Под знаменем красных быков

— Ничего личного, Джордж, просто так работает бизнес. Так достигается успех. В кабинете Тото Вульфа душно, приторно и до тошноты воняет очистителем. По истине удручающее зрелище и не менее удручающая ситуация. Джорджу бы впору рассмеяться: звонко, истерично, с презрением. Плюнуть в эту исполосованную морщинами рожу, наорать до сорванных связок, да высказаться ёмко, а быть может, и зарядить мощную оплеуху. Потому что Торгер заслужил. За годы страданий и обманутых ожиданий. Но Джордж стоит прямо, гордую осанку перед лицом своего мучителя сохраняя, ничего из желанного не предпринимая и стойко выдерживая напряжённый взгляд, не считывая в нем и капли сожалений. Тото даже не утруждается выдавить из себя хоть какое-то подобие извинений, так к чему же продолжать унижаться, демонстрируя свою уязвимость? Вот Джордж и не реагирует. Лишь остаётся стоять на месте, ожидая дальнейших указаний, пока его черты приобретают стальные нотки, в радужке глаз окончательно затухает искорка, а голос наполняется ледяным безмолвием. — Рад, что ты не устраиваешь сцен, — раздаётся холодный отстраненный тон директора Мерседес. — Нам это ни к чему сейчас. Джордж молчит, сжимая губы в тонкую напряжённую линию. А что ему сказать? Его слова не изменят той предательской реальности, в которую его без сожалений поместили. — Откатаешь последние четыре гонки, снимешься в нескольких рекламных роликах, завершишь последнюю фотосессию с новой линией нашего мерча, посветишь лицом где надо, и можешь быть свободен. Со всеми бумагами и официальной частью разберёмся после Абу-Даби, простая формальность. Ах да, насчёт интервью и прочей мишуры- — Скажу всё, что потребуется, — отрезает резко Джордж, не желая более слушать весь этот бред и указания. Он больше не часть Мерседес, но из-за контракта имеет незавершённые обязательства перед командой и спонсорами. Его выкинули, а он продолжает работать во благо серебряных стрел и вынужден отзываться о них только с положительной стороны. Парадокс. Джордж очень хочет разорвать контракт досрочно, чтобы не мариновать себя в этой гнетущей атмосфере два следующих, невероятно длинных и изматывающих месяца, однако сумма компенсации была чересчур огромной даже для него. В Мерседесе грамотно сочиняли условия, заботились о своей репутации, прикрывали тылы и не позволяли очернять себя. В противном случае плата за бунт была бы слишком высокой. Да, Джордж на это подписался, Джордж на это согласился без возражений и задних мыслей. Потому что слепо верил в команду, верил в перспективы и обещания великих результатов. Верил в слова о том, что в составе Мерседес он добьётся всех желаемых побед и титулов. Верил, что команда будет работать на него и для него, а он, в свою очередь, подарит им бесчисленные победы в кубке конструкторов, новые рекорды и подзабытое некогда величие. Паршивым оказалось осознание, что никто его не принимал серьёзно, не ставил в позицию первого пилота и ни дня не работал над болидом, который на все сто подходил бы именно Джорджу. Сначала весь фокус на Льюиса, несмотря на то, что Джордж из года в год обходил его по очкам и показывал лучшие результаты, а потом Кими. Золотой мальчик, бесценное детище Тото, реинкарнация Сенны, второй Макс Ферстаппен, и ещё куча абсурдных титулов, которым уже успели окрестить мальца, хоть он ещё ни разу не получил свой титул. Но кого это волновало, когда рекорды бились, перспективы росли, а чемпионство было вопросом времени? Вот и сейчас по завершению сезона Кими обходил Джорджа по очкам. Оно и не удивительно: на его стороне сильный гараж, один из лучших гоночных инженеров современности, и болид, от и до построенный под его предпочтения и стиль вождения. Тот, к которому Джорджу нужно было привыкать и учиться заново пилотировать нечто совершенно новое и доселе неизведанное. В конечном итоге с Мерседес он добился увеличения зарплаты для своего психотерапевта, а со своей стороны испытал лишь вкус разочарования, пренебрежения и настоящего предательства. — Хорошо. — Тото принимает ответ своего бывшего пилота как должное, однако в этот раз испытующий взгляд Джорджа не выдерживает, уводя беглый взор к окну, дабы рассеянно осмотреть обстановку на улице. — Мы объявим о подписании Макса общественности после гонки в Абу-Даби, чтобы ты мог завершить свои обязанности без лишнего давления. Джордж едва ли не фыркает, не в силах осознать и принять этот уровень абсурдности. Ох, как это «мило и заботливо» со стороны Тото. Так, будто бы никто не видел этих показательных фото со встреч Ферстаппена с директором Мерседеса, не читал многочисленные сливы от инсайдеров. Да все уже знают. Все. Ради приличия оставалось только сделать официальное заявление. Только вот оно едва ли способно повергнуть кого-то в шок, теперь это лишь формальность. — Это всё? — таким же ледяным и отстранённым голосом спрашивает Джордж, и не дожидаясь прямого ответа, ограничившись лишь слабым кивком, покидает кабинет, более не проронив и слова. Проходя мимо работников, демонстративно уткнувшихся в мониторы и изображающих бурную деятельность, Джордж игнорирует любопытные, сочувствующие и торжествующие взгляды. Теперь эти люди для него никто. Лишь отголоски его безрадостного прошлого. Нет, конечно, были здесь и позитивные моменты, однако все они, все до единого перечеркнулись тем, как легко и просто с ним расстались, поставив его уход перед фактом. Как данность, которую нужно принять и подчиниться. Мистер Мерседес покидает команду в расцвете сил и новую эру доминации. Не записав на свой счёт ни единого титула. Тото ясно дал понять, что проблему он видит конкретно в Джордже — ни в его гараже, ни в некомпетентности нанятых работников, ни в самом болиде, надёжность которого вызывала массу вопросов. А ещё в том, что Джордж — не Макс Ферстаппен, а Вольфу нужен именно он. Вернее сам Макс и его подрастающая мини-версия, чтобы заставить их схлестнуться в борьбе за титул, и получать с этого противостояния небывалый профит и огромную кучу денег. А остальное его мало волновало. Деньги — вот его настоящий двигатель прогресса. По правде говоря, не только Джордж не видел в Кими этих фантомных задатков нового Макса. Все эти сравнения молодого пилота с великим гонщиками, на весу которых несоизмеримое количество весомых достижений, очень чреваты для его самооценки и уверенности в себе. Но разве это кого-то волновало? Антонелли от этих россказней и хвалебных од приобретал на свой счёт не лучшие черты характера: напитывался самодовольством и чрезмерной самоуверенностью, а Тото смотрел только на рейтинги, результат и прибыль. Моральная и этическая сторона вопроса его едва ли когда-либо волновала. Что ж, одно радует — ещё два месяца, и Джордж избавится от этого цирка раз и навсегда, и больше не будет участвовать в этом балагане. Покидая офис и выходя на улицу, Джордж позволяет себе вдохнуть свежий воздух полной грудью, на мгновение прикрывая глаза и наслаждаясь редкими порывами ветра, солнечными лучами и новообретённой свободой. На его губах почти расцветает улыбка — настоящая, искренняя, мягкая, которую Джордж не показывал довольно долгое время, переживая эпопею с Мерседес и их чёртовым контрактом. Ему хочется верить, что новый этап его жизни принесёт больше радости, чем расстройств. Потому что в конечном итоге даже в самом тёмном туннеле всегда показывается проблеск яркого света, так ведь? Джордж воодушевлённо распахивает глаза, а с тем и улыбка его резко меркнет, тотчас сменяясь презрением и вспыхнувшим раздражением. Макс Ферстаппен направлялся в офис Мерседеса лёгкой и ненавязчивой походкой. Ради такого случая, он даже сменил своё излюбленное поло Ред Булла на нейтральную футболку. Увидев впереди Джорджа, он несколько неловко хмыкает и здоровается, протягивая руку для рукопожатия. Джордж уставился на эту картину, поражаясь столь невероятным уровням наглости, однако что с него взять? Ферстаппен не хочет кататься в середине пелетона — ему бы в лидеры, дабы побеждать, бороться и выигрывать всё, что можется и не можется. Только вот от того, что Джордж понимает мотивы Макса, больше приязни к нему он испытывать не желает — максимум профессиональное уважение, как к действительно одному из немногих по истине выдающихся гонщиков. Не сказав ни слова в ответ и не пожав протянутую руку, Джордж, несмотря на вскипающее раздражение видеть Ферстаппена в мерседесовской атмосфере, делает то, что должно — демонстративный жест, показывающий реальное расположение дел: Расселл снимает с себя голубую бейсболку с логотипом серебряных стрел и надевает её на голову Макса. И с тем, чтобы не встречаться с недоумённым взглядом, не слышать странных вопросов вдогонку, спешит покинуть это проклятое место. Тем более за ограждением Джорджа уже ждала машина. Запрыгнув в салон, Джордж даёт указание своему водителю трогаться с места. Сегодня был именно тот день, когда он сам не настроен водить машину. В салоне прохладно, кожу обдаёт мурашками. Джордж не смотрит в окна, не желает видеть, как Макс заходит в место, которое Джордж некогда считал своим вторым домом. Вместо этого утыкается в телефон, открывая почту в надежде получить сообщение от своего нового агента. Теперь, когда дорога в Мерседес ему закрыта, резко и остро встал вопрос о том, а куда же Джорджу теперь податься? Связывая себя условиями контракта с командой серебряных стрел, Джордж до талого не имел права вести переговоры с другими командами, и тем более принимать от них какие-либо предложения. И вот сейчас, когда он потерял своё место, найти замену в столь короткие сроки казалось чем-то нереальным, особенно когда большинство команд уже были укомплектованы и объявили официально о составе пилотов на следующий сезон. — Чёртова контора, — ругается сквозь зубы Джордж, устало потирая переносицу и наконец открывая письмо от агента. У того действительно были новости: «Привет, Джордж, я побеседовал с представителями команд. Твои пожелания я учёл, но также провёл переговоры и с теми, кто был заинтересован в тебе, чтобы продемонстрировать все возможные предложения. Так вот, Макларен готовы будут тебя подписать только на 28-й год, 27-й без шансов. С Феррари та же история, только о контракте они отзывались туманно, так что на них я бы не надеялся в целом. Готовы были расщедриться только на место резервного пилота. Дальше Астон. Пока там заправляет Лоуренс Стролл, тебе туда дорога закрыта. В Вильямс тебя всегда ждут, но не думаю, что ты вернёшься к ним, так? Ауди тоже укомплектованы, но готовы дать тебе место резервиста, а уже на сезон 28-го года место в основном составе. Кадиллак и Хаас не заинтересованы. Рейсинг Буллс тестируют и взращивают новичков, так что не наша тема. Альпин хотят сотрудничать, но подумай хорошенько, готов ли ты менять Дьявола на Сатану — Бриаторе — зверь! Ну, и есть ещё одна команда... У них как раз есть вакантное место, они не объявляли о составе на 27-й, потому что один из пилотов переметнулся. Думаю, ты догадался, о ком идёт речь, да? В общем, рассмотри варианты и подумай. Сообщи мне как только примешь решение, спасибо!» Джордж перечитывает текст несколько раз и глубоко вздыхает. Да уж, действительно негусто, однако он, честно сказать, рассчитывал и на худшее, ведь зачастую под конец сезона все места на следующий уже расписаны. Пропускать целый год он не горел желанием, отсиживаться в составе резервного пилота — тоже, поэтому из вариантов оставался Альпин и... чёртов Ред Булл. Что ж, насмешку судьбы он оценил сполна. В голове внезапно и совсем не к месту всплыла та самая карточка с предсказаниями на 2025 год: «Ред Булл никогда не выиграют чемпионат». Что ж, его проклятье работало отменно: сначала проигрыш в чемпионате в размере двух очков, а потом и вовсе номинальный вылет из топ-команд из-за новых правил и кучи непрекращающихся проблем. Но зато с лучшим двигателем среди всех, шутка ли? Только вот быки пока так и не придумали, как реализовать его мощь и не страдать от днф чуть ли не каждую третью гонку. Что подготовят на предстоящий сезон — только им известно, однако Джорджу казалось, что ничего хорошего его там не ждёт. Ну и... Ред Булл, или Альпин? Кому отдать предпочтение? И те и те сейчас сражаются в середине пелетона, изредка претендуя на что-то большее и весомое. Это не тот расклад, в котором Джордж мечтал оказаться, однако это лучше, чем ничего, верно? Расселл снимает с телефона блокировку, вновь открывает почту, чтобы напечатать короткий ответ: палец уже тянется к заветной букве «А», но с тем он резко меняет мнение, яростно, но с тем уверенно печатая себе новый приговор под названием «Ред Булл». К чёрту всё. Чему и научили его три безумных года в составе едва ли едущего Вильямс, так это железной выдержке и блестящей адаптации. Перед Джорджем сейчас новый вызов, и он примет его с гордо поднятой головой.

***

У Лорена Мекиса мягкая улыбка и сосредоточенный взгляд. И кабинет какой-то, по своему уютный, пусть и напичкан символикой команды рьянее и фанатичнее, чем наличие серебряных стрел в логове у Тото. Мекис явно рад был видеть Джорджа в стенах Ред Булла. Узнав о его решении в пользу их команды, назначил встречу незамедлительно для обсуждения всех деталей контракта. — Итак, Джордж, я буду честен с тобой: на предстоящий сезон у нас не чемпионская машина, совершенно. Впереди ещё много работы над ошибками, улучшений характеристик и разбирательств, что и как нужно делать, чтобы выжать из болида максимум. Ты известен своей высокой адаптивностью, поэтому мы ожидаем от тебя большого фидбэка и помощи в том, что нам следует улучшить и над чем трудиться более усиленно. Команда готова работать на результат, только если и ты готов давать обратную связь и принять тот факт, что за что-то масштабное мы пока не боремся. Максимизируем результат, зарабатываем очки и двигаемся к работающим апгрейдам. — Я всё прекрасно понимаю, Лоран, и готов выкладываться на полную. К тому же, лёгкие задачи и лёгкие победы — это всегда скучно. — Джордж тихо хмыкает, ведя дальше: — Если за моей спиной будет гараж профессионалов, готовых работать на меня и результат, я сделаю всё, что от меня зависит, чтобы в конечном итоге выйти победителем. Мекис одаривает Джорджа одобрительным кивком, глаза его триумфально сияют, ведь это именно то, что он хотел услышать. — Поверь, мы всегда вкладываемся в своих пилотов максимально. Джордж улыбается: устало, но уверенно. Он хочет поверить на словах, но Мерседес разочаровывали его такое бесчисленное количество раз, что сейчас ожидания максимально занижены, дабы не разбиваться в крошево от очередных неоправданных обещаний. — Хорошо, я готов к сотрудничеству. Следующие несколько часов они обсуждали детали контракта, нюансы, условия и прочую официальную бумажную волокиту. И в целом, Джорджа многое устраивало: гораздо меньше времени уделялось на рекламу и спонсорство, больше сосредоточения именно на гоночном процессе, и это вдохновляло. Можно сказать, контракт был более щадящим, чем в Мерседес, пусть и со своими подводными камнями, жёсткими пунктами о неустойке и возможных нарушениях соглашений. — И да: Ред Булл таки пить придётся, приятель. — В завершение поддевает Лоран, протягивая Джорджу жестяную банку нераскрытого пойла. Джордж смеётся, на сей раз довольно искренне, подмечая абсурдность насмешек судьбы. Он ненавидит энергетики. — Переживу. — Коротко отвечает он и наконец ставит последнюю подпись, связывая себя узами нового контракта с красными быками.

***

У Джорджа любимый цвет — голубой. В чёрном и белом он тоже чувствует себя вполне комфортно, а вот тёмно-синий ощущается чем-то инородным, пусть и очень приближённым к излюбленным оттенкам. Мерки сняли, костюм пошили довольно быстро, и вот уже Джордж Расселл стоит перед зеркалом, с толикой неверия и притуплённой грусти разглядывая свой новый костюм. На животе красовались два столкнувшихся быка в обрамлении ярко-жёлтого солнца, снизу кричащее название команды. Далее по телу разбросаны названия и логотипы самых главных спонсоров. Джордж вздыхает. Ему казалось, что он утратил всю свою индивидуальность, переметнувшись в стан «врага» и облачившись в форму, которая никогда ему не принадлежала и принадлежать не будет. Ощущения странные, непривычные, и более угнетающие, чем хотелось бы признавать. Да, Джордж слишком сильно привык к эстетике Мерседес, к фасону костюмов, цветовой палитре и знакомым названиям. А здесь, пусть всё не ново, и довольно знакомо, всё так же остаётся до одури непривычно. Джордж ощущает к себе некоторое отвращение, желая поскорее снять с себя это безобразие. К горлу подкатывает ком, и хочется выбросить из себя сегодняшний завтрак и избавиться от скребущего чувства внутри. Однако Джордж делает глубокий вздох, прикрывает глаза, отсчитывает до десяти и успокаивается. Теперь это его реальность, его команда, его костюм, в котором он должен светиться и работать. — Вот чёрт, а на тебе это смотрится круче! — к Джорджу подходит Айзек, вполне себе искренне хваля образ своего нового напарника. — Да? Спасибо, мне всё ещё непривычно слегка, — отвечает Джордж, пытаясь выдавить подобие улыбки. — Всё будет пучком, со временем привыкнешь, — отмахивается Хаджар, пытаясь по-мужски поддержать своего напарника, несколько раз неловко похлопав по плечу. Казалось, рядом с Джорджем он ощущает себя несколько комфортнее, чем с Максом. По крайней мере Джордж видит, что черты его лица, несмотря на всю сумбурность, собранность и угрюмость, выглядят более разглаженными и спокойными. — Привыкну, конечно, — отзывается Джордж, проводя кончиками пальцев по красным быкам. Параллельно он раздумывал о том, чтобы связаться со своим бессменным дизайнером его шлемов. Он был очень предан Джорджу, и ему казалось, без проблем согласится работать над дизайнами теперь уже в стане Ред Булла. Из-за забитой иными заботами головы, Джордж как-то позабыл обсудить этот пункт, но ему казалось, что проблем возникнуть не должно. Он должен сохранить свой любимый голубой, и на сей раз сочетать его с дерзкими, но яркими цветами Ред Булл. — Спорим, Макс в костюме Мерсов будет выглядеть хуже, а? По-снобски! — Айзек расплывается в глупой улыбке. Кажется, его очень радует мысль, что он больше не будет иметь дел с Ферстаппеном, по крайней мере в одной команде. Джордж неестественно вздрагивает. Он понимает, что Айзек наверняка сказал это во имя поддержки и приободрения, однако на самого Расселла это возымело обратный эффект. Потому что, чёрт, в костюме Мерседес Макс будет смотреться потрясающе, уверенно и непобедимо. Это факт, с которым трудно поспорить, и ещё труднее принять, учитывая, что какое-то время назад на его месте был Джордж. Но несмотря на противоречивые чувства, Джордж выдавливает подобие благодарной улыбки, слабо отвечая: — Да, пожалуй, ты прав.

***

Последние недели в рядах Мерседес ощущались не иначе как каторга. Кими смотрел на своего почти уже бывшего напарника как на горстку мусора, который вот-вот должны уже выкинуть, но пока ещё не пришло время. Антонелли общался с ним сквозь зубы и нехотя, пытаясь максимально избегать и не контактировать. Однако на публике его вечно улыбающаяся и позитивная маска возвращалась обратно, и вот он, такой милый, кудрявый, и совершенно очаровательный мальчишка, таскался за Джорджем как верный пёс, заглядывал ему в глаза и широко улыбался. Да, годы пиар тренировок не прошли даром — Кими верили, им восхищались и не переставали обсуждать, да нахваливать. Порой Кими пытался вывести его на эмоции, поддеть побольнее, громко и радостно рассказывая в присутствии Джорджа детали его сотрудничества с Максом, безустанно повторяя о том, как же он рад такому крутому напарнику. Джордж не реагировал, почему-то все попытки Антонелли казались детскими, наивными, и его порою становилось даже жаль. Как-то Ландо пошутил, что они с Карлосом поспорили о том, насколько долго хватит Кими и его розовых очков, чтобы окончательно понять, какой Макс напарник на самом деле. Карлос поставил на половину сезона, Ландо был искренне не согласен, уверенный, что Ферстаппену хватит двух-трёх гонок, чтобы показать характер и дух непробиваемого и жёсткого соперничества. Джордж ставки не делал, он вообще старался о подобных драматичных перипетиях не думать, сосредотачиваясь на плодотворном сотрудничестве со своей новой командой. Остальные сотрудники Мерседес пытались тактично игнорировать Джорджа. Только рабочие моменты, остаток обязанностей перед друг другом, минимум коммуникаций и ожидание долгожданной свободы. Что ж, Джордж и сам не то чтобы был рад оставаться работать в этой гнетущей атмосфере. Он возвёл стены, обозначил границы, и не более чем на крупицы холодного профессионализма его не хватило. Он ощущал себя роботом, отсчитывал дни до конца, и ненавидел моменты, когда должен был облачаться перед камерами: демонстрировать улыбки, спокойствие и отсутствие каких-либо беспокойств. Словно всё хорошо, всё прекрасно, а будет ещё лучше. Хотя на самом деле хотелось сползти по стене и разрыдаться от бессилия и безвыходности ситуации. В такие моменты Джордж был едва ли способен напомнить себе о том, что всё не так уж и плохо: по крайней мере, на следующие два года у него есть гарантированное место в Формуле. Пусть уже и в рядах бывших конкурентов, однако это лучше, чем тратить время , находясь в резерве, или того хуже — пропустить сезон полностью, исчезнув из формульных радаров. Чем быстрее близился конец сезона, тем безжалостнее и ненасытнее вели себя СМИ, бесконечно заваливая Джорджа вопросами о его будущем в Формуле, а всё, что он мог и должен был делать — это придумывать и озвучивать разные формулировки в стиле «следите за новостями, вскоре команда сделает официальное заявление». Он чувствовал себя без преувеличения распятым всеобщим вниманием, и это не было чем-то хорошим, потому что все только и ждали, чтобы куснуть побольнее и вывести его на эмоции или откровения. Однако Джордж не даст им такой роскоши, он будет держаться до последнего с гордо поднятой головой, но скованный контрактными обязательствами перед командой, в которую он когда-то так слепо и искренне верил.

***

На своей последней гонке в Абу-Даби Джордж берёт поул позицию. Неожиданно. Только вот и радоваться нечему. Последний раз он одерживал победу в Канаде. Там, можно сказать, повезло, что команда не напартачила, ведь у Кими дела обстояли хуже, поэтому почти весь фокус был на него. Все ставили на Антонелли, боролись за возможность, чтобы он вырвал у Джорджа победу, но по итогу тот даже до подиума не дотянулся — пятое место. Джордж радовался, гордился за себя, и думал, что команда тоже рада, ведь в те времена он был всё так же наивен, думая, что всё ещё ценный актив для Мерседеса, хотя они уже разрабатывали сотню стратегий, как же поскорее завлечь Макса в свои сети и доломать машину Джорджа, потому что обыгрывать Кими он не должен был. У Джорджа были шансы бороться за победы, претендовать на большее, но ему буквально перекрывали кислород, откатывая назад и косвенно запрещая ввязываться в борьбу, ведь его успехи так сильно противоречили нарративам о самом молодом таланте столетия. Забавно, что сейчас Мерседесам нужна эта победа в Абу-Даби, нужны очки. Да, теперь все вынуждены работать на Джорджа, потому что Кими во втором сегменте квалификации врезался в стену, и он, в лучшем случае, может рассчитывать лишь на крупицы очков в самой гонке, пока у Джорджа есть шанс сорвать куш и подарить Мерседесам второе место в кубке конструкторов. Иронично получается. Джордж, по правде, думал просто остановиться в какой-то момент посреди дороги и выбыть из соревнования. Отомстить, поступить подло, но лишить Мерседесов шанса на второе место. Однако, несмотря на все обиды, чувство предательства и зарождающуюся ненависть к серебряным стрелам, Джордж, прежде всего, гонщик. Эта гонка — результат и его работы тоже, показатель возможностей и ещё один шанс продемонстрировать свои навыки. Только слабак может из вредности творить необдуманные, влекомые злобой и обидой поступки. Джордж не такой. Он выжмет из этого болида и из себя заодно всё, на что только будет способен. Если уж и уходить, то делать это максимально красиво.

***

Яркие вспышки слепят глаза, высоко ввысь запускают сотни ярких салютов, что рассыпаются на тысячи беспорядочных огоньков, приветствуя и поздравляя победителя, а заодно и мирового чемпиона. В эту ночь Ландо Норрис становится двухкратным чемпионом мира, приезжая на второе место, а Джордж одерживает свою шестую победу в карьере. На третьем месте, что иронично, оказывается Макс, благодаря невероятно удачным стечениям обстоятельств затаскивая свой хромающий Ред Булл на подиум. Джорджа кидает в озноб: вокруг него клубятся люди в одеянии Мерседеса, что-то орут поздравляют, а он не чувствует ничего. Его обнимают, похлопывают по спине, плечам и шлему, кричат одобрительно, а ему всё равно. Всё вокруг замедляется, сужаясь до одной точки, одиноко повисшей в окружении близких незнакомцев. Расселл прощается, он отпускает и крепко накрепко обещает себе не скучать. Они не будут, а значит и Джордж не должен. Он поздравляет Ландо, они обмениваются объятиями. Джордж впервые за долгое время искренне улыбается, радуясь достижением своего друга. — Ну как тебе, сделать это во второй раз? — Безумно, абсолютно безумно! — кричит Ландо, пытаясь превозмочь галдёж, который их окружил. Он буквально сияет, купаясь во внимании и поздравлениях. — Поздравляю, приятель, ты как никто заслужил это. Защитил свой первый титул, доказал всем, как они ошибаются. Ландо улыбается широко, обнимая Джорджа ещё раз, на этот раз куда крепче. Несмотря на радость и эйфорию, он распознаёт в глазах друга грустные нотки. — Джордж, всё, что не делается — к лучшему. Запомни это. Ты обязательно станешь чемпионом, верь. Не мне — себе. Джордж кивает, и губы трогает расслабленная улыбка. Несмотря на всё дерьмо, что творится в жизни, у него всегда есть Ландо и Алекс, готовые поддержать его. С Максом они обмениваются короткими рукопожатиями в условиях этикета. Тот открывает было рот, чтобы что-то сказать, но Джордж уже спешит идти давать интервью победителя. Делить одно пространство с Ферстаппеным теперь особенно неприятно. Вопросы летят один за другим, Джордж отвечает автоматически, и всё же радуется, что больший фокус сейчас именно на Ландо и его втором титуле, нежели на повисшей на волоске гоночной судьбе Джорджа. Макса тоже особенно не донимают. Кажется всем, кроме Норриса, сегодня решили дать передышку, ведь инфоповодов достаточно. В комнате охлаждения Макс пытается встрять в разговор между Ландо и Джорджем. И если Норрис спокойно поддерживает его потуги, то Джордж показательно игнорирует, предпочитая не замечать его присутствия, не слышать голос и больше всего не думать о том, что этот человек займёт его место в Мерседесах. Перед выходом на подиум Джордж заприметил банку Ред Булла. Казалось, она стояла там для Макса, чтобы он после всех торжественных почестей мог её выпить и освежиться, но почему-то сейчас это виделось для Джорджа неким показательным знаком, вызовом и невербальным способом сообщить о том, что положение дел теперь сменилось. Держа в руке эту банку Ред Булла, Джордж выходит с ней на подиум и показательно ставит у своих ног, вызывая новый шквал криков. Лица его бывших «товарищей» по команде нужно было только видеть. О, эта небольшая бунтарская шалость стоила абсолютно всего. Команда Ред Булл сей жест поддержала овациями и аплодисментами, искренне приветствуя и принимая в свои ряды нового гонщика. Внизу творился настоящий гул и хаос. Одно смешалось с другим, а награждение с тем продолжалось. Джордж поднимает свой трофей высоко, улыбаясь стоящим внизу людям, облачённых в синие футболки с логотипом Ред Булла. Те скандируют его имя, аплодируют и кричат так громко, насколько только позволяли голосовые связки. Шампанское Джордж тратит исключительно на Ландо, свою будущую команду внизу, и некоторое количество фанатов, которым удалось пробиться как можно ближе к подиуму. А после он наконец берёт банку Ред Булла, открывает её и делает несколько мощных глотков, после поднимая нержавейку также высоко, словно ещё один заработанный победный трофей. Невкусно, но Джордж не кривится. Заявление о смене команды получилось громким. В Мерседес его поступком остались недовольны, однако и сказать ничего против не смогли. Разве что усвоили некий урок, и теперь в будущих контрактах для гонщиков появится ещё один важный пункт. Ландо был в восторге, искренне наслаждаясь разворачивающейся драмой и радуясь тому, что здесь он всего лишь наблюдатель. Ну а Макс в этот день заинтересовался Джорджем ещё сильнее. У энергетиков такой мерзкий вкус, но именно сейчас выпитая банка Ред Булла ощущалась слаще любой ягоды, вкуснее осевших на коже и налипших в волосах капель шампанского и круче завоёванной победы. Джордж позволяет себе вдохнуть спасительный воздух и впервые по-настоящему ощутить, что он готов к переменам.

***

В новый сезон Формулы-1 Джордж вышел выжатым как лимон, не чувствуя себя ни на йоту отдохнувшим, однако к вызовам и предстоящей борьбе был как никогда подготовлен. Благодаря его многолетнему опыту в Мерседес, знанию некоторых деталей и особенностей, Ред Булл смогли значительно продвинуться в своих разработках на пути к созданию идеального и быстрого болида. Полученного прогресса всё ещё не хватало для того, чтобы претендовать на равную конкуренцию, а уж тем более доминацию, однако сдвиг был серьёзным и многообещающим, динамика вырисовывалась позитивная, поэтому всё, что оставалось делать — продолжать работать и совершенствоваться. Оказавшись в новой и пока что непривычной для него команде, Джордж постарался изменить свой подход и к вождению, за что поплатился, разбив машину во время закрытых тестов в Бахрейне. Не серьёзно и не критично, но всё ещё достаточно неприятно, чтобы усомниться в своих навыках адаптивности. Но его всё ещё поддерживал Айзек, с трудом находя правильные слова, но пытаясь заставить Джорджа расслабиться и отпустить себя. — Если тебя это утешит, то Макс тоже разбивал несчастный Мерседес во время тестов. Целых два раза! А значит на починку наши конкуренты угрохали вдвое больше денег, я считаю это можно записать как один-ноль в нашу пользу, — самодовольно хмыкает Айзек, громко отпивая свой напиток из трубочки. Они сидели в светлой просторной комнате, переводя дух после заездов, деля между собой скромный перекус и редкие мгновения спокойствия и свободы от обязанностей. Джордж перестаёт жевать, выныривая из своих глубокомысленных дум и удивлённо глядит на Хаджара. — Откуда знаешь? — Да Кими проболтался, — отмахивается Айзек. — Он всё ещё без ума от того, что с ним в команде будет гонять Макс Ферстаппен! Тьфу! — Хаджар кривится, даже свой бутерброд от себя отодвигая, словно со всеми этими обсуждениями успел утратить аппетит. — А тебе, я смотрю, ваше сотрудничество не оставило хороших воспоминаний. — Джордж не хотел говорить о Максе, правда. Всегда было спокойнее и проще не думать, не вспоминать. Не представлять его в эстетике Мерседес и не узнавать о его делах, провалах и успехах, но любопытство всегда оказывается главнее подавленных чувств. — Ну как тебе сказать, — Айзек вздыхает, юлить не совсем уж хотелось. — Паршиво было наблюдать за тем, как тебя обыгрывают по очкам на не самом лучшем болиде, пусть и за счёт огромного опыта и таланта. Собственные недостатки так ярче подсвечивались. Знаешь, Макс не относился ко мне плохо, но я постоянно чувствовал напряжение и некоторую неловкость. Человек он неплохой, конечно, но когда дело касается гонок, побед, рекордов и титулов, то он становится... другим. Так что не завидую я Антонелли, триста раз ещё пожалеет, дурачьё. Джордж хмыкает, пытаясь спрятать несколько неуместную улыбку, однако, признаться, слова Айзека его очень позабавили. — Ты был для него идеальным напарником, — не унимается Хаджар, напрочь забыв о недоеденном бутерброде. — Никогда слова плохого не говорил, поддерживал, публично и открыто признавал заслуги. А ещё всегда продолжал бороться до конца, пусть и понимал, что различие в ваших гаражах внушительное, да и машина чаще сбой давала. Джордж поджимает губы. То, что подобные недочёты были хорошо заметны за пределами внутренней кухни команды, по меньшей мере расстраивало. Джордж не хотел, чтобы его жалели, или того хуже — сомневались в его навыках за счёт вещей, перед которыми он, увы, не властен. — Как думаешь, каким напарником для тебя буду я? — Ну, уж точно не таким, как Макс! — глубокомысленно заключает Айзек, и видя некоторое замешательство Джорджа, чувствует обязанность пояснить: — Вы, пусть и схожи моментами, что несомненно пугает, но тем не менее разные. У тебя, насколько я успел понять и узнать, более холодный подход, у Макса, как и у меня, признаться, да и у Кими — горячий. Ты более командный игрок, Макс — лишь наполовину. Джордж медленно кивает, кажется, понимая, что ему хочет донести Айзек. — Что же, посмотрим, что ты будешь говорить, когда я начну обходить тебя, — Джордж смотрит внимательно, вкрадчиво. Сдаваться он точно не намерен, не в его стиле. Только вперёд, выжимать максимум и извлекать как можно больше. — Ха, сначала обыграй, тогда и поговорим! — Вызов принят, — с улыбкой отвечает Джордж, чувствуя, как в нём постепенно открывается второе дыхание.

***

Четверг, медиа день. Джордж появляется в паддоке в мерче Ред Булла и уже ощущает на себе пристальное внимание фотографов и журналистов. В этом сезоне красные быки прям постарались над дизайном коллекций, и Джорджу, в некотором смысле, было комфортно и не стыдно появиться в подобном одеянии на глаза общественности. Пусть все его уже и успели рассмотреть со всех сторон в костюме, поло, кофтах, куртках, кепках и футболках, когда Ред Булл презентовали своих гонщиков и свежую коллекцию одежды к начавшемуся сезону и предстоящему гран-при Австралии. Сегодня у него по плану пресс-конференция, и в пару, кто бы мог подумать, поставили Макса и Фернандо. Джордж не удивился и даже предполагал, что такое распределение было выбрано намеренно: бывший пилот Ред Булл и бывший Мерседес «поменялись местами». Все жаждали узнать как можно больше подробностей и вытянуть полезную для пестрящих заголовков и таблоидов информацию. Ещё тогда, в Абу-Даби, Джордж сделал заявление о переходе: в своём стиле, бросая вызов, но не выходя за рамки контракта. Все понимали, что значила эта демонстрация, о переходах знали, и тем не менее остались удивлёнными. Журналистам всегда, всегда хотелось получить как можно больше подробностей, поэтому пресс-конференция в Яс-Марине получилась по истине жаркой и, можно сказать, раздражающей. Джордж отвечал просто и коротко, только в рамках проведённого уикенда, применённых тактик и своих чувств. Любые вопросы о его переходе в Ред Булл грамотно пресекал, не давая и крупицы новой информации, ни единого намёка даже, ограничиваясь лишь словами о том, чтобы все следили за официальными заявлениями команд. Макс отвечал также, пусть и выглядел намного более злым и напряжённым, чем Джордж. Даже Ландо спрашивали, но и он ответил, что это вопрос не по теме, и он с радостью ответит на что-то, что касалось гонки, его второго чемпионского титула и возможных планов на будущее. Плеча стремительно касается чья-то рука. Джордж не вздрагивает лишь благодаря приложенным усилиям, и благодарит судьбу, что заблаговременно нацепил на себя солнцезащитные очки и кепку, скрывающие некоторые части его эмоций. — Надо же, стиль Ред Бул тебе определённо к лицу. Даже лучше, чем на фото! Джордж скрежещет зубами, узнавая этот низкий голос с присущей ему хрипотцой и наглостью в тоне. Слова пропускает мимо ушей, лишь выдыхает спокойно, нацепляя приязную улыбку, параллельно процедив: — Макс. Старается не смотреть на него, а уж тем более на то, что на нём надето, ведь без сомнения, это что-то из мерча Мерседес, а Джордж планировал сохранить своё поднесённое настроение вплоть до пресс-конференции, но видимо не судьба. — Что, даже не взглянешь на меня? — О, поверь, по твоему лицу я не капли не соскучился, — отрезает Джордж, незаметно ускоряя шаг и пытаясь оторваться от назойливого Ферстаппена. — Смешной ты. Ладно, увидимся, — Макс ещё раз касается его плеча, сжимает легонько, и действительно оставляет в покое, отходя куда-то в бок. Краем глаза Джордж таки замечает, что одеяние у Ферстаппена весьма странное, по крайней мере расцветка на одежде не соответствует общепринятым цветам команды Мерседес. Усилием воли заставляет себя не смотреть вслед. Чёрт с ним, Джордж как мог пытался избегать фотографий, новостей и сплетен, связанных с Максом и его новой командой, поэтому может быть ради него даже видоизменили мерч? В любом случае Джорджу должно быть плевать, это больше не его заботы, и не его цирк.

***

Перед началом Джордж успевает побеседовать с Алексом и по-настоящему приободриться перед внеочередным публичным распятием вопросами, на которые нужно отвечать. Албон делился, что они почти разобрались с лишним весом на болидах Вильямс, однако высказывал опасения касательно возможных частых перегревов двигателей. — Не знаю, решили ли эту проблему Мерседес, но мы всё ещё работаем, — добавляет Алекс, почёсывая затылок. — Не видать нам, наверное, победы в Мельбурне, а. — Он подмигивает, призывая Джорджа оценить шутку, но тот лишь ласково и несколько сочувственно улыбается. Позитив, перенятый от Карлоса — это, конечно, хорошо, но медленно убывающие проблемы уже не на шутку беспокоили. — У них тоже неразбериха с двигателем? — Угу, — Алекс кивает, вглядываясь в лицо друга, не поменялось ли его настроение. — Ты разве не знал? — Я перестал иметь отношение к этой команде ещё в Абу-Даби, — отрезает Джордж, и прежде, чем Алекс успевает открыть рот и возразить, добавляет: — Знаю, за конкурентами следить нужно, но... я пока не готов. Возможно гонка встряхнёт, но в данный момент я больше сосредоточен на своей команде и результате. Алекс вздыхает, похлопывая друга по спине. Он как никто другой знает, что Джордж сейчас переживает очень непростой период. Пусть Джордж очень адаптивный и восприимчивый, любые перемены окончательно осознаются и принимаются, когда человек полностью готов. — Всё будет окей, ты справишься, приятель. После годов в Вильямс тебе нечего бояться. — И это говоришь мне ты, — расплывается в улыбке Джордж, не переставая поражаться тому, как Алекс способен взбодрить его буквально парой фраз, сам находясь не в лучшем положении. Албон в ответ смеётся и активно кивает. — Вот именно! Поэтому выше нос!

***

На пресс-конференцию Джордж опоздал. Всего на пару минут, но эта небольшая задержка стоила ему комфорта: к своему разочарованию Расселл понял, что так или иначе, обязан будет сидеть с Максом рядом, потому что он выбрал сидеть посередине. Ну и чёрт с ним хотелось бы сказать Джорджу, только вот он только сейчас заметил, что Макс прибыл в своей обычной одежде. То есть, без мерседесовского мерча вообще. Даже без бейсболки. Это заставило Джорджа очень сильно удивиться, однако он обещал подумать об этом потом. Пресс-конференция проходила неплохо. По крайней мере, начало выдавалось таковым: вопросы о предстоящем уикенде, об ожиданиях, правилах и успехе над работой болидов. Макс под боком вечно ёрзал и раздражал, но всё это вмиг померкло, когда журналист попросил Джорджа к микрофону. — Вопрос к Джорджу: скажи, чувствуешь ли ты обязанность обойти Макса в этом сезоне и показать своей бывшей команде, что тебя зря выгнали? Неподдельная эмоция отвращения показывается на бледном лице лишь на мгновение, вслед скрываясь за холодным отстранённым напряжением. Джордж сильнее сжимает рукоять микрофона, и глядя точно в глаза наглому журналисту, цедит: — Я сосредоточен на том, чтобы показать лучший результат в предоставленных условиях и возможностях машины. И моё желание победить не ограничивается только одним пилотом. А всю эту чушь и прочие домыслы впредь оставляйте при себе. — Хорошо, вопрос к Максу. — Журналист даже не успел и рта раскрыть, дабы озвучить, как почти сразу же был грубо прерван самим Максом. — Я не буду отвечать. — Зло отчеканил он. — Подождите, но я же не закончил. — Исходя из прошлого тупого вопроса, я склонен предположить, что и последующие будут такими же тупыми. Не вижу смысла тратить время на ответ. — Макс звучал крайне недовольным и раздражённым. — А я бы хотел- — Мне всё равно, что вы хотите, честно. Лучше покиньте помещение, если ничего толкового придумать не в состоянии. Послышались шепотки и шебаршение. Фернандо весьма красноречиво отреагировал на диалог, и его выражение лица наверняка разойдётся на тысячи мемов. Джордж же сидел с абсолютно непроницаемым видом, однако, стоит признать, вздохнул с облегчением когда фокус сместился, угроза миновала и все вернулись к действительно адекватным вопросам.

***

— Эй, как ты? Тебе следовало послать того парня, знаешь. Такие наглецы слишком часто переходят грань дозволенного. — Макс нагнал Джорджа в месте, скрытом от камер и посторонних взглядов, позволив себе вновь маленькую вольность, коснувшись его спины. Джордж вздыхает, начиная раздражаться уже и от того, что за этот день взаимодействовал с Максом Ферстаппеным слишком часто, лимит уже превышен. — Послушай, ты явно не тот человек, в чьих советах я нуждаюсь, ладно? Да и я — не ты, и мне таких вольностей не позволено. — Да ладно тебе, я просто помочь хотел- — Помоги своей команде, — не выдерживает Джордж, едва ли не рявкнув на Макса. Повисает несколько секундная тишина. Джордж, считая разговор завершённым, устремляется вперед, чтобы наконец покинуть паддок, вернуться в свой отель и отдохнуть перед завтрашней практикой. Но Макс его не отпускает. — Ты всё ещё обижаешься, да? Джордж останавливается. Он хотел проигнорировать, правда хотел, но не вышло. — О чём ты? — Об истории с переходом. Предательство и прочее. Джордж хмыкает, поражаясь наглости и некоторой смелости, с которой Макс позволяет себе к нему обращаться. — Поверь, твой переход меня не задевает. — А я так не думаю. — Макс внимательно смотрит Джорджу в глаза, пытаясь разглядеть в них хотя бы небольшую толику ответов на его бесчисленные вопросы. — Но пойми, условия были слишком выгодными для меня: зарплата, возможности, конкурентноспособный болид. Ты бы тоже согласился, если бы получил подобное предложение, так за что же осуждаешь меня? — Не суди всех по себе, Макс. Делай то, что считаешь нужным. Перестань искать себе оправдания и делать вид, что тебя беспокоит моё состояние. — Но я не- — Разговор закончен. Я очень устал. Увидимся завтра на практике. И постарайся не разбить свой Мерседес в первый же день. Вот теперь Джордж уходит окончательно, с чувством исполненного долга, но смешанными эмоциями внутри. Уже потом, в номере, он просматривает видео с конференции, к своему удивлению отмечая, как странно и резко изменилось выражение лица Макса, когда он услышал тот странно сформулированный вопрос, адресованный Джорджу. Можно было бы даже подумать, что это он за Джорджа злится, но эта версия наименее сильно приближена к реальности. Наверное предчувствовал, что подобной несуразицей будут доставать ещё и его, и вышел из себя заблаговременно. Странно было его видеть одетым в простую уличную одежду, без маркировок серебряных стрел и специального мерча. Джордж так и не понял, почему Макс проигнорировал такой прекрасный повод продемонстрировать ему, и всему миру, что он отныне в стане Мерседес, однако в некотором роде был благодарен за это. В ином случае их короткий разговор после пресс-конференции выдался бы куда более напряжённым и коротким.

***

Поразительно, но Макс таки разбил свой болид, только вот не на практике, а в первом сегменте квалификации, что гораздо серьёзнее. Благодаря тому, что он поставил хорошее время на первом быстром круге, это позволило Максу попасть во второй сегмент, однако улучшиться он больше не сможет. Джорджу об этом сообщил его новый гоночный инженер, призывая соблюдать осторожность. — Ферстаппен в порядке? — Подтверждаю, его жизни ничего не угрожает. Получается, минус один конкурент. Как итог — Антонелли на поуле, Ландо второй, Оскар третий, а Шарль четвёртый. Джордж квалифицируется пятым, Айзек — на позицию ниже. Для первого раза весьма неплохо, но и не хорошо. Теперь главная задача — закрепить результат в завтрашней гонке. Когда Джордж раздавал интервью, вопроса о Максе ему избежать не удалось. — Скажи, авария Макса Ферстаппена смогла прибавить тебе боевого духа? Джордж изо всех сил держался, чтобы не закатить глаза. Серьёзно, где только таких набирают? — Я бы предпочёл, чтобы в Формуле-1 было как можно меньше аварий. Честная борьба всегда намного более увлекательна, а боевой дух прибавляют только мои успехи и заслуги, а вовсе не чьи-то ошибки, даже если они дают преимущество.

***

Гонка прошла довольно спокойно, но с тем и занимательно: Джордж даже смог отыграть позицию на старте, но в конечном итоге не выдержал темпа Феррари, пусть и оборонялся до последнего. Макс, прорывающийся с хвоста пелетона, тоже его догнал и перегнал — преимущество было очевидным, и их борьба продлилась даже меньше, чем с Шарлем. Максу не хватило всего нескольких кругов, чтобы побороться за третье место, поэтому первая гонка за Мерседес подиумом не увенчалась. Кими тоже проиграл. Макларен в этом году сильно улучшились, поэтому продолжали составлять борьбу, даже более серьёзную, чем в прошлом. Ландо вырвал себе победу, Оскар поднялся на второе место, а Антонелли оставалось довольствоваться только третьей позицией. От нервов и давления он слишком сильно ошибался, из-за чего и терял преимущество. Да и утерянное чемпионство в прошлом сезоне продолжало сказываться на результативности. Джордж по этому поводу не ощущал... ничего. Теперь это не его дело. Если конкуренты будут продолжать ошибаться — это, безусловно, будет играть на руку, но совсем не радовать. Если же вернутся в форму и прибавят — что ж, отлично, ведь сдаваться он не намерен в любом случае. Начало сезона выдалось неплохим — двойные очки для команды, которые они честно позволили себе отпраздновать. Джорджа с Айзеком хвалили и поздравляли, на лицах членов команды светились приободряющие улыбки, наполненные надеждой и верой в лучшее. Они определённо в борьбе, и уже к Китаю Ред Булл готовил свои первые обновления. Эти самые обновления оказались очень даже рабочими. Четвертое и пятое место в спринте и третье-пятое в квалификации. — Мега круг, Джордж, так держать! — Команда радовалась этому третьему месту так, словно он только что завоевал поул. Да, действительно, это был мега круг: рискованный, за пределами лимитов и возможностей, но он таки вырвал для себя неплохой шанс побороться за подиум завтра. Поддержка тоже значила невероятно многое: его армия фанатов в этом году стала, кажется, ещё больше — обилие голубых кепок, но теперь с логотипом Ред Булла, встречались чуть ли не на каждом шагу, с высоты птичьего полёта становясь похожими на настоящие морские волны. Именно ради фанатов, которые его так любят и ценят, Джорджу очень хотелось вновь стоять на подиуме и праздновать.

***

Вездесущий Макс Ферстаппен вновь настиг Джорджа, который уже покидал пределы паддока. — Это было классно, стоит признать. Я очень удивился, когда узнал, что ты квалифицировался третьим. — Да, спасибо, это как раз именно то, что я хотел услышать, — бубнит недовольно Джордж, сверля задумчивым взглядом его кепку с логотипом Мерседес. Да, в этот раз Макс щеголял по паддоку в специальной кепке, активно подчёркивая свою принадлежность к конкретной команде. — Что, даже не поздравишь меня с поулом? — С чего бы? Макс в ответ расплывается в улыбке, отмечая особую очаровательность сведённых к переносице густых бровей, дрожащих на ветру ресниц и проникновенного, трогающего за душу взгляда голубых глаз. — Ладно, переживу, — пожимает плечами он. — Но слушай, вы проделали действительно хорошую работу и я рад, что ты борешься впереди. В Ред Булл работают очень классные и талантливые ребята, преданные своему делу. Они точно сделают из твоей машины что-то невероятное в один день. — Мгм, все настолько классные, что ты бросил их всех при первой же возможности, правильно понимаю? Макс вздыхает, делает шаг чуть ближе, и взглянув на Джорджа каким-то непонятным и совершенно нечитаемым взглядом, тихо произносит: — Мне нужен быстрый результат, лучшие условия, Джордж. Я уже получил свои титулы и в состоянии просить и хотеть большего. А ты пока не получил ни одного, но тебе нужна команда. Во взгляде Джорджа вспыхивает вежливое отторжение. Заявление ощущалось как пощёчина. Громкая и уверенная. — Если ты хотел задеть меня, козырнув своими титулами, то у тебя почти получилось. Почти. — Нет же, ты не хочешь понять меня. — Макс вздыхает, кажется, разочарованный своим умением правильно преподносить мысли. — Ты сделал правильный выбор, Джордж. Тебе нужна команда, которая сосредоточится вокруг тебя, которая будет работать ради тебя и ради желаемого результата. А ты им предоставишь этот результат. Дашь всё, и даже больше. — В Мерседес я тоже отдавался на полную. — Да, и чем тебе отплатили? Джордж многозначительно промолчал, но испытующий взор выдержал. — Именно. Я тебе так скажу, за всё время работы в составе Мерседес, я понял, что там действительно много некомпетентных идиотов. И если бы я не пришёл к ним вместе с Ламбьязе и ещё парочкой талантливых ребят, мне бы пришлось намного сложнее. А ты работал с ними пять лет, и это заслуживает моего уважения. — Я не нуждаюсь в твоём уважении. — Ну и пусть. Я сказал, что хотел, Джордж. У тебя есть талант, есть сила и воля к победе. Всё, чего тебе не хватало — команды. И теперь она у тебя есть, и наступит день, когда они построят для тебя настоящую ракету и мы с тобой сразимся в честной борьбе. Ну а пока я жду тебя на подиуме завтра. Постарайся не разбить машину. Джордж как мог сдерживался, но всё же позволил себе улыбнуться. — А грамотно ты меня проклял. — О, нет, это только по твоей части, — подмигивает Макс.

***

Джордж не разбивает свой болид. Более того — он привозит его к финишу и на последних кругах, пользуясь неисправностью со стороны машины Кими, как следствие того, что он слишком сильно переатаковал, вырывает своё второе место. Этим же пользуется и Оскар, тоже в последний момент обгоняя Антонелли и перемещаясь на третью позицию. Снижение темпа оказалось настолько ощутимым, что Кими задел ещё и Айзек, заняв четвёртую строчку. За шаг до подиума, но результат был отличным, и снова двойные очки для Ред Булл. Команда была вне себя от счастья. Они кричали, аплодировали и громко скандировали, когда Джордж пересекал финишную черту. Принимали его в свои объятия и интенсивно похлопывали по шлему, плечам, спине, ногам, да и по всему, куда только могли дотянуться. Когда Джордж подходит к Максу, чтобы сдержанно поздравить, Ферстаппен позволяет себе ненадолго задержаться вблизи, чтобы сообщить: — Тебе так идёт этот костюм и твоя очаровательная улыбка, когда ты счастлив. Поздравляю. — Не сдержавшись, шепчет Макс, оставляя Джорджа в абсолютном недоумении гадать, правильно ли он расслышал все слова, потому что каждое казалось до ужаса абсурдным. Всё происходит как в тумане: интервью в медиа после гонки, комната охлаждения и редкие, весьма неловкие комментарии с диалогами, а после и награждение, на которое, собралось, кажется, оба гаража Ред Булл, превосходя по численности людей из Мерседес и Макларен. Лоран возглавлял всю эту процессию, Айзек стоял рядом и выглядел довольным, посылая Джорджу большие пальцы вверх. Получать такой запредельный уровень поддержки ощущалось чем-то нереальным и до одури приятным. Конечно Джордж ещё не до конца узнал свою новую команду, недостаточно близко познакомился и законтачился со всеми, но он всё равно чувствовал себя особенным и принятым. Важным и ценным. И, чёрт возьми, это так сильно грело душу! В первый, но явно не в последний раз слышится сочетание гимна Нидерландов и Германии, и это было действительно необычно. Макс уделил первому подиуму Джорджа особое внимание, выливая на него едва ли не всё своё шампанское и выглядя безмерно счастливым то ли от своей победы, то ли от того, что смог разделить этот момент с Джорджем и его командой. Удобно укладывая свою руку на талии Джорджа, Макс был безмерно рад тому факту, что Расселл не разделил их работником Мерседеса, больше предпочитая стоять рядом с ним, чем с кем-либо ещё. Завершение уикенда в Китае было просто потрясающим, впереди маячила Япония, которая, в свою очередь, принесла скорее неприятные сюрпризы. Сложная трасса, не совсем подходящие настройки и новообразовавшиеся проблемы с болидом не позволили ни Джорджу, ни Айзеку претендовать на высокие места. По итогу квалификации Джордж показывает восьмое время, Айзек шестое. Это всё ещё неплохие места, и учитывая проблемы, сопровождающие гаражи Ред Булла всю неделю, то, что обе машины оказались в третьем сегменте и квалифицировались не худшим образом, можно было по праву считать позитивной динамикой. Перед гонкой напарников разделили на разные тактики: Айзек начнёт на софтах и попытается отыграть как можно больше позиций, а Джордж стартует на медиумах, будет обороняться и удерживаться в очковой зоне. Командная тактика принесла свои плоды — Айзек финишировал пятым. Не без помощи Джорджа и грамотно составленных пит-стопов. — Отличная работа, чувак, спасибо тебе! — благодарит Хаджар, прежде настроенный на гонку весьма скептично. — Ты тоже хорошо поработал, молодец, — хвалит искренне Джордж. — Ещё обязательно заработаешь подиум в этом году, продолжаем работать. Снова двойные очки, снова повод для праздника и радости, пусть и в более скромном варианте. В кубке конструкторов Ред Булл на третьем месте, и это весьма вдохновляющие новости. Япония завершает неделю второй победой Макса подряд, двойным подиумом Мерседес и Ландо Норрисом на подхвате. В Майами дела стали обстоять ещё хуже, чем в Судзуке. Кажется, в Ред Булл взяли неверный курс развития, потому что машина стала какой-то неуправляемой. Айзек, к сожалению, выпал из очков, прервав их двойные финиши внутри очковой таблицы, а Джордж едва ли удосужился затащить свой болид на десятую позицию. Этот один балл дался ему крайне тяжело, он чувствовал себя абсолютно опустошённым и уставшим. Угнетало и то, что Феррари дышали им в спину, грозясь сместить с третьего места в борьбе за кубок конструкторов, однако несмотря на провал, сдаваться никто не собирался. В Монреаль Ред Булл везли пакет обновлений: он был крупнее, чем в Шанхае, и по предварительным тестам, выглядел действительно многообещающе. Время перерыва от гонок точно использовалось с максимальной пользой. И действительно, на практике оба болида промежуточно показывали хорошие времена и темп. Закончив с обсуждениями планов на завтрашнюю квалификацию, Джордж покидает автодом Ред Булл вымотанным. — О, наконец-то я тебя нашёл, нелегко же тебя поймать, ты всегда рядом с камерами ошиваешься. Уставший после нескольких сессий практики, переговоров, обсуждений и работы, Джордж в последнюю очередь хотел переговариваться о чём-либо, а тем более с Максом, но у Ферстаппена, видимо, были чуть иные планы. Джордж даже уже успел позабыть о том, каким Макс может быть навязчивым. После передышки в Судзуке и Майами, Джордж позволил себе поверить в то, что Ферстаппен оставит его в покое, однако... Нет, конечно, они общались, но это были короткие брошенные фразы, приветствия и быстрые обсуждения гонок, правил, конфигураций и прочей профессиональной дребедени. И Джорджа это устраивало, правда, но а Макса, видимо, не очень. — Вот, держи. — Макс кивает, протягивая Джорджу небольшой мягкий свёрток, небрежно обёрнутый в голубую бумагу. — Что это? — Моя футболка Ред Булл с прошлого года, — просто и легко отвечает Макс, чуть вздёрнув плечами. И видя зарождающееся замешательство на лице Джорджа, спешно добавляет: — Не волнуйся, она чистая. Джордж аж опешил на несколько секунд, до конца не понимая, не привиделось и не послышалось ли ему всё это? Двигаться не спешит, принимать подарок — тоже, смотря с опаской. — С чего вдруг такая, эм, «щедрость»?.. — Ну, помнишь, ты мне отдал свою бейсболку? Так вот, я решил сделать ответный жест. — Вот как. — Джордж поджимает губу, на сей раз вновь акцентируя внимание на то, как одет Макс: цвета Мерседес, их мерч и логотипы. Новинка, ставшая классикой. — Спасибо, но не стоит. — И всё же я настаиваю. Прими, а там можешь делать с ней всё, что угодно. Даже выкинуть. — Зачем тебе всё это? — теряется в догадках Джордж, всё пытаясь отыскать в его словах и действиях какой-нибудь изощрённый подвох или глубокий смысл. — Говорю же — ответный жест. Бери. — А я всё ещё могу отказаться? — Не-а. — Ладно. Тяжело вздыхая, Джордж осторожно забирает свёрток, даже не утруждаясь его открыть. Бубнит под нос что-то на подобии скомканной благодарности, и наконец покидает паддок, преследуемый смутными сомнениями и беспорядочными мыслями.

***

Действительно футболка оверсайз формата. С тем самым причудливым принтом чёрных вкраплений разбросанных пикселей с повторяющимся названием команды и глубоким синим цветом. — Что ж, в этом году мерч действительно намного лучше и красивее, — заключает Джордж, с тем не переставая рассматривать вещь и неловко комкать в своих руках. По правде говоря, после подобного потрясения, он забыл уточнить у Макса, действительно ли тот сохранил его кепку? Джордж был почти на сотню процентов уверен, что она показательно полетела в мусорку, а сейчас же вынужден сталкиваться с новыми безумными и совершенно неожиданными аспектами этой странной истории. В любом случае, ему не должно быть никакого дела. Джордж откладывает дивный презент в прикроватную тумбочку и пытается переключиться на завтрашнюю квалификацию. Трасса для него подходила и всегда была одной из любимых. К тому же, свежие обновления Ред Булла работали неплохо: их ещё предстояло раскрыть в полной мере, но выглядело многообещающе.

***

Джордж ожидал и готовился ко многому, но вовсе не к тому, что он вылетит из борьбы уже во втором сегменте квалификации. Машина просто потеряла весь темп, отказываясь выдавать хоть сколько-нибудь приличное время, достойное для прохода дальше. — Ничего не понимаю, вчера всё выглядело намного лучше, — сообщает Джордж своему гоночному инженеру пока возвращается в боксы. — Мы обязательно всё проверим, Джордж. А пока это п12, нам будет над чем поработать. Паршиво выбывать из борьбы рано, аккурат перед самым интересным и решающим этапом. Хотелось хотя бы глянуть как справится Айзек, потому что его ситуация выглядела значительно лучше, и он будет бороться в третьем сегменте, однако Джорджу пора было идти раздавать комментарии медиа, пытаясь объяснить общественности, что произошло. Во время интервью он таки застаёт окончательные результаты, и камеры фиксируют его живую реакцию. Макс снова первый, Кими второй, и о чудо во плоти — Айзек третий! — Потрясающе! Айзек проделал невероятную работу! — делится Джордж, а с его лица не сходит гордая улыбка. Пусть Джордж и не смотрел манёвры и стиль своего напарника, но почему-то знал, что он воспользовался его советами и применил их на практике. Но и огромный пласт заслуг всё так же лежал на плечах Айзека, и за счёт хорошей работы команды, этого Джордж даже не пытался отрицать. — Как думаешь, сможешь ли ты составить конкуренцию лидерам в завтрашней гонке? — Мы всё ещё не обнаружили, с какими проблемами столкнулся мой болид, но видя результаты Айзека, думаю, я бы тоже смог побороться впереди. Но наша главная задача сейчас — разобраться с проблемами и отыграть как можно больше позиций.

***

Над болидом действительно много и упорно работали, даже успев нарушить комендантский час, но Ред Булл простили, отделавшись предупреждением, так как это было их первое нарушение. Почти что бессонная ночь определённо того стоила, Джордж отыграл четыре позиции за счёт шикарного старта и устремлялся в погоню, преследуя своих ближайших конкурентов. На 25 круге, аккурат перед первым и последним пит-стопом, Джордж сумел отыграть суммарно шесть позиций, перемещаясь с двенадцатого на шестое место. Софты, к счастью, уходили медленнее, чем ожидалось, поэтому и получилось провести на них более длинный отрезок и не потерять время. После своей остановки, Джордж оказался на восьмом месте, но всё равно ненадолго, ведь спустя пять кругов пошли основные волны пит-стопов для лидеров и идущих впереди. Один из Макларенов засиделся и за счёт получившегося андерката удалось отыграть ещё позицию. По итогу всех манипуляций, на середине гонки Джордж уже был пятым. — Две с половиной секунды до Ландо. Темп у тебя хороший, действуй. И Джордж действовал: с Ландо у них действительно вышла зрелищная и интересная борьба, но Расселл по итогу оказался быстрее. Лидирующая группа вся была на хардах, в то время как Джордж откатывал на медиумах, и так получалось, что проваленная квалификация позволила ему сохранить свежий комплект софтов на гонку и приберечь средние шины на попозже. Однако из-за продолжительной борьбы резина ушла чуть быстрее и Джордж, пусть и приблизился к Айзеку, составить ему приличную борьбу всё же не сумел, да и для команды в данный момент было выгоднее не сражаться, а сохранить хороший результат, поэтому Джордж его отпустил и ехал в чистом воздухе, пока Айзек решался посягнуть на Кими. Под конец гонки у них таки случился баттл. Антонелли вновь переусердствовал и довёл до контакта, только вот и сам за это поплатился: его машина постепенно начала терять скорость. Как итог Кими даже не финиширует, Макс, как и предполагалось, выигрывает гран-при Канады, а Ред Булл впервые за сезон делят двойной подиум. Чувство эйфории опьяняет, радость ощущается ещё грандиознее и отчётливее. Ред Булл не только хорошо закрепляется на третьем месте в кубке конструкторов, но уже и плотно подбирается к Макларенам, становясь серьёзной угрозой. Айзек кричит и радуется первому подиуму в сезоне, обнимается с командой, Джорджем, и даже Максом. Второе место — его лучший результат. Придёт время, и однажды он познает сладость победы. А Джордж и сам вне себя от счастья. Правда, он надеялся отыграть позиции, но и правда не представлял, что получится так много. Конечно с подиумом ему немного повезло, ведь если бы не ДНФ Антонелли, так и остался бы на четвёртом, в одном только шаге, однако любой из раскладов был бы намного лучше, чем двенадцатое место, вне всяких сомнений. С Максом меняется рукопожатиями сдержанно, стараясь не замечать, как ярко сияют глаза Ферстаппена. Должно быть, он очень сильно рад победе, лидирует в чемпионате, а ближайший соперник не финишировал. Конечно же, поводов много. Интервью было хаотичным, Джордж едва ли смог собрать мысли в кучу: поздравил, прежде всего, Айзека с хорошим результатом, поблагодарил всех, кто приложил усилия к достижению результата, и также добавил и то, что этот подиум для него очень важен, и он счастлив, что может разделить этот запоминающийся момент с командой. А потом было шампанское. Много шампанского со всех сторон, застилающее взор, слипающее веки и оставляя дивное послевкусие опосля. Затем рука, уверенно сжимающая талию: Джордж снова оказывается прижат к Ферстаппену и в моменте опасается услышать похабный шепоток, но ничего не происходит, можно выдыхать. В Ред Булл празднуют развязно и с невероятной отдачей. Алкоголь, закуски и много громкой музыки. Джордж позволил себе немного лишнего и сейчас ощущал себя подвыпившим. Он всё ещё в сознании, адекватен, но благодаря выпивке теперь чувствовал себя гораздо более расслабленным, однако недостаточно мотивированным, чтобы показаться на танцполе. Ему нравилось наблюдать за атмосферой и просто быть частью этого. — Слышал, что мы Макса позвали? — умотавшийся Айзек плюхается на диванчик рядом с Джорджем, и после произнесённого вопроса берётся стремительно осушать стакан с водой. — Чего? — Ага, — кивает Хаджар, подтверждая свои слова. Ну, он тоже воспитанник Ред Булла, пусть и бывший. Зато один из любимых, знаешь. А сегодня, вроде как, тройной подиум. — Здорово. — Джордж поджал губы. С одной стороны, это всё ещё мило, но у него уже был подобный опыт в Мерседесах, когда Тото кому не лень сообщал, что Льюис всё ещё их пилот. И ничего хорошего из этого не выходило, по правде говоря. Но, по крайней мере, Ред Булл публично ничего подобного не выдавали. Пока что. Поэтому Джордж отвечает: — Мне всё равно, я итак скоро ухожу. — Не парься, Макс точно не придёт! — уверяет Айзек, убеждённый в своей правоте. — У него ж там своя тусовка, что такого он забыл у нас, да? Да. Действительно, что!? Именно этим вопросом и задался Джордж, потому что несмотря на предсказания Айзека, Макс таки явился к ним. Благо хоть не в мерче Мерседес, на том спасибо. Лёгкая белая рубашка, расстёгнутая верхняя пуговица и какой-то по-своему привлекательный беспорядок на голове. Приняли его тепло и приветливо, особенно те, которые работали с Максом на протяжении долгих лет. Джордж надеялся остаться незамеченным, обдумывая пути отступления. Видеться не хотелось, сталкиваться — тем более, поэтому то, что Ферстаппен отвлёкся на разговоры с бывшими коллегами, играло на руку. Джордж машет Айзеку и ещё нескольким ребятам по его сторону гаража, ссылается на усталость и двигается по направлению к выходу, молясь дойти незамеченным и попасть в номер как можно скорее. — Вот ты где, а я тебя как раз искал! — Блять, — Джордж ругается тихо, сквозь зубы, считая свою попытку незаметно улизнуть абсолютно проваленной. Шансы были малы, но во всяком случае попробовать стоило. — А я думал, ты здесь ради своих старых знакомых, а не ради того, чтобы подоставать меня. — Одно другому не мешает, — хихикает Макс, бесстыдно сокращая дистанцию между ними и приближаясь для того, чтобы его слова не заглушала громкость музыки. — Слушай, я, на самом деле, уже уходить собирался. Устал очень, денёк прям выматывающий, поэтому пойду. Хорошего вечера! — Постой! — Макс хватает Джорджа за запястье легонько, категорически отказываясь его отпускать. Они встречаются взглядами и на некоторую долю секунды между ними повисает напряжение несколько иного рода. — Потанцуй со мной, — просит отчаянно Макс, поставив на кон абсолютно всё. — Что, прости? — выдавливает из себя Джордж, несмотря на частичную потерю дара речи. — Потанцуй со мной, Джордж. — Повторяет Макс уже чуть тише, но с тем решительнее. — Пожалуйста. Один танец, только и всего. — Нет. — Ответ прямой, уверенный. — Да ладно тебе, не будь таким категоричным. Джордж вздыхает, бросает взгляд на выход, думая о том, что он был так близок к успеху. — Зачем тебе всё это? Чего ты добиваешься? Скажи прямо, потому что твои мотивы мне искренне непонятны, и я, честно говоря, копаться в них желанием не горю. — В данный момент я добиваюсь твоего согласия. — Зачем? — Потому что хочу потанцевать с тобой. — Ты просто невыносим! — не выдерживает Джордж, и схватив его рукав рубашки, тянет в какой-то затемненный и менее людный уголок, чтобы как можно меньше знакомых и не очень лиц смогли застать их в таком положении. — Один танец, — припечатывает недовольно Джордж, укладывая руки на плечах Макса. Ферстаппен расплывается в довольной улыбке, ответным жестом притягивая Джорджа за талию чуть ближе к себе. Вот теперь всё на своих местах. — Тебе очень идёт костюм Ред Булла. Ты идеально смотришься в нём, стоя на подиуме. Такой красивый. Сводишь с ума. Джордж неестественно вздрагивает, подавляя в себе желание испуганно вырваться. Во всяком случае, было странно не ощущать дискомфорт от такой близости. Музыка была чуть более динамичной, но они всё равно вели этот танец в своей манере, сохраняя ритм и не отлипая друг от друга ни на секунду. — Ты уже успел выпить, что ли? Какая муха тебя укусила? — Да никто меня не кусал! — упорствует Макс, сжимая талию Джорджа чуть крепче, словно боясь, что тот сбежит. — Просто говорю, что думаю. — Ты не думаешь, послушай себя со стороны! Что ты несешь? — Правду. — Замолчи. Пожалуйста, Макс, замолчи. Ты не должен говорить такое. Напряжение сквозит всё отчётливее, Джордж чувствует, как сильно бьётся собственное сердце, и не знает, куда себя деть. Макс в ответ притягивает Джорджа ближе. Его взволнованное дыхание щекочет шею и мочку уха, заставляя Расселла замереть в оцепенении, вслушиваясь в бессвязное лепетание: — Ты даже не представляешь, что со мной делаешь, когда показываешься перед всеми в одеянии Ред Булла, Джордж. Я буквально схожу с ума, когда вижу тебя. Мысли путаются, дыхание спирает, в груди щемит. А всё, о чём я могу только думать — это о том, как сильно я хочу зажать тебя где-нибудь и поцеловать. Хочу попробовать тебя на вкус, хочу ощутить, как ты дрожишь от предвкушения, услышать, как меняется твой голос, когда тебе хорошо. Хочу ловить каждый твой стон, хочу знать, как сделать тебе приятно и заставить кончить, выкрикивая моё имя. У Джорджа вновь отнимает дар речи, и на сей раз подходящих слов просто не находится. Он ярко и отчётливо ощущает, как его лицо покрывается горящим румянцем, в горле пересыхает и становится труднее дышать. Макс Ферстаппен умеет ошарашивать и ставить в уязвимое положение. Музыка играет отовсюду, бьёт по ушам, но Джордж слышит только грохот собственного сердца. Они давно уже не танцуют, только стоят близко-близко, словно удерживая друг друга от падения. Джордж судорожно думал над ответом, но так и не успел брякнуть ничего вразумительного, увидев, как Макс начал медленно сокращать расстояние между ними, явно намереваясь поцеловать. Ну уж нет. — Я... мне... пора! Спасибо за вечер, — ускоренно бубнит Джордж и буквально вылетает вон из душного помещения. Макс грустно смотрит вслед, но не догоняет.

***

Джорджу не спалось. Он то и дело прокручивал в голове речь Макса. Снова и снова, слово за словом, воспроизводя в памяти всё до мельчайших подробностей, потому что забыть не удавалось, да и вряд ли вообще когда-нибудь получится. А самое страшное было то, что тело на признания реагировало красноречиво и весьма однозначно. Даже оправдания о том, что это всё из-за выпитого алкоголя никак не облегчало ситуацию, ведь Джордж прекрасно понимал, что спихивать всю вину на это было попросту глупо и неправильно. Он что-то чувствовал, и это явно было не отвращение. «Что я делаю со своей жизнью? Как я вообще оказался в этом дерьме?» — проносится в голове у Джорджа, пока он снова не вспоминает о чёртовой футболке, подаренной Максом, и мысли перемешиваются окончательно. Перед глазами образ того самого Макса, всё ещё выступающего за команду Ред Булл и носящего эту уродливую футболку. Он расслаблен и уверен в себе, только теперь к Джорджу находится совсем-совсем близко, продолжает шептать на ухо бессвязную похабщину, пока руки ласкают открытые участки кожи. Джордж уже не думает о последствиях, о правильности принятых решений, он лишь закусывает губу, опуская руку под ткань своих боксеров. Проходясь одним размашистым движением по члену, он сопровождает свои действия шипением и приглушённым вздохом. На начатом останавливаться не спешит, ускоряя темп и бесстыдно запрокидывая голову назад и громко выдыхая. «Видел бы это Макс... Что бы он сделал?» — Чёрт, чёрт. Мысли отключаются, мозг — тоже. Перед Джорджем один лишь Макс, готовый сотворить с ним всё, что только он попросит. «Такой красивый» «Схожу с ума, когда вижу тебя» «Хочу ловить каждый твой стон» «Хочу знать, как сделать тебе приятно» И Джордж стонет, не в силах выдержать столь стремительный наплыв. Оргазм накрывает быстро и чересчур уж сильно, отзываясь звоном в ушах, учащённым сердцебиением и покалыванием на кончиках пальцев ног. Рассеянным и затуманенным послеоргазменной поволокой взором Джордж обводит комнату, пытаясь отойти от произошедшего. — Вот же дерьмо, — произносит на выдохе. Футболка летит на пол. Подальше, чтобы не видеть, не думать, не вспоминать. Джордж хотел её выкинуть, правда хотел, однако вместо этого забирает её с собой, проклиная всё на свете.

***

Уикенд в Монако проходил спокойно, если не сказать, что скучно. В гоночном режиме Мерседесы первый-второй, третий разбавлял всю эту праздную процессию Шарль. Оба Ред Булла седьмой и восьмой. Паршиво, но могло быть и хуже. Уже здесь Кими впервые столкнулся в открытом одностороннем конфликте с Максом. До этого он лишь высказывал недовольство, кидал неоднозначные намёки, но сегодня на квалификации всё стало напряжённо, когда Макс, пусть и ненамеренно, но заблокировал его. Штраф не дали, и Кими взорвался от негодования, распинаясь по радио и сетуя на то, что именно этот круг мог бы быть его победным. Как итог, Карлос передал Ландо заслуженную сотку баксов. Пусть прошло чуть больше трёх гонок, но Кими уже успел сильно пожалеть о том, что когда-либо мечтал о том, чтобы быть в напарниках у Ферстаппена, так что ставка Норриса сыграла. Джордж на это всё лишь хмыкал. Удивлён не был, но и торжества не испытывал. У него теперь тоже с Максом есть свои определённые счёты, только вот они оказались куда более ужасными и неожиданными. После их так и не состоявшегося поцелуя, Макс вёл себя как обычно, Джордж тоже. Правда теперь оба подолгу задерживали друг на друге многозначительные, наполненные неразрешёнными вопросами взгляды, пытаясь понять, что же теперь между ними происходит. Они пересекались, говорили, но исключительно по работе, предпочитая делать вид, что всё в норме, хотя и отчётливо чувствовали, как между ними сквозит то самое неразрешённое напряжение, которое рано или поздно даст о себе знать. И оно дало, но уже в Барселоне, когда обе команды поставили вместе на фан сцене, а Макса с Джорджем против их молодых напарников по команде. Это были быстрые глупые челленджи, направленные на то, чтобы развлекать публику, только и всего, но они заставляли слишком много взаимодействовать и даже касаться друг друга. В любой другой ситуации Джордж бы реагировал нормально, но сейчас каждый подобный контакт отзывался непонятными импульсами и странным желанием продлить эту связь. Макс ощущал тоже самое, поэтому погода для них обоих была особенно жаркой. В вечер перед квалификацией Джордж больше думал не о том, какую тактику лучше применить для максимизации результата, а о чёртовом Максе Ферстаппене, засевшем в голове так прочно, что не выковырять вовсе. Навязчивым мыслям сопротивлялся недолго, чувствуя огромное желание и потребность написать ему. Джордж прикусил в задумчивости губу, взял телефон в руки, разблокировал, открывая нужный мессенджер. Их переписка с Максом пестрила всякой несуразицей и была наименее информативной. Если и переговоры, то в рамках общего чата. Много реже — лично, и обычно пара фраз, чем что-то глубоко личное. Что ж, возможно, теперь и это изменится. Только вот в голову ничего не шло, словно все умные и не очень мысли испарились напрочь. Все попытки формулировки казались какими-то длинными, занудными и наполненными кучей лишних слов. Поэтому плюнув и на это, Джордж напечатал коротко: «Приходи. Номер 1102.» Отправил быстро, не задумываясь, чтобы не погрязнуть в сомнениях. Макс прочитал мгновенно, словно только и делал, что ждал сообщения. Быть может, намеревался написать и сам, но Джордж в этот раз его опередил. Ответ прилетел незамедлительно: «Буду черз пять минт» — написал в спешке и волнении Макс и мгновенно вышел из сети. Джорджа бросило в жар. Он тут же встал с кровати и бросился расхаживать по комнате, пытаясь не кусать свои губы слишком рьяно и нервно. Подошёл к зеркалу, критически осмотрел себя: пижамная рубаха и шорты. Глупо наверное. Или нет? Джордж закатил глаза и избавляясь на ходу от пижамы, находит припрятанную футболку Макса, которую он, почему-то, продолжает теперь таскать с собой на каждое Гран-при, как и свою любимую подушку. Джордж никогда доселе её не примерял её. Момент настал, и теперь на нём нет ничего, кроме этой футболки. Она немного велика в плечах, зато едва ли способна прикрыть его наготу. Расселл всё ещё сомневался в правильности своего решения, однако пути назад не было, ведь в его номер наконец-то постучали. Больше не думая, Джордж направляется к двери, являя себя взору обалдевшего Ферстаппена. — Ох, блять, сдуреть можно, — произносит Макс на выдохе, жадно рассматривая представшего перед ним Джорджа и спешно прикрывая за собой двери, чтобы никто, кроме него, даже ненароком не узрел это по истине восьмое чудо света. — Нравится? — Все задатки прошлой неловкости мгновенно испаряются, а голос Джорджа приобретает игривые нотки, как только он видит и понимает, с каким восторгом и обожанием на него смотрит Макс. — Лучше и не придумать. Ты... ты просто охренительный в моей футболке. — У тебя хорошая выдержка. — Джордж в нетерпении переминается. Он ожидал, что Макс его с ног собьёт как увидит, но он словно чего-то ждал. Или же дразнил. — Ты заставил меня ждать. Так долго, я чуть с ума не сошёл. Да. Определённо дразнил. — Переживёшь, — отмахивается Джордж, и больше не говоря ни слова, притягивает Макса к себе, впечатываясь в губы требовательным долгожданным поцелуем. Это ощущалось как безумие. Тот самый шаг, освобождающий ото всех оков и сопутствующих сомнений. Руки Макса беспорядочно шарили телом Джорджа, оглаживая бока и спину, спрятанные под этой блядской футболкой. — Совсем ничего... кроме нее... — бессвязно шепчет Макс в перерывах от поцелуев, с трудом отрываясь от своего персонального искусителя совсем. Лизнув Джорджа в приоткрытые губы, он аккуратно соприкасается с ним лбами, доверительно заглядывая в голубые омуты напротив: — Чего ты сейчас хочешь? Джордж целует Макса в краешек губ, шепча: — Я покажу. Прижимаясь к Максу сильнее, Джордж прислоняет его к стене для устойчивости и спускает штаны, освобождая вставший член. Рука смело обхватывает две плоти одновременно и задаёт нужный темп, смешивая выступивший предэякулят и ускоряя движения. Макс всхлипывает, дурея от этих ощущений. Ноги начинают подкашиваться, но он приказывает себе держаться, возвращая расфокусированный взгляд на Джорджа, пытаясь сосредоточиться на красоте его ярких бездонных глаз, густоте подрагивающих ресниц и опухших после поцелуев губ. Добавляя ощущений, Джордж целует Макса в шею, нежно кусает за мочку уха и не может удержаться, чтобы не шепнуть: — А я хочу слышать, как ты стонешь для меня, как умоляешь и полностью сдаёшься в мою власть. Чтобы каждый твой оргазм был подарен мне. Макс усмехается, и принимая правила игры, подхватывает темп Джорджа, заменяя его руку на свою. Ускоряется, затем замедляется, внимательно следя за тем, как часто дышит Джордж и насколько сильно облизывает свои губы. — Блять, Макс. — Джордж шипит, матерится и не перестаёт метаться в умелых руках, не представляя, куда ему деться. — А я хочу с тобой по-разному. Хочу день и ночь не вылезать из номера, выцеловывать каждый миллиметр твоей кожи, ловить вздохи и дарить тебе ту любовь, на которую ты действительно заслуживаешь. Хочу слушать твои желания и выполнять для тебя даже самое сокровенное. Хочу попробовать с тобой всё и наконец дико хочу тебя трахнуть в твоём новом костюме Ред Булл, потому что мне сносит башню всякий раз, когда я тебя в нём вижу. Джордж не выдерживает, кончает, изливаясь густым семенем в руку Макса. Парой размашистых движений Макс заканчивает следом, и не теряя времени, тянется к Джорджу за новой порцией поцелуев, ловя судорожные вздохи и влажные всхлипы. Ему мало, так хочется ещё, поэтому Джордж, не успев опомниться и толком прийти в себя, оказывается прижат к кровати. Макс задирает уже смятую футболку наверх, находя губами затвердевшие соски и обводя языком каждый из них, вырывая из Джорджа шумные вздохи и короткие всхлипы. Член отзывается на нежные ласки с присущей ему отдачей. Макс бережно оглаживает бёдра, наслаждаясь мягкостью кожи. Перемещаясь выше, в гладкости ощущений пальцы нащупывают большие впадинки и рельефы. Оторвавшись от Джорджа, Макс переводит взгляд на его бёдра, всматриваясь в полосы шрамов. Длиннее, короче, едва уловимые и более глубокие. — Откуда они? — шепчет приглушённо, аккуратно, словно опасаясь сделать больно, ощупывая кончиками пальцев яркие отметины, пока Джордж, пытаясь совладать с эмоциями, рассеянно отвечает: — Получил во время своей первой гонки за Мерседес, когда заменял Льюиса. Не самые приятные воспоминания и ощущения. Обувь на два размера меньше, болид не по размерам и, ах- — Джордж чувствует на месте своих ранений влажные аккуратные поцелуи. Его голос вновь подрагивает, когда он спрашивает: — Макс, что ты делаешь?! — Люблю, — бурчит в ответ Ферстаппен и вновь прислоняется губами к впадинкам, нежно проходится языком, после с болезненной одержимостью выцеловывая каждый шрам, не пропуская ни единого. — Макс- — Молчи, ты прекрасен. Дрожащая рука сжимает постель, дыхание становится глубже, судорожнее. Джордж смотреть не хотел, но он буквально не мог оторваться от этого зрелища. Оно завораживало, приковывало внимание и будоражило ослабевший заботой разум. Поцелуи вскоре сменились ласковыми поглаживаниями, пока Макс переключился на вставший член Джорджа, влажно посасывая розовую головку. Джордж всхлипнув, прикусывает до боли губу и разводит ноги шире. Всё плывёт и плавится, но он едва ли способен сейчас остановить всё это. Макс вырывает из него новый всхлип, пока своим языком вытворяет какие-то невероятные вещи. Джордж стонет, и сквозь затуманенный взор находит его макушку, ласково направляя и задавая более приятный темп. Было до одури хорошо и приятно. Громко выкрикивая имя Макса, Джордж кончает во второй раз, на сей раз ярче. Оставляя короткий поцелуй на щеке, Макс любовно шепчет: — Тебе больше никто не причинит боли. Никто. Джордж теряется в ощущениях, путается мыслями, но совершенно отчётливо улыбается: с благодарностью, тронутый услышанным. Они проводят в душе чуть больше часа, больше уделяя время друг другу, чем тому, чтобы смыть с себя следы, доказывающие их глубокую связь этой ночью. Макс и Джордж пока не придумывают, как охарактеризовать свои отношения, но останавливаться и отдаляться определённо не собираются. Барселона их провожает вторым и пятым местами, и ещё двумя незабываемыми ночами, проведёнными в компании друг друга.

***

Джордж расслабленно сидит на диванчике посередине, вливая в себя банку Ред Булла. Он почти не морщится от вкуса, уже привык и даже пытается наслаждаться напитком, пусть его контракт позволял в основном лишь светить жестянкой с логотипом и лишь иногда выпивать содержимое. — Джордж, это твоя первая победа за Ред Булл, поздравлю. Ожидал ли ты таких хороших результатов? — Конечно, мы все упорно работали над тем, чтобы приблизиться к нашим конкурентам и бороться с ними наравне. Не скажу, что это произошло быстро, но определённо быстрее, чем я того ожидал, когда подписывал контракт с Ред Булл. — Как думаешь, тенденция ваших успехов продолжится? — У нас большие планы на остаток сезона, пусть и осталось не так много этапов. Мы всё ещё преследуем цель завоевать второе место в кубке конструкторов и продолжать развиваться. — Что насчёт сезона 28-го года? Есть ли шанс для вас построить конкурентноспособный болид? — Шанс есть всегда, а уж настолько он реалистичный — покажут результаты. Пока не могу сказать ничего определённого, но работа уже давно ведётся. В некоторых аспектах мы имеем некоторый прогресс и надеемся, что определённые нововведения сработают на пользу.

***

Оглядываясь назад, Джордж понимает, что Макс был прав — ему нужна была команда, готовая всецело работать на него и постоянно находить новые, даже самые невероятные способы улучшить работоспособность болида и придать ему скорости. В Ред Булл работают действительно потрясные ребята, и теперь Джордж уверен, что он заберёт с ними своё заслуженное чемпионство и первое место в кубке конструкторов. В этом не было сомнений. Ну а пока Джордж, облачённый в несколько видоизменённую версию своего гоночного костюма, направляется в номер Макса. Тот вновь забрал свой титул досрочно, и сделал это, кто бы сомневался, в тот самый день, как Джордж завоевал свою первую победу в составе Ред Булл. Прямо таки повторение Вегаса 24-го, только теперь они несколько поменялись местами. Не дожидаясь пока постучат, Макс распахивает двери сразу же, как только слышит шаги. Глаза его блестят, он с восторгом и неким предвкушением рассматривает Джорджа, усилием воли сдерживая себя, чтобы не наброситься на него прям с порога. — Привет, чемпион. — подмигивает Джордж. — Готов получать свой приз? В ответ Макс широко улыбается, притягивая Джорджа ближе к себе для очередного поцелуя. О том, как Джорджу удалось стащить и в нужных местах подрезать один из своих гоночных костюмов, они определённо поговорят, но потом. А сейчас у них есть занятие поинтереснее.