Туда, где видно звёзды

После того как Азирафаэль покинул Сохо, прошло два долгих года. Долгих и неприятных – не только для Кроули, но и для района в целом. Без ангельского присутствия и чуда, когда-то светлый лондонский пейзаж, превратился в сплошную стройку и руины. Вместе с отчаявшимся демоном начало угасать и все остальное. Улицы Сохо не просто опустели – из них будто утекала жизнь. Здания выкупали под перестройку, больше не было ни музыкальных пластинок, ни аромата кофе, разливавшегося через половину улицы: «Дай мне кофе или смерть» закрылся около года назад. Плотный неприятный воздух и толпы строителей – вот во что теперь превратилось это место. Вместе с Ангелом ушли и веселье, и жизнь. Пройдет ещё пару лет – и от былого величия района не останется ни следа. Но если у продавцов и жителей не было выбора, кроме как спасаться от убытков, вызванных неудачной перестройки, загубившей их дом, то у одного конкретного оккультного существа выбор был. И он пал на беспробудный алкоголизм. Вначале Кроули напивался в Бентли, но вскоре и она стала слишком сильно напоминать о Верховном Архангеле с его позолоченным пером. Каждый раз Кроули натыкался то на диски с музыкой, которую слушал только Азирафаэль, то на забытую Ангелом вещь в бардачке. Но если вещи можно выкинуть, то от удушающего запаха избавиться было невозможно. Нотки старых книг, пыли и какао постоянно терзали его обоняние вне зависимости от количества виски в организме. Кроули не ни мог спать, ни спокойно ездить, ни просто сидеть в любимой машине. Все буквально кричало о том, кого он потерял. И тогда демон перебрался в зловонную подворотню, надеясь, что среди мусорных баков и крыс сердце перестанет так гулко биться при любом напоминания о Нем. Действительно, что в этой дыре может ассоциироваться со столь светлым, прекрасным существом, любящим всех? Всех, кроме Кроули, разумеется. Она ведь не могла допустить того, чтобы он хоть раз был счастлив. Конечно же нет. Он ведь задавал вопросы, хотел понять непостижимое, впоследствии пал и теперь расплачивается за свою глупую надежду. Кроули надеялся, что хоть раз Азирафаэль выберет «их». Закроет свои ангельские глаза на его демоническую сущность. Хотя-бы на время забудет о существовании сторон и попытается быть рядом. По-настоящему. Но нет, Кроули вновь надеялся получить ответ – уже не на вопрос, а на собственные чувства, – и снова получил огромное ничто. Да и что могло привлечь небесное создание, сотканное из света, в падшем демоне, испачканном серой и грехом. Вероятно, ответ – ничего. Это следовало принять. Смириться и перестать обижаться на судьбу и высшие силы за это. А как знают все люди и один демон, самый легкий путь заглушить боль лежит через бутылку. Неудивительно, что несчастный прохожий, завернувший не туда, каждый раз натыкался на одну и ту же картину: грязный рыжеволосый мужчина, до этого практически неподвижно лежавший в углу подворотни в окружении бутылок, крыс и зловонного запаха, поднимал голову, приспускал черные разбитые очки, обнажал янтарные змеиные глаза, кривил губы в злобном оскале и вновь отворачивался к грязной кирпичной стене. В таком существовании дни тянулись тягуче медленно. Единственное, что хоть сколько-нибудь менялось, – это небо. Серые стены не позволяли видеть, что происходило в Сохо: закрылся ли очередной магазин, стали ли дороги еще грязнее, появились ли на улицах новые рабочие. Но вот небо... Оно почти ежедневно радовало Кроули своими красками. Казалось, это было единственное, что ещё оставалось ярким в существовании демона. Постепенно холодало. Проливные лондонские дожди сменялись легким снегом и вечно пасмурным небом, которое лишь под вечер окрашивался то в синий, то в алый, иногда в желтоватый цвет. В дни, когда снег валил часами, Кроули лишь с цоканьем натягивал тряпку, найденную в мусорном баке и служившую ему одеялом, после чего вновь отворачивался к стене, ожидая, пока погода улучшится, голова перестанет так нещадно болеть, и он сможет продолжить опустошать ту красивую бутылку бренди, что сейчас одиноко валялась на земле. Такое существование демона вполне устраивало. Ежедневно дрожа то ли от холода, то ли от непомерного количества алкоголя в крови, он смотрел безучастным взглядом в стену, не выражавшим ровным счетом ничего. Казалось, будто от того яркого, волевого Кроули-весельчака не осталось совершенно ничего. Он чувствовал себя пустой оболочкой, оставленной на растерзание времени. Того Кроули уже не существовало. Нет. Тело осталось на земле, а душа, если она у него вообще есть, что вряд ли, витала далеко среди звезд. Каждый день, накачивая себя янтарным ядом, Кроули видел свои лучшие творения. Летал возле Бетельгейзе, махал рукой Ригелю, будто тот мог поприветствовать его в ответ, облетал Антарес и наконец подолгу задерживался у самой прекрасной и любимой звездной системы – Альфы Центавра. Когда-то он хотел собрать вещички и убежать туда. Это было в прошлой жизни. В той, где неизменно присутствовал его Ангел, пытавшийся творить добро ради человечества. Впрочем, только ради него Кроули и остался. Нашел в себе силы выступить против обеих сторон, плечом к плечу с Азирафаэлем. Более того, не только выжил – он спас Землю, выбил для них спокойную жизнь. Ненадолго, правда, но все же. Казалось бы, ради чего все это? Все равно ни Ангела рядом, ни спокойной жизни. Одно большое ни-че-го. В такой же, как и все остальные, промозглый вечер марта, когда Кроули думал, ради чего прожил все эти тысячи лет, или, по крайней мере, пытался думать, ведь уже несколько часов его нещадно ломило от похмелья, в подворотню зашел он. Седовласый дедушка с добрыми глазами, в поношенном кардигане и местами протертых штанах, каждую неделю приходивший сюда выбрасывать мусор. Он никогда не замечал сгорбленное в углу существо в порванной черной одежде, но в этот раз взгляд полуслепых карих глаз зацепился за дрожащую фигуру. – Мистер, Вам плохо? – дедуля встревоженно подошёл к человеку, который так усердно пытался удержать содержимое своего желудка при себе. – Отвали, – сквозь сжатые зубы выдавил Кроули. – Я-то, конечно, отвалю, но тебе, сынок, может, скорую вызвать, а? – густые, поседевшие от возраста брови укоризненно нахмурились при виде горы пустых бутылок, разбросанных рядом с мужчиной. – Ты бы завязывал с этим. Я тоже так упивался, когда жена умерла, а потом взял себя в руки: огородом занялся, с внучатами нянчусь. Боль проходит, парень, а жизнь ведь одна. Ответом на жизненные наставления ему стал лишь стон боли. После того как у демона окончательно закончились чудеса, похмелье превратилось в настоящий вид пытки. Его тело ломило, выкручивало и снова ломило. Череп будто сжимали стальные тиски, а мозги бурлили, грозясь выплеснуться наружу. Желудок словно превращался в отдельное существо, мечтавшее покинуть эту несчастную оболочку и начать жить своей, отдельной жизнью. Впрочем, все проходило через несколько часов, когда Кроули вновь накачивал себя до отключки и продолжал путешествие меж звезд. Отдышавшись после очередного спазма, прошившего все тело, Кроули наконец смог связать слова в предложения: – Мне плевать на твой огород. Плевать на внуков. Я сам решу, что для меня лучше. – Ну как знаешь. – Старик скептически приподнял бровь, глядя на то, какое «лучше» выбрал для себя молодой человек. – Но все же не губи ты себя. Многие вещи решаемы, а вот смерть – нет. Мужчина ушел, а демон ещё долго смотрел в стену. – «Огород... Да этот старик смешон. Какой нормальный демон станет полоть грядки, сажать помидоры или клубнику? А вот садоводство...» – Кроули сдавленно выругался, когда очередная вспышка боли пронзила желудок, и потянулся к практически допитой бутылке. Временами, когда демон был достаточно трезв, хотя для обычного человека это состояние все равно означало бы «отвратительно пьян», он вспоминал слова старика о том, чтобы взять себя в руки и заняться чем-то более существенным, чем постоянное пьянство. Эти мысли были мимолетными, редкими импульсами на краю сознания. Они месяцами изредка всплывали в голове демона, но Кроули не придавал им особого значения, желая лишь одного – как можно скорее напиться. Один из череды одинаковых дней начался не с боли в голове или желудке, а с неестественной, удушающей темноты. Кроули привык видеть островок неба боковым зрением, едва приходил в себя. Но не сегодня. Сегодня что-то изменилось. Небо над его подворотней – единственное, что не подвергалось изменениям, единственное, что оставалось его небольшой радостью, – исчезло. Проморгавшись и подняв опухшие глаза вверх, Кроули увидел грязный серый брезент. Работа шла слишком быстро. За те часы, что демон провалялся в отключке, рабочие возвели строительные леса вплотную к проему подворотни, а сверху натянули брезент, чтобы обломки кирпича не летели вниз. Его небо закрыли. Его единственную краску заменили серой тряпкой. Кроули рывком сел, и бутылка бренди, стоявшая рядом, покачнулась. Звук удара стекла о каменную кладку заставил его невольно дернуться. Он долго и непонимающе смотрел в этот своеобразный потолок. Пьяный мозг не мог до конца осознать, что произошло. Брезент был натянут туго, почти вплотную к краям проёма. Ни расписанного солнцем неба. Ни звезд. Ни Альфы Центавра. Ничего, кроме затхлой ткани, впитывающей в себя строительную пыль. Внутри что-то надломилось. Хотя, казалось бы, после всего, через что он прошел, что там ещё могло сломаться?Но вдруг Кроули кристально ясно осознал, что Сохо больше не был его домом. Он стал клеткой, которая сжималась с каждым днем. Сначала ее границами стал книжный. Затем – Бентли. Под конец – это курортное местечко. Казалось, если он останется здесь еще хоть на день, то окончательно потеряет себя. Растворится в шуме, пыли и грязи. Кроули поднялся, шатаясь от слабости и резкого прилива адреналина, почти полностью вытеснившего хмель из головы. Его движения были неуклюжими, но в них впервые за два года появилась цель. Он посмотрел на свои руки – грязные и дрожащие. Затем – на пустые бутылки, валявшиеся вокруг. В голове набатом стучала одна-единственная мысль: «Ты прав, дед. Огород или черт знает что еще, но только не оставаться здесь». Идя по грязной улице в сторону Бентли, Кроули мысленно благодарил себя за собственную предусмотрительность. Незадолго до того, как лимит чудес исчерпался, он сотворил себе банковскую карту с астрономической суммой на счете. Выпивку ведь нужно было за что покупать, верно? Это огромное чудо стоило ему всех остальных, куда менее значительных, которые он теоретически ещё мог бы сотворить, но Кроули ни на секунду не жалел о содеянном, а сейчас и вовсе откровенно гордился собой. Еще до того, как приблизиться к риелторскому агентству хоть на метр, Кроули уже знал, где будет жить. Саут-Даунс. Чудное место с прекрасными пейзажами. Холмы, плавно переходящие в морские утесы. Деревни, окружённые лесами и пастбищами. Идеальное место для сада и тихой жизни. Кроули ехал по городу с привычной скоростью, вдове превышающей допустимую для этой части Лондона. Грязь на одежде и раскалывающаяся голова были пустяками, не заслуживающими внимания. Демону казалось, что, если он замедлиться хоть на секунду, начнет думать о чем-то, кроме садоводства, то уже не сможет оставить Сохо и книжный магазин. Развернется и поедет обратно в свою дыру, чтобы догнивать там оставшееся ему время. На чистом адреналине Кроули добрался до агентства в центре Лондона под названием «Knight Frank», через которое он уже приобретал квартиру в Мэйфере. О том, как сейчас выглядит, демон даже не задумался. Поэтому искренне разозлился, когда два огромных охранника попытались выпроводить из здания «грязного бомжа», от которого он теперь действительно почти ничем не отличался. То ли это было чудо, то ли знак самой судьбы, но от угроз вывести его силой Кроули спасла миловидная риелтор средних лет, с которой он ещё в двухтысячных заключал договор о покупке квартиры. – Энтони Джей Кроули! Отпустите его, этот человек – наш клиент! – охранники с явной неохотой и настороженностью разжали руки на плечах оборванца. – Что с Вами приключилось? Вы ни капли не изменились... вот только выглядите так, будто Вас… – женщина занялась, пытаясь подобрать слова помягче. – Будто в дерьме измазали и сверху трактором проехались. Знаю. У вас в конторке есть что-нибудь в Саут-Даунсе? – риэлтор на секунду задумалась, затем жестом пригласила его следовать за собой. Разложив перед Кроули несколько толстых папок, она начала рассказывать о каждом варианте. – На примете сейчас есть три коттеджа. Первый – шоколадный коттедж в окрестностях Арундела. Это классика, коттедж XVI века с открытыми дубовыми балками, низкими потолками и камином. Находиться недалеко от местного паба и церкви. – Кроули усмехнулся от пришедшей в голову шутке, но промолчал. – Вариант хороший, но статус исторического поселение накладывает строгие ограничения на любые изменения и ремонт. Вы не сможете просто так заменить окна или перепланировать участок. – Демон поморщился и сразу отмахнулся от этого варианта. Какой смысл покупать дом, если не можешь менять его по своему вкусу? Женщина понимающе улыбнулась и открыла следующую папку. – Современный эко-коттедж в долине близ Питерсфилда. Скрытый от посторонних глаз. Здание с панорамными окнами, геотермальным отоплением, минималистичным дизайном. К слову, внутри он очень похож на Ваше прошлое жилище. Много света, простора, все преимущества современных технологий посреди дикой природы. Единственный недостаток – если что-нибудь сломается, ремонт обойдется в круглую сумму. – Она вопросительно посмотрела на Кроули, но тот лишь молча указал на третью папку. – Последнее, что могу предложить, – фермерский коттедж с участком в районе Льюиса. Он окружен целым акром собственной земли, на которой уже растет фруктовый сад. – Кроули ухмыльнулся. Он уже знал, где будет жить. – Идеальное место для тех, кто мечтает завести большой огород или просто наслаждаться тишиной, вдали от соседей. Из минусов, разумеется, изоляция. Живя на отшибе, до ближайшего супермаркета придется добираться на машине минут пятнадцать. – Идеально. Сколько? – закинув ногу на ногу, он криво улыбнулся женщине. – Семьсот пятьдесят тысяч фунтов стерлингов. – риелтор ответила улыбкой, явно предвкушая лёгкую сделку без головной боли. – Документы подпишем после осмотра дома? – Естественно. – На губах Кроули впервые за последние несколько лет играла тусклая, но искренняя улыбка. У него вновь появилось что-то свое. Когда-то таким была Бентли. И это чувство было почти забытым. Покупка дома была не просто прихотью – она была его возражением. Возможно, это тоже была попытка сбежать от реальности, но куда более здравия, чем топить себя в бутылке и ночевать черт знает где. И, пожалуй, его «возрождение» было прекрасным. Двухэтажный коттедж, из кремня, дополненный вставками из красного кирпича по углам и вокруг окон. Крыша, покрыта, старой черепицей, местами уже заросла мхом. Фасад оплетала ползучая глициния (которую Кроули даже не собирался трогать). Вокруг раскинулось почти бескрайнее поле. Целый акр земли в его распоряжении, и демон уже прекрасно представлял, во что превратит его в ближайшие годы. Нетронутая земля плавно переходила в сад возле дома. Старые яблони, груши, небольшой огород и ягодные кусты. С террасы из песчаника, открывался великолепный вид на холмы. Когда Кроули вошёл в дом, перед ним предстала просторная гостиная с низкими потолками и камин из необработанного камня. Окна были небольшими, но глубокими, надёжно удерживали тепло и делали комнату немного уютней. Дальше располагалась просторная кухня-столовая с массивным деревянным столом, кухонным гарнитуром вдоль стены и выходом прямо в сад. Полы во всем доме были выложены широкой дубовой доски. На втором этаже располагались несколько спален: главная и две гостевые, почти не отличавшиеся друг от друга. Стены были выкрашены в мягкие желтые тона. Большая кровать с деревянным изголовьем. Рядом – старый комод и пара удобных кресел, расставленных у окна с видом на долину. Пол устилал шерстяной ковер, по которому, вероятно, будет приятно ходить босиком. Ванная представляла собой просторную комнату, в которой, казалось, было все. Чугунная ванна на львиных лапах, встроенный шкаф для полотенец из выбеленного дуба, большое зеркало в тяжелой деревянной раме. Туалет, раковина и даже просторная душевая кабина в углу. Стены были облицованы плиткой «метро», а про выложен натуральным сланцем. Замерев в гостиной, Кроули будто услышал, как ветер гуляет над холмами, а в саду распевают птицы. Лучшего места для него и быть не могло. Раньше демон считал, что ему будет хорошо везде, где есть его Ангел. К сожалению, он ошибся. Но после того, как судьба сыграла с Кроули злую шутку, ему все же посчастливилось найти свое место. Место, где были лишь тишина природы и одинокий дом на холме. – Это прекрасное место. – с лёгкой грустью произнес Кроули, еще раз оглядываясь по сторонам. – Давай я подпишу все, что нужно, ты отдашь мне ключи, и мы разойдемся. Несколько десятков листов документов и один чек на крупную сумму спустя Кроули остался в гостиной один, слушая скрип колес уезжающей машины. Он простоял без движения несколько часов, пока воображение рисовало ему картинки великолепного сада, которым он займется сразу после того, как хорошенько выспится. Выйдя из своеобразного оцепенения и наконец разжав руку, так крепко стискивавшую ключи, что на ладони остались красные следы, Кроули направился к припаркованной неподалеку Бентли, чтобы забрать несколько одиноких коробок с цветами и свои немногочисленные пожитки. Растения сразу же заняли место на широком каменном подоконнике. Два фикуса смотрелись там удивительно правильно. Будто были именно там, где им и следовало быть. Как и самому Кроули. Листья сразу же потянулись к пробивающимся через окно солнечным лучам, которых им так не хватало за тонированными стеклами машины. Он давно их не поливал и почти не ухаживал, но частичка демонического чуда, сохранившаяся в цветах, помогла им пережить равнодушие хозяина и остаться хотя бы наполовину зелёными. Грустно улыбнувшись растениям и безмолвно прося у них прощения за долгое отсутствие, Кроули принялся разбирать коробку с вещами. Первым делом он достал потертую картину «Мона Лиза». Она была предметом его особой гордости. Ещё в далеком XVI веке демон сам, без помощи чудес, сумел уговорить Леонардо да Винчи написать для него вторую версию. Следом он вынул несколько комплектов одежды, несколько лет как вышедших из моды. Домашний телефон. А под ним – её. Выцветшая от времени фотография, на которой они с Азирафаэлем стояли, держа в руках винтовку. Снимок мелко дрожал в его пальцах. Кроули задумчиво нахмурился. Он точно помнил, что фотография с сорок первого года оставалась у Ангела. Так что же она забыла на дне коробки с его барахлом? Что ж... Если Азирафаэль чудом отправил ее демону, словно говоря: «Не желаю видеть в своем книжном ни единого напоминания о тебе», желая сильнее ранить растерзанное сердце, то у него практически получилось. Кроули слишком хорошо помнил тот день. Боль в ногах после церкви. Дрожь в руках, когда он наводил ружье на лицо Азирафаэля. Тщательно скрываемый страх перед возможным разоблачением. И эйфорию после их не-свидания в уютном книжном при свечах, когда им вновь удалось выйти сухими из воды. Как бы это странно ни звучало, тот день был одним из самым счастливым в жизни Кроули. Он с горькой ностальгией вспоминал его и отдал бы многое, чтобы прожить этот короткий эпизод своего тысячелетнего существования ещё хотя бы один раз. Поставив фотографию на холодный камень камина, Кроули направился в душ. Пора было смыть с себя эту пыль, грязь, и черт знает что еще. Провести несколько часов под обжигающими струями воды, а затем проспать как минимум неделю в настоящей постели, под теплым одеялом. Идеальный план, который Кроули не собирался нарушать ни при каких обстоятельствах.