная плата. И я хочу узнать, как всё устроено. Может, получится остаться надолго. Госпожа Миллер ничего не ответила, только вздохнула и покачала головой. Юфимия пожелала ей спокойной ночи и поднялась к себе. Утром она проснулась затемно, как привыкла за годы неспокойной жизни. За окном ещё даже не серело, но она уже была на ногах — умылась ледяной водой из ведра, натаскала еще парочку, чтобы наконец постирать свои вещи… расчесала волосы, натянула единственное чистое платье, которое осталось в сундуке. Нож с серебряной рукояткой перекочевал из-под подушки в сапог. Юфимия подумала было оставить его дома - незачем носить оружие в штаб, но потом решила, что спокойствие дороже зыбких проблем. Госпожа Миллер уже возилась на кухне — ставила чайник на плиту. Увидев Юфимию в платье, она смерила её взглядом и неодобрительно поджала губы. — В этом пойдёшь? Ты кем там устроилась? Проституткой? — Да, главнокомандующего, — рассмеялась Юфимия, застёгивая ворот. — Не переживайте, я переоденусь там. Старушка хмыкнула и протянула ей кружку с чем-то горячим и травяным. Точно чай… какой-то отвар, горьковатый и пахучий. Юфимия сделала глоток. В горле потеплело. — Это шалфей с мятой, — задумчиво причмокнула девушка. Старушка покосилась на неё и что-то проворчала. Юфимия допила отвар, поблагодарила и вышла, боясь опоздать. Улица встретила её серым рассветом и холодным ветром. Народу было мало — только торговцы начинали раскладывать товар у ворот. Она прошла мимо чайной лавки Отто — старик ещё не открылся, и ей вдруг стало немного жаль, что она не попрощается с ним как следует. Но она сказала себе, что это глупость. Какая разница? Работа есть работа. У ворот штаба её встретил вчерашний охранник — он стоял на том же месте, но теперь выглядел бодрее, словно её присутствие придало ему сил. — Доброе утро! — окликнул он её. — Ты как раз вовремя. Беги за формой, чуть позже я найду тебя. Она кивнула и прошла внутрь. На первом этаже было темно и пахло старой кожей, смазкой и чем-то металлическим. Получив форсу у Клауса, Юфимия переоделась в тесной подсобке, чувствуя, как грубая ткань трётся о кожу. Форма пахла чужим потом и мылом – значит, её хотя бы стирали. Брезгливо поморщившись, она чихнула и вдохнула. Надо потерпеть. Первым был коридор у кабинета Клауса. Она встала на колени и принялась тереть полы. Колени тут же натужно простонали и покраснели, как две девицы. Работа была нудной и монотонной, но это не раздражало. Напротив, пока она водила тряпкой по доскам, уши работали куда усерднее. Мимо проходили солдаты, офицеры, какие-то люди в штатском. Юфимия не поднимала головы, но слышала каждое слово, дважды протирая там, где уже мыла. — ...говорят, Смит опять запросил расширение финансирования. Как будто у нас деньги из воздуха берутся. — ...а мне плевать, пусть хоть вообще без финансирования, лишь бы нас не посылали за стену раньше срока. — ...ты слышал про новую вакцину? Говорят, от тифозной лихорадки. Кто-то из медиков принёс в исследовательский отдел. Мы что, госпиталь? Юфимия впитывала каждое слово, пускала через себя и представляла, как записывает в блокнот. Это всегда помогало ей лучше запомнить. Пока что это были обрывки, ничего конкретного, но она понимала, что со временем сложится какая-нибудь картинка, даже если кривобокая. Главное не торопиться и не привлекать внимания. Через два часа к ней подошёл тот самый охранник, который помог устроиться. Девушка крупно вздрогнула, когда он тронул её плечо. — Ну как ты? Освоилась? — Да, — она вытерла пот со лба и посмотрела на него. — Спасибо вам ещё раз. Без вас я бы не справилась. — Да ладно, — он отмахнулся, но было видно, что похвала ему приятна. — Ты, это... если что-то понадобится, обращайтесь. Я тут почти всегда. Спроси у солдат про Иллариона, они скажут, где я. — Обязательно, — пообещала, и он ушёл, чуть не споткнувшись о ведро. Юфимия проводила его взглядом, потом снова опустилась на колени и продолжила мыть бесконечный пол. К полудню коридор блестел так, как не блестел, наверное, с момента постройки штаба. Она выжала тряпку в последний раз, вылила грязную воду в сточную канаву во дворе и вернулась за новым ведром. Клаус, проходя мимо, бросил на неё взгляд и хмыкнул: — А ты, смотрю, руки не боишься замарать. — Я не боюсь грязи, — ответила она, не поднимая глаз. — Я в ней выросла. Клаус хмыкнул ещё раз и скрылся за дверью своего кабинета, а Юфимия, дождавшись, пока его шаги стихнут, огляделась. Склад, кабинет Клауса, коридор — это всё было хорошо, но недостаточно. Настоящая информация лежала не здесь. Она лежала выше этажом, в кабинетах офицеров, за дверями с табличками, которые ей пока никто не разрешал открывать. Она подхватила ведро и тряпку и медленно пошла к лестнице. Подъём был узким, с высокими ступенями, в углу которых сбилась паутина и грязь. На стенах висели старые карты с отметками вылазок, испещрённые красными крестиками и датами. Она задержалась на мгновение, разглядывая одну из них — маршрут за стену, помеченный как «Экспедиция №23». Почти вся линия маршрута была перечёркнута. Неужели у них никогда не было успехов? Может, тогда и верно Эрвин Смит вышвыривает весь этот сброд? Может, они все бегут с поля боя, увидев кучу титанов? Но Юфимия не осуждала. Наверняка и сама бы пустилась наутёк. Неважно, сколько осталось человечеству, если ты умрешь прямо сейчас. — Заблудилась, что ли? — раздался голос у неё за спиной. Она обернулась. Перед ней стоял мужчина лет тридцати пяти, в офицерской форме, с тёмными кругами под глазами и въевшейся в пальцы чернильной пылью. На плече — нашивка капитана. — Простите, господин, — она опустила голову и присела в неуклюжем поклоне. — Я новая уборщица. Мне сказали убрать на втором этаже, но я не знаю, где какие кабинеты. Боюсь войти не туда. Офицер скользнул по ней равнодушным взглядом и махнул рукой в сторону дальнего крыла. — Там кабинеты снабжения. Мой — третий слева. Если идёшь убирать, можешь начать с него. Везде пыль по колено. Только бумаги на столах не трогай. — Конечно, господин, — пробормотала она, опуская голову ещё ниже. — Я только пыль и паутину. Он кивнул и пошёл вниз по лестнице, а Юфимия, дождавшись, пока его шаги стихнут, выпрямилась и направилась в дальнее крыло. Кабинет оказался небольшим, с единственным окном, выходящим во внутренний двор. На подоконнике лежал слой пыли, такой густой, что можно было писать пальцем. Она поставила ведро на пол, окунула тряпку и начала с подоконника, но уголком глаза уже изучала стол. Бумаги, много бумаг. Юфимия медленно, не прекращая водить тряпкой по дереву, приблизилась к столу. Ведомости… Списки снаряжения, сметы, что-то ещё, чему она не звала названий. Пальцы пробежались по краю стопки, пока не наткнулась на приказ с подписью Эрвина Смита. Девушка запомнила её - резкую, рубленую, без завитков, настолько четко выведенные имя и фамилия, что сомневаться, что это подписано именно им, не стоило. Это было утверждение бюджета на следующий квартал. Цифры она отпечатала на внутренней стороне век, откладывая в памяти на особое место. Снаряжение для трёх отрядов, дополнительные средства на «специальные операции». И отдельная строка - «Набор в кадетский корпус: ускоренный курс». Ускоренный курс? Что за бред? Значит, Легион готовит пополнение быстрее обычного. Зачем? Полный абсурд. Она провела тряпкой по корешку папки, переворачивая её, чтобы увидеть дату. Приказ был подписан две недели назад. Дверь скрипнула. Она не вздрогнула - тело само сделало всё, что нужно. Юфимия опустилась на колени и принялась тереть пол у стола с таким усердием, словно от этого зависела её жизнь. По сути, так и было. — Ты ещё здесь? — голос офицера прозвучал удивлённо, но без подозрения. — Я думал, ты уже закончила. — Тут очень грязно, господин, — ответила она, поднимая на него глаза и вытирая лоб рукавом. — Я стараюсь побыстрее. Он стоял в дверях, держа в руках кружку с дымящимся чаем. Тень под глазами никуда не делась, но взгляд был менее усталым, чем раньше. — Чай? — неожиданно спросил он, протягивая ей кружку. — У нас есть только он. Она взяла кружку обеими руками, благодаря кивком, и осторожно сделала глоток. Чёрный с чабрецом. Отто был бы доволен, что она узнала сразу. — Спасибо, господин. Я не хотела мешать. — Ты не мешаешь, — он сел за стол и, поколебавшись, пододвинул к себе стопку бумаг. — Ты вообще первая уборщица за последние полгода, которая пытается помыть всё на совесть. Как тебя зовут? — Юфимия, господин. — Юфимия, — повторил он, пробуя имя. — Красивое. Редкое. Откуда ты? — Из Подземного города, — сказала она, не видя смысла врать. — Три года как выбралась. Офицер поднял брови. Потом кивнул медленно, словно понял что-то, чего она не говорила. — Тогда понятно, почему ты не боишься работы. Там, внизу, наверное, не слаще. — Не слаще, — согласилась она, снова принимаясь за тряпку, но медленнее. Она чувствовала, что он хочет говорить. Люди, которые сидят в кабинетах допоздна, часто хотят говорить. Наверное, он и женат-то не был. — А зачем ты сюда пришла? В Легион? — спросил он, отхлёбывая из своей кружки. — У нас тут мёдом не намазано. Солдаты гибнут, потом будешь кровь с пола мыть, когда раненных привезут… командование меняется, денег вечно не хватает. Ты могла бы найти работу поспокойнее и полегче, ты совсем молодая, да и не уродина. — Там, где я жила, спокойной работы не было, — ответила она, не переставая водить тряпкой по полу. — А здесь хотя бы платят. И кормят в столовой. Воздух чище. — пошутила она, неловко поведя плечом. Зачесалась щека. Он неожиданно хмыкнул. — Воздух чище. Забавно. Я двадцать лет в армии и уже не замечаю, какой тут воздух. — У меня острый нюх, — сказала она, и это было правдой. — Острый нюх, значит, — офицер помолчал, глядя в окно. — Знаешь, у нас тут многие не задерживаются. Особенно те, кто пришёл снизу. Слишком тяжело привыкать к порядку на поверхности. Знаю, что в Подземном городе падки на воровство, а здесь с этим строго. — он цепко вперился в неё взглядом. — Я стараюсь, — повторила Юфимия, выжимая тряпку в ведро. — Мне нужна эта работа. — Ну-ну, — он снова отхлебнул чай. — Ладно, работай. Я тут ещё посижу немного. Бумаги эти проклятые... Смит требует отчёты, а у меня половина данных не сходится. Она опустила голову, скрывая вспыхнувший интерес, и продолжила тереть пол, медленно приближаясь к углу, где стоял шкаф с папками. — Трудно, наверное, — сказала тихо, не поднимая глаз. — Столько всего учитывать. Я бы не справилась. — Трудно, — согласился тот, не замечая, как она уже добралась до шкафа. — Особенно сейчас. Главнокомандующий требует, чтобы всё было учтёно. Говорит, без этого никаких вылазок. А у нас люди гибнут не из-за недочетов и цифр, а потому что титаны не по отчету действуют. — Зачем же тогда он требует? — она выжала тряпку и поднялась, чтобы протереть верхнюю полку шкафа. Краем глаза она видела корешки папок. — А кто его знает, — офицер махнул рукой. — Говорят, он готовит что-то большое. Какую-то экспедицию. Не такую, как обычно, а... особенную. И ему нужно, чтобы всё было идеально. — Особенную? — Юфимия позволила себе переспросить, делая голос наивным. — Я и сам не знаю, — он допил чай и поставил кружку на стол. — Просто слухи. Ты не бери в голову, это вообще не для твоих ушей. — Я просто полы мою, господин, куда уж мне с моими интеллектуальными способностями, — улыбнулась она, отступая от шкафа. Он хмыкнул. — Тоже так думал о вас, пока одну ненормальную не посадили в научный отдел, так там мозги есть, ещё побольше, чем у половины офицеров. Наверно, быстро по карьере пойдёт. Он кивнул сам себе, заканчивая мысль и погружаясь в свои бумаги, а девушка продолжала работать. К тому моменту, когда Юфимия закончила и вышла из кабинета, в её памяти осели три вещи: приказ об ускоренном наборе кадетов, бюджет на специальные операции и слова офицера об особой экспедиции. Она спустилась вниз, вылила грязную воду и принялась мыть последнюю лестницу. Сегодня же всё, что узнала, надо донести до Рика, он как раз должен прийти, чтобы проконтролировать, как идут дела. Юфимию это злило, но она не могла ничего сделать, так что просто пользуется его приходом для своих целей. В итоге это сократит ей время, а раз так, то и злиться не за чем. Вытерев пот со лба, она прислонилась к стене. Как бы приступы не участились из-за тяжелой физической нагрузки. Камни у лопаток обжигали холодом, и Юфимия отлепилась от стены, собирая свои инструменты, чтобы отнести их, сдать Клаусу смену и отправится предавать добытую информацию Рику, чтобы сразу завалиться спать. От постоянного напряжения Юфимия уставала больше обычного. Выйдя на улицу, девушка оглянулась на окна и замерла. Она не знала, как выглядит Эрвин Смит, но всё её нутро почуяло, что это он. Цепкие голубые глаза, светлые волосы и волевая челюсть. Поежившись и сжавшись, девушка быстро пересекла территорию, надеясь, что он её не запомнил.