В полной темноте

Nothing Ever Changes

Nico Collins

***

Когда всё началось — никто не помнил. Однако в сознании отчего‑то упорно всплывал 2013 год: первый концерт, первые песни, вихрь новых эмоций… Толпа кричала в унисон, даруя безусловную поддержку, — и это радовало всех, но только не Юнги. Ему приходилось тяжелее прочих: даже семья поначалу не оказывала ему должной поддержки. В его глазах застыл страх, но его неизменно побеждала цель, вознесённая превыше всего, — достичь того, о чём другие не смели и мечтать. Постепенно всё стало меняться: группу узнавало всё больше людей, их номинировали на различные премии, и, безусловно, это вселяло радость в сердца участников. Но только не в сердце Юнги: он никак не мог совладать с тем внутренним зверем, что таился где‑то в самой глубине его души и вырывался наружу в самые неподходящие моменты. — Ребята, это было так здорово! Все отлично постарались! — весело проговорил Хосок, расплываясь в широкой улыбке. — Юнги‑я, ты просто порвал этот зал своим рэпом! Даже не верится, что ты способен на такое! — Чимин улыбнулся и дружески похлопал его по плечу. Казалось, всё складывалось хорошо, но от такого обращения у Шуги внутри всё болезненно сжималось. Он и сам не понимал, что с ним творится: то ли хотелось на кого‑нибудь накричать, то ли ударить… Нет, скорее это было что‑то иное, куда более тёплое и смущающее — чёртов Пак Чимин. Мин, не проронив ни слова, лишь коротко кивнул и поспешил уйти в туалет: ему срочно нужно было умыться, сделать хоть что‑нибудь, иначе он не выдержит и сорвётся на кого‑нибудь. — Фух… Боже, Боже, дай мне сил с этим бороться… Я так не могу, — Юнги смотрел в зеркало и словно не узнавал себя: глаза потемнели настолько, что зрачков почти не было видно, а на лице застыла улыбка, пугающе похожая на демоническую. — Может, я болен? Что со мной происходит? — шёпотом спрашивал он у самого себя, но ответа не находил. Его состояние напоминало дикую смесь бешенства, неукротимой энергии и чего‑то совершенно нового, доселе незнакомого. Он начал обливаться холодной водой, не обращая внимания на то, что вокруг быстро образуется лужа, а одежда и волосы насквозь промокают. Это хоть немного помогало прийти в себя — но лишь на время. Вдруг раздался стук в дверь — такой тихий, едва уловимый, почти неосязаемый. — Юнги‑я… С тобой всё хорошо? Как ты себя чувствуешь? — тихо, едва слышно, но с явной тревогой в голосе спросил Чимин. «Чёрт, чёрт, чёрт…» — только и мог думать Юнги. — «Пожалуйста, только не он… Я не имею права втягивать его в это». В тот же миг дверь приоткрылась, и в проёме показалась светлая макушка парня, который робко заглядывал внутрь. Чимин подбежал к Юнги и осторожно прикоснулся к его щеке. — Юнги, с тобой всё в порядке? Боже, да ты горишь! Давай срочно вызовем скорую — тебе же плохо! — Чимин, — только и вымолвил Шуга, резко сбрасывая его руку. — Выйди, пожалуйста. Со мной всё в порядке. — Нет, никуда я не уйду, — возразил младший, и в его голосе прозвучала едва уловимая опаска. — Чимин, хён тебе говорит: исчезни, ладно? По‑хорошему прошу, — резко перебил его Мин. — Пока я не натворил чего‑нибудь… Уходи, мой хороший, уходи. Глаза Мина вновь вспыхнули тем самым зловещим чёрным огнём. Увидев это, Чимин не мог узнать в нём своего друга. А когда Юнги с силой отшвырнул его от себя, он вылетел из туалета, едва сдерживая слёзы. — Что это такое? Я же только помочь хотел… Ну и козёл ты, Мин Юнги! Пусть тебя эта температура и сожрёт! — прокричал младший, стремительно покидая это место. — Хах… Да пусть сожрёт, — пробормотал себе под нос Мин, не поднимая глаз. С тех пор их отношения начали неумолимо остывать. Нельзя сказать, что прежде они были не разлей вода, но теперь каждый раз, когда Шуга смотрел на Чимина, тому хотелось просто провалиться сквозь землю. И младший никак не мог понять, чем он заслужил к себе такое отношение.