Поле

Она сделала ещё один глоток, чувствуя, как алкоголь приятно туманит сознание, но при этом обостряет восприятие. Раз правила игры изменились, пора переходить к главному. — Ладно, Зеро, какой у нас план на эту ночь? Как мы собираемся ломать эту петлю? Зеро плавно опустил свою бутылку на деревянный стол. Его глаза опасно сузились. Он качнул головой, притормаживая её пыл. — Не так быстро, Астра, — его хриплый, обволакивающий бас прозвучал мягко, но непреклонно. — Да, в этот раз ты ведёшь себя совсем по-другому. Но выкладывать тебе наш план ещё рано. Ты не готова. К тому же, времени до рассвета полно, у нас вся ночь впереди. Она недовольно фыркнула, но отступать не собиралась. Не хочет говорить про план? Хорошо, зайдём с другой стороны. — Ладно, партизан. Тогда расскажи, что происходит, когда завеса спадает? — Она упрямо вскинула подбородок, её янтарная искра в голубом глазу лихорадочно блестела в полумраке. Зеро тяжело вздохнул, и его широкие плечи на секунду опустились. Он выглядел уставшим от этого бесконечного разговора, который, очевидно, вёл уже в сотый раз. — Пожалей меня, Астра, — хрипло, с едва заметной самоиронией произнёс он, глядя на неё сверху вниз. — Я военный. Угрюмый, необщительный человек. Я привык выполнять приказы, а не толкать речи. Я побывал в таких горячих точках, о которых тебе лучше не знать, и убивал людей. Мне до смерти опостылело пересказывать тебе одно и то же каждый чёртов цикл. Она то и дело косилась на его губы — чётко очерченные, пухлые, с капризным изгибом, которые так гипнотизировали её в свете свечей. Да, сейчас, с задраной маской и бутылкой вина, он был с ней гораздо мягче и откровеннее, чем когда изображал молчаливую, жуткую и непреклонную гору мышц в кукурузном поле. Но его суровая, армейская манера никуда не делась — он оставался тем самым Гоустом, прописанным суровым автором для этой мрачной истории. — Если кратко… эта петля работает по своим извращённым правилам. Стоит тебе выйти на шоссе при дневном свете — петля перезапускается. Стоит тебе умереть от чего угодно — перезапуск. Даже если мы решим забаррикадироваться здесь и просто просидеть в этом доме, не выходя на улицу, через три дня время всё равно схлопнется и вернёт нас в исходную точку. — И каждый раз… ты находишь меня там? — Каждый раз, — подтвердил Зеро. — Я нахожу тебя на шоссе. Ты лежишь без сознания на асфальте, и мне приходится нести тебя на руках. В первый раз, когда я ещё сам ничего не понимал, я нашёл тебя уже в самой кукурузе, блуждающей. Сценарий неизменен: я возвращаю тебя сюда. Она слушала его, затаив дыхание, и внутри всё переворачивалось от масштаба их персонального ада. — Может мы мертвы? — почему-то без тени страха тихо спросила она. — И это ад? — Да. — Я думал об этом, — он криво усмехнулся, но взгляд, устремленный на бутылку, оставался тяжелым и тусклым. — То, что я в аду, вполне ожидаемо. Но что здесь делаешь ты? Но ответа на этот вопрос не было. Ни у нее, ни у него. Она отвела взгляд, бессмысленно уставившись на пляшущие по стене тени от свечи. Пространство вокруг них словно сжалось, оставляя лишь звенящую, давящую пустоту. Почему именно они? За какие грехи их заперли в этой глухой, извращенной петле времени, заставив проживать один и тот же кошмар? В её мозгу снова вспыхнула картинка чёрного джипа. Эта деталь не давала ей покоя. Она вполне могла погибнуть там на шоссе. В реальности. И очнуться уже здесь, в этом чистилище. Это объясняло бы петлю, привязанную к дороге. К полю. А он? Она украдкой посмотрела на него. В полумраке комнаты силуэт Зеро казался массивным, почти пугающим. Мужчина сидел неподвижно, но даже в этой минуте мнимого покоя угадывались жесткие, выученные повадки хищника. А его маска — зловещая, плотно прилегающая к лицу баллистическая ткань с черепом, словно намертво приросла к нему, скрывая любые человеческие эмоции, оставляя видимыми лишь серо-зелёные глаза. Как здесь оказался он? Ответ на вопрос, почему он считает свой приговор заслуженным, читался в каждой детали его облика. Он был солдатом. Псом войны, чьи руки по локоть тонули в чужой крови. За его плечами явно тянулся бесконечный шлейф из секретных миссий, зачисток и хладнокровных убийств во имя приказов, которые обычный человек назвал бы военными преступлениями. Для такого, как он, ад действительно был логичным финалом. За каждую отнятую жизнь рано или поздно приходится платить. Но все равно оставался главный вопрос: как он сюда попал? Почему профессиональный ликвидатор очутился в одном поле с ней? Какая логика связала профессионального убийцу и ее, обычную девушку? Был ли он тоже на том шоссе в момент своей гибели? Или эта петля — персональный капкан для них двоих, где его грехи стали топливом, а она — случайной щепкой в его костре? Вопросы тяжелым свинцом ложились на плечи, но Астра не стала задавать их. Напряжение между ними и без того было натянуто как струна. Сорвать с него расспросами эту маску сейчас — означало разрушить ту хрупкую связь, что едва начала зарождаться. Она решила, что для его прошлого сейчас не время. Но был другой вопрос, который ждал ответа слишком долго. — Зеро… А ты сам… ты сам видел этот джип на шоссе? Или ты узнал о нём только тогда, когда я впервые вспомнила его и рассказала тебе? Мужчина мгновенно изменился в лице. Его массивные пальцы, держащие бутылку, содрогнулись. — Видел, — хлёстко отрезал он, глядя ей прямо в глаза. — Я видел этот чёртов джип. И я знаю, что они сделали. Ярость, сквозившая в его голосе, сделала воздух в комнате удушающим. Чтобы сбить этот невыносимый накал и заставить его говорить дальше, она сделала дерзкий шаг бесцеремонно протянула руку, забрала бутылку прямо из его пальцев и, глядя ему прямо в прорези маски, сделала глубокий, жадный глоток его вина. Терпкий алкоголь обжёг горло, возвращая способность дышать. Она вернула ему бутылку и требовательно сказала: — Расскажи, что они со мной сделали. Я хочу знать всë! Зеро тяжело вздохнул, и сделал ответный глоток, опустил бутылку на стол и заговорил — тихо, хрипло, но так реалистично, что перед её глазами снова начали оживать страшные стоп-кадры. По его словам, картина, которую он застал на шоссе, была отвратительной в своей жестокости. Те трое в джипе не были её друзьями. Это были подонки, которые устроили на безлюдной трассе рядом с кукурузным полем настоящую, извращённую садистскую забаву. — Они заставили тебя бежать, Астра, — его голос завибрировал от сдерживаемого бешенства, а кулаки со вздувшимися венами крепко сжались. — Выбросили из машины на ходу на обочину, где ты и потеряла свой первый кроссовок, разодрав ногу. А потом они начали играть с тобой в охоту на этом чёрном «Рэндж Ровере». Они преследовали тебя по шоссе поддавая газу и оглушая диким хохотом под бьющие из колонок басы. Она сидела неподвижно, боясь даже вздохнуть, пока по телу разливался леденящий холод. — Ты неслась по раскалённому асфальту, задыхаясь от паники и бессилия, — глухо продолжал Зеро. — А та блондинка... — Лили... — с губ Астры сорвалось едва слышное имя, внезапно всплывшее из темноты беспамятства. Зеро на мгновение замер. Ему невыносимо хотелось замолчать, оградить её от этого кошмара, спрятать от всего мира. Он отдал бы многое, чтобы снова увидеть её искреннюю улыбку, которая заставляла его ледяное сердце оживать. Но пути назад не было — ей требовалась эта горькая правда. — Эта блондинка по пояс высовывалась из окна с острым ножом в руке, — хрипло закончил он. — Машина то притормаживала, то ускорялась. Они не пытались тебя сбить — они играли. На ходу она раз за разом полосовала лезвием по твоей одежде. Твоя футболка и джинсы изрезаны в клочья, а кожа под ними превратилась в сплошные кровоточащие раны. Вот откуда на тебе эти порезы. Зеро замолчал. Ему не нужно было опускать взгляд под деревянную столешницу, чтобы помнить: там, под подолом его огромной футболки, на её стройных ногах всё ещё желтеют разводы антисептика. — В итоге водитель резко крутанул руль, — тихо продолжил Зеро. — Эрик... — прошептала Астра. Память выдала лицо брюнета за рулем. — Джип зацепил тебя по касательной. Удар крыла на полной скорости сбил тебя с ног. Тебя отбросило на асфальт. Ты сильно ударилась головой. Отсюда и шишка на виске. Она зажмурилась. В мыслях возник третий пассажир. Лицо в веснушках. — И Лиам... Рыжий парень на сиденье рядом с водителем. Он просто смотрел. Зеро кивнул. — Они притормозили на секунду. Блондинка выбросила твою подвеску-полумесяц. И они рванули дальше. Оставили тебя умирать на дороге. В луже собственной крови. Там я тебя и нашёл. Сумерки как раз сгущались над кукурузным полем. Астра сидела абсолютно неподвижно, её челюсть снова слегка приоткрылась от сокрушительного шока. Весь пазл её вспышек памяти перевернулся, обнажая изнанку: с ней были не друзья, а палачи. Зеро, заметив, как в её небесно-голубых глазах удушающий страх стремительно сменяется закипающей, праведной злостью, тихо произнёс: — Я за свою жизнь навидался всякого дерьма в горячих точках. Но даже со всем моим солдатским опытом… я бы не хотел ещё раз добровольно наблюдать за этой травлей. Астра медленно подняла на него взгляд, полный немого, ошеломлённого вопроса. Пазл в её голове со скрипом сдвинулся, и она сама, озвучивая страшную догадку, глухо произнесла вслух: — Я… я сама попросила тебя посмотреть на это в одном из прошлых циклов? Чтобы узнать, что именно произошло на шоссе? Зеро кивнул. Она сделала ещё один глубокий, обжигающий глоток вина из его бутылки. Алкоголь уже приятно шумел в голове, даруя необходимую анестезию. На её губах расплылась горькая ухмылка. Она не выдержала и ядовито рассмеялась над собственным разумом: — Ну надо же, какая у меня заботливая, сука, память! Какая избирательная амнезия! Вместо реального, первосортного дерьма она подсовывает мне сладкую конфету. «О, посмотри, Астра, какой милый рыжий мальчик тебе улыбается!» А мальчик-то оказался породистой тварью. В следующий раз, если мы выживем, напомни моему мозгу, чтобы он не пытался так дешёво меня утешать. Зеро никак не прокомментировал её самоиронию вслух, но его поддержка проявилась в чисто его, суровой военной манере: он плавно протянул свою огромную руку через стол и на секунду накрыл её подрагивающие пальцы своей тяжёлой, горячей ладонью, слегка сжав. Это простое заземляющее прикосновение подействовало лучше любого успокоительного. — Жаль, я не могу встретиться с ними до того, как петля снова перезапустится, — тихо обронила Астра. — Можешь. — Как? — в её глазах вспыхнул опасный огонь. — Я до минуты знаю время, когда их джип проезжает по шоссе. Эта фраза всё изменила. Страх окончательно испарился, уступив место ледяной, концентрированной жажде реванша. Астра подалась вперёд, опёрлась локтями о деревянную столешницу и вкрадчиво спросила: — Зеро… у тебя ведь есть с собой оружие? Ну, армейские привычки, кобура на бедре, всё такое? Он едва заметно сузил глаза, сканируя её решительное лицо. — Есть. — У меня созрел отличный план, — её глаза хищно блеснули. — А что, если, когда они снова появятся, мы просто грохнем всю эту троицу в чёрном джипе? Превратим их «Рэндж Ровер» в решето. Может, смерть моих палачей — это и есть тот самый ключ, который разорвёт эту чёртову петлю времени? Тут Зеро заставил её окончательно офигеть. Он опустил бутылку, ровно без тени удивления ответил: — Этот вариант я уже испробовал. Два цикла назад. Астра застыла, её челюсть снова поползла вниз от масштаба сюрреализма. — Расскажи, — выдохнула она, лихорадочно подавшись вперёд. — Расскажи подробнее! Как это было? Ты их убил? Вместо ответа Зеро лишь медленно, с неподдельным удивлением приподнял одну бровь, продолжая пристально разглядывать её лицо сквозь прорези маски. — Что? Что не так? — Астра недоумённо нахмурилась, приглаживая растрёпанные русые волосы. — Обычно ты впадала в панику, замыкалась в себе или умоляла меня просто сбежать как можно дальше от этого шоссе, — тихо добавил Зеро, не сводя с неё внимательного взгляда. — Но сейчас… сейчас ты другая. Астра сглотнула, чувствуя, как слова мужчины тяжёлым грузом оседают внутри. Внутри неё словно проснулось что-то тёмное, первобытное. Жажда справедливости выжгла остатки девичьей беспомощности. Шоковая терапия с кукурузным полем явно запустила в петле совершенно новые шестерёнки. Астра дерзко фыркнула и, одарив его широкой, сумасшедшей, но до безумия красивой улыбкой, отчеканила: — Это потому, Зеро, что сейчас я — настоящая. Кажется, твой жуткий перформанс с лодыжкой выбил из меня всю лишнюю шелуху. От этих слов Зеро разительно изменился во взгляде. Его глаза потемнели, наливаясь первобытным, голодным блеском. — Расскажи про тот цикл. Как ты их встретил? — настаивала она. Мужчина откинулся на спинку стула, и его массивная фигура частично скрылась в густой тени комнаты. — Два цикла назад я не стал дожидаться, пока они выкинут тебя на обочину, — глухо начал он. — Эта чертова петля работает по строгим правилам, перезапускаясь всегда в один и тот же момент. Поэтому я пошёл на опережение. Я перекрыл трассу ещё днём, когда их джип только двигался по направлению к городу — туда, где они, видимо, забрали тебя из дома, чтобы ближе к закату привезти на это безлюдное шоссе и устроить свою извращённую охоту. Раз в тот момент ты была жива и в безопасности здесь, со мной, петля не должна была обнулиться. У меня был армейский карабин и две полные обоймы. Когда их чёрный гроб показался на горизонте, я просто открыл огонь на поражение. Он сделал паузу, словно заново проживая те секунды. — Я превратил лобовое стекло в крошево. Брюнет — Эрик — поймал первую пулю прямо в грудь. Машина потеряла управление, слетела в кювет и перевернулась. Лили и рыжий Лиам были ещё живы, зажатые в салоне. Я подошёл и добил обоих. Без жалости. Без колебаний. Я думал, что если уничтожу угрозу до того, как они вообще к тебе прикоснутся в этом цикле, всё прекратится. Астра затаила дыхание, ловя каждое его слово. Её сердце бешено колотилось.— И что? — нетерпеливо выдохнула она. — Что случилось потом? — Ничего, — Зеро горько усмехнулся под маской. — Я стоял посреди шоссе, вокруг пахло порохом и бензином. А потом вернулся обратно в дом, к тебе... Это не сработало. При этих словах Астра подняла на него долгий, пронзительный взгляд. Его широкая грудь тяжело и прерывисто вздымалась. Сквозь ткань балаклавы вырывалось рваное, горячее дыхание. Эта женщина — растрепанная, испачканная кровью, дикая, способная язвительно смеяться прямо в лицо временному аду, укутанная лишь в его огромную футболку — влекла его с такой сокрушительной, первобытной силой, что хвалёная выдержка затрещала по швам. Внутри лавиной поднималось глухое, собственническое желание оборвать все разговоры, сгрести её в охапку и подчинить себе прямо здесь, на этом деревянном столе. Понимая, что железный самоконтроль опытного наёмника вот-вот окончательно капитулирует, Зеро резко поднялся со стула, шумно выталкивая воздух из лёгких. — Мне нужен перерыв, — глухо отрезал он, уходя в темноту коридора. — Выйду покурить. Она выждала около пяти минут. А затем, повинуясь тому же неодолимому притяжению бешеной химии, поднялась со своего места и бесшумно двинулась по его следам.