Адажио для тебя одного

В полной тишине парень доехал до дома. Слова Лань Чжаня засели глубоко внутри. Было приятно думать, что его будут ждать независимо от времени и места. В квартире все еще горел свет, из комнаты Цзян Чэна доносился монотонный голос. Он, как всегда, уснул за просмотром очередной лекции. Вэй Ин зашел к нему, выключил компьютер и накинул на плечи брата одеяло. Выключив окончательно свет, тихо закрыл дверь. На кухне уже которую неделю стоял настоящий хаос. Гора немытой посуды, упаковки от готовой еды, пустые банки и прочий мусор валялись повсюду. Вэй Ин надел наушники и взялся за уборку. Стараясь не шуметь, собирал мусор и протирал стол от старых пятен и крошек. В голове было приятно пусто, только музыка и больше ничего. Закончив уборку, парень приступил к мытью посуды. Мелодия сменилась и заиграл концерт Сен-Санса, который играл сегодня Лань Чжань. Тяжелые аккорды заставляли жмуриться, спина покрывалась мурашками. Он слышал каждый вздох, каждую ноту, каждый трепет пальцев. Музыка заполняла все пространство, заставляя закрывать глаза на каждый громкий звук. Он хотел поделиться своими ощущениями с Лань Чжанем, показать, что это не просто академическое произведение, а целая история. Закончив с посудой, парень вытер раковину на сухо и удовлетворенно улыбнулся результату. А теперь время, наконец-то, открыть конспекты и подготовиться к зачету. Всю ночь Вэй Ин сидел за учебниками, конспектами и записями лекций. Усталось пришла только под утро, но быстро испарилась от запаха кофе. Цзян Чэн незаметно поставил чашку рядом с братом и удалился, ничего не сказав. Он давно не видел своего брата таким сосредоточенным. Обычно он даже не обращал внимания на все вокруг и грустно сидел за синтезатором. Но утро принесло не только новый день, но и спокойствие. Впервые за год, они вместе пошли в университет. Вэй Ин безостановочно болтал, смеялся и шутил. Цзян Чэн радовался хорошему настроению своего брата. Если Вэй Ину хорошо, то и ему тоже. Занятия начались размерено, все так же скучно, но больше не тянулись как резина. На удивление всех, Вэй Ин сдал зачет на высокий балл в числе первых и с улыбкой вышел из аудитории. Раз появилось свободное время, то почему бы не пойти в музыкальный класс? Его всегда туда тянуло и противиться было невозможно. Утреннее солнце озаряло длинные коридоры, все еще пустые и тихие. Иногда проходя мимо аудиторий, были слышны голоса студентов, ярко обсуждающих какие-то вопросы, а иногда просто монолог преподавателя, читающего лекцию. В композиториуме никого не было. Вэй Ин сел за инструмент и повел свою музыку, оживляя пространство вокруг. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Двери в кабинет распахнулись и в проеме появился высокий мужчина, с темными волосами и козлиной бородкой. Его взгляд прожигал дыру в голове Вэй Ина, который так же резко обернулся на источник шума. — Что ты тут делаешь? — грубо спросил мужчина, проходя в глубь помещения. Вэй Ин оглядел мужчину и только потом заметил, что за его спиной стояли еще двое. Он улыбнулся, когда разглядел в одном Лань Чжаня. Рядом стоял практически как две капли воды похожий юноша, но черты его были мягче и взгляд теплее. — Я спрашиваю еще раз: что ты тут делаешь? — мужчина вернул внимание к своей персоне. — Не видно? Играю, — ехидно ответил Вэй Ин. — И это ты называешь игрой? Баловство да и только, — его резко прервали. — Вон отсюда! Еще раз увижу, доложу в деканат. Такие как ты только и могут что баловаться. Как тебя вообще сюда пустили? Тирада продолжалась долго. Мужчина словно гадюка, плевался ядом, разъедая всю новообретенную уверенность в себе. Вэй Ин опешил. Пытаясь найти поддержку, он посмотрел на Лань Чжаня. Он все так же строго смотрел на него, даже не пытался как-то помочь. Рядом стоящий парень виновато улыбнулся и подошел ближе. — Дядя, не горячитесь. Он уже уходит, — Лань Сичень снова посмотрел на Вэй Ина, намекая, что если он сейчас не уйдет, то будет еще хуже. Вэй Ин снова посмотрел на Лань Чжаня — снова ничего. Тело не слушалось, мышцы одеревенели. Молча собрав свои вещи, он медленно вышел из композиториума. Едкое, забытое чувство встало поперек горла. Только он открыл кому-то свою страсть и сразу события повторяются. Только он поверил, что что-то из себя представляет, как его вернули на землю. Слишком уж он замечтался. Когда двери с грохотом закрылись, Лань Цижень посмотрел на братьев. — Не смейте связываться с такими дилетантами. Они плодят безграмотность и развращают, — мужчина хлопнул в ладоши и переключился на младшего. — Лань Ванцзи, присаживайся, надо отточить один фрагмент. Лань Сичень видел, как брат смотрит на этого парнишку. Что-то явно между этими двумя происходит, но вмешиваться не хотел. Они уже оба взрослые люди и смогут сами разобраться. Внутри Лань Чжань хотел пойти за Вэй Ином, сказать, что его дядя слишком консервативен, что он не принимает ничего кроме старой школы. Хотел сказать ему чтобы не брал все слова на свой счет. Но не мог. Лань Чжань молча сел за инструмент и принялся за игру. В этот раз произведение давалось особенно тяжело, пальцы срывались с клавиш, аккорды фальшивили, а ритм был рваным и скакал от отрывка к отрывку. Холодный стук метронома путал еще сильнее, каждый такт отдавался в висках. — Лань Ванцзи! Что ты вытворяешь? — Лань Цижень встал со своего места и подошел к племяннику. — Где ты нашел это в нотах? Разве тут так написано? Играй как следует! Лань Цижень пальцем показывал на листах, где были ошибки. Бумага мерзко шуршала, заставляя жмуриться. Снова и снова он играл один и тот же кусок произведения. Сухожилия на руках натягивались до судорожной боли, но он не останавливался. Продолжал играть несмотря ни на что, пока левую руку окончательно не свело. Он остановился и прикусил нижнюю губу, переключая болевые ощущения. Но болело больше всего внутри. — Ты так же собираешься играть перед комиссией? Ты совершенно отбился от рук, позорище! — яд продолжал сочиться из слов дяди. Лань Чжань крепко сжал левое запятье, пытаясь заглушить болезненную судорогу. Лань Сичень, что сидел недалеко от дяди, подошел к брату. Он мягко положил руку на спину, молча поддерживая его. Лань Цижень хмыкнул и вышел, не в силах терпеть этот балаган. — Сичень, проследи за братом, это невозможно слушать. На пару минут в комнате стало тихо, только метроном продолжал отбивать ритм. Лань Сичень остановил маятник и сел рядом с братом. — Сильно болит? — он указал на руку, Лань Чжань лишь сильнее сжал руку. Лань Сичень взял руку брата в свою и сильно надавил на запястье. Сначала было невыносимо, но потом боль потихоньку начала отступать. Как бы плохо не было, брат всегда был рядом и был готов подставить свою спину. — А-Чжань, я же вижу, тебе не нравится. Хватит мучать себя, давай возьмем другое произведение. Лань Чжань продолжил смотреть на ноты и лишь слабо кивнул. — Может Чайковского? Тебе же нравился Щелкунчик в детстве… — Лань Сичень достал телефон из кармана и поставил на деку. — Попробуй вот это. На экране телефона ярко светились партитуры сюиты Чайковского для балета Щелкунчик. Лань Чжань лишь кивнул.