Адажио для тебя одного

На улице ярко светило солнце. Уже во всю шел снег и в городе повсюду лежали сугробы. Солнечный свет проникал в окна кофейни, где сидел Лань Чжань. Над кружкой медленно поднимался пар от горячего чая. Он заказал его просто из приличия — с самого утра кусок в горло не лезет. Внутри все дрожало от нервов и никакие дыхательные техники не могли вернуть спокойствия. Сегодня, по словам Цзян Чэна, Вэй Ин должен зайти в музыкальный магазин за доставкой. Правда он не знал когда именно это случится. Решил, что самый лучший вариант — ждать весь день. Сначала эта идея показалась ему логичной, но сейчас наблюдая за прохожими, понимал, что это было глупо. Но с другой стороны, что еще оставалось делать? Каждый человек, который хоть мельком, но напоминал Вэй Ина, заставляло сердце уходить в пятки. Даже перед экзаменами он так не волновался, как сейчас, в ожидании простого разговора. Ему просто надо объясниться, рассказать все что думает и извиниться, что в этом сложного? У него никогда не было проблем просто взять и поговорить с человеком, которого уничтожил своим молчанием! Каждый день такое делает, а кто ж не делает? В душе была настоящая буря, которая не собиралась успокаиваться, только нарастала. Он сидел уже несколько часов, чай давно остыл, нетронутым. Потеряв всякую надежду, что Вэй Ин появится, Лань Чжань собирался уходить. Краем глаза, он заметил знакомый ярко красный шарф, высокий небрежный хвост и легкую походку, на другой стороне улицы. Показалось, что мир вокруг перестал существовать и все что держало его здесь, это фигура парня, заходящего в магазин, на другой стороне улицы. Он сорвался с места, наплевав на все правила дорожного движения, перебежал улицу под громкие сигналы машин. Переведя дыхание, он смело распахнул дверь магазина. Только вот не учел, что вся его смелость и уверенность испариться, когда услышит знакомый звонкий голос. Вэй Ин стоял в глубине магазина, у кассы, активно споря с продавцом. Лань Чжань прошелся вдоль полок с нотами, специально петляя по магазину, чтобы не попасться на глаза слишком рано. Сейчас он совершенно не готов к тому, что должно случится дальше. Он прислушивался к разговору, хотя делал вид что ему интересны старые виниловые пластинки. С каждым шагом он приближался к кассе. И вот буквально на расстоянии вытянутой руки стоял Вэй Ин и уже бежать было некуда. Глубоко вдохнув, он собрал все силы в кулак и легонько постучал парню по плечу. Вэй Ин оглянулся через плечо и когда понял, кто его тронул, развернулся всем телом. В этот момент все слова исчезли, язык отказывался работать и им оставалось только смотреть друг на друга. — Вэй Ин, — первым подал голос Лань Чжань. — Мы можем поговорить? В глазах Вэй Ина было слишком много эмоций и все были нечитаемыми. Улыбка сползла с лица, тело напряглось. — Нам не о чем говорить, Лань Ванцзи, — грубо отчеканил слова Вэй Ин. А чего ожидал Лань Чжань? Что он просто подойдет, скажет «прости меня» и все будет как раньше? Все его надежды рассыпались в пух и прах. Сердце болезненно сжалось — он ожидал всего чего угодно, но точно не этого. Прикусив щеку изнутри, Лань Чжань силком развернул его лицом к себе. — А я так не думаю, — двигаясь на адреналине, Лань Чжань потянул Вэй Ина за собой, ведя в небольшой уголок отдыха. Там стояло два кресла, старый проигрыватель пластинок и огромное количество комнатных растений. Лань Чжань силой усадил Вэй Ина в кресло, а сам сел напротив. Сейчас или никогда. — Дай мне объясниться, а дальше решай уже сам, — все слова отдавались болью где-то внутри, но он не собирался так легко отпускать парня. — Я хочу извиниться. За то что, молча стоял и смотрел, когда тебя поливали грязью. За то, что защищал дядю, ведь объективно он не прав и не имел права говорить тебе такие слова, — он вздохнул, запустил руку в волосы и продолжил. — Ты прав, что я скучный, что я безэмоциональный кусок дерьма, но я никогда не лгал тебе. Все что я говорил — это все правда. За эти несколько недель нашего знакомства я понял, что не умею играть как ты. И сколько бы я не пробовал, у меня не получается. Лань Чжань смотрел на Вэй Ина, который молча слушал его тираду. Как бы он хотел, что бы он сказал хоть слово, хотя бы звук. Но он молча смотрел на него. — Прости меня, но возьми хотя бы это, — Лань Чжань достал из сумки его тетрадь и положил на кофейный столик рядом — Я все пойму, если мы больше не будем видеться, но не опускай руки… С этими словами он встал, отряхнул куртку и вышел из магазина, оставив Вэй Ина одного.

***

«Твоюматьтвоюматьтвоюмать» эхом отдавалось в голове при виде Лань Чжаня. Это последний человек, которого Вэй Ин хотел был видеть сейчас. С учетом того, что Цзян Чэн, как оказалось, ничего не заказывал и он зря вышел из дома. Не в силах как-то противостоять напору Лань Чжаня, его усадили в кресло. Он сперва не понимал зачем он хочет с ним поговорить. Что ему вообще надо от него? Вэй Ин много раз представлял этот разговор, но всегда он начинал его и это он извинялся. Но когда Лань Чжань сидел перед ним, извинялся, все чувства покинули его. Он не понимал, что вообще происходит, как реагировать на его слова. Все это было похоже на розыгрыш и все что было сказано вообще не было похоже на Лань Чжаня. Вэй Ин хотел остановить Лань Чжаня, сказать, что это он должен извиниться, но не мог найти сил подать голос. Когда же Лань Чжаня ушел, оставив тетрадь, Вэй Ин смог выдохнуть. Он сполз с кресла, закрывая лицо руками. «Что вообще только что случилось?» Вэй Ин убрал руки с лица и посмотрел на тетрадь. А он и забыл про нее. Вэй Ин взял ее в руки, пролистал и уже хотел убрать себе в рюкзак, но взгляд зацепил разворот. Он много раз стирал и писал заново, но никогда не оставлял ни намека на существование этой композиции. Страницы были все такими же затертыми, но поверх его штрихов были ровные, аккуратные ноты. Это была та самая мелодия, что он всегда играл рядом с Лань Чжанем. Вэй Ин провёл пальцем по нотному стану, будто боялся, что стоит моргнуть — и всё исчезнет. Почерк был не его: слишком ровный, слишком выверенный, каждая нотка стояла точно на своей линии, без единой помарки. Только вот мелодия была узнаваема с первого такта — та самая, что рождалась под его пальцами месяцами, ломаная, робкая, всегда обрывающаяся на одном и том же месте. Он досчитал до знакомого пассажа и сердце сжалось в привычном ожидании провала. Но нотный стан не обрывался. Лань Чжань записал его дословно, со всеми паузами, со всеми неровностями дыхания, которые Вэй Ин сам считал ошибками. Даже то место, где голос предательски дрожал, было отмечено — не исправлено, а именно зафиксировано, будто имело право на существование. А дальше только тишина. Не пустая страница, нет. Просто последний такт обрывался лигой, уходящей за край нотного стана, в никуда. Ни финального аккорда, ни двойной черты, которой заканчивают партитуру. Как будто фраза была произнесена наполовину и повисла в воздухе, ожидая, что кто-то другой скажет следующее слово. Вэй Ин долго сидел так, зажав тетрадь между ладонями. За окном магазина шёл снег — крупный, хлопьями, укрывая город белым одеялом. Он не думал ни о том, чтобы бежать следом, ни о том, что нужно сказать при встрече. Мысли были на удивление тихими, будто внутри наконец что-то перестало кричать. Он закрыл тетрадь, прижал её к груди, как в детстве прижимал к себе учебник по сольфеджио — не потому, что там было что-то важное, а потому что это было единственное, что принадлежало только ему. Потом встал, накинул капюшон и вышел на улицу. Домой он не спешил — впервые за долгое время шёл медленно, вслушиваясь, как капли барабанят по крышам, ловя в этом звуке отголоски того самого пассажа. Дома, когда квартира тонула в темноте, Вэй Ин сел за свой старый синтезатор. Он не включил свет — не хотел, чтобы что-то отвлекало. Открыл тетрадь на той самой странице, положил пальцы на клавиши и заиграл с самого начала. Все было так же, как всегда: тихо, неуверенно, с редкими сбоями там, где раньше подводило дыхание. Но в этот раз, дойдя до оборванной лиги, он не остановился. Пальцы сами нашли продолжение — простое, всего три ноты, но именно те, что должны были там быть. Не потому, что кто-то подсказал, а потому что теперь он знал: место для голоса в этой мелодии всегда ждало его. Мелодия закончилась тихим, почти неслышным аккордом. Вэй Ин посидел ещё немного в темноте, потом достал телефон. Экран засветил комнату холодным светом. Он открыл диалог с Лань Чжанем, где последнее сообщение двухнедельной давности. Он не стал писать «спасибо» или «прости». Вместо этого включил запись, поднёс телефон к клавишам и сыграл всю мелодию заново — от первой ноты до того самого нового, дописанного им самим окончания. Потом, не дав себе времени передумать, отправил голосовое сообщение и положил телефон экраном вниз.