Когда грязь превращается в соблазн

Сон Джэ всегда был таким. Человеком без якорей, которого невозможно было удержать, запереть в четырёх стенах или заставить жить по правилам. Если он не пропадал сутками со своим союзом, по уши увязая в разборках, от одного упоминания которых у нормальных людей шёл мороз по коже, то зарывался сюда, в этот серый бетонный подвал. Компьютерный клуб был его личной глушилкой, ментальной анастезией. Местом, где он мог просто выключить перегретые мозги, тупо утыкаясь в пиксели, пока вокруг него клубился тяжёлый сигаретный дым, пахло дешёвой химической вишнёй энергетиков и орали малолетки. Я часто ловила себя на мысли, что если разложить наши отношения на сухие факты, я не смогу объяснить ни одного своего поступка. Я не знала, почему я всё ещё с ним, почему не оборвала эту связь ещё на первых месяцах отношений, почему не выбрала кого-то понятного, предсказуемого и безопасного. Я даже не помнила, в какой конкретно момент Сон Джэ умудрился прорасти в мою жизнь настолько глубоко, что стал её главным нервным окончанием. Но сильнее всего меня мучил другой вопрос, ответа на который у меня не было: как этот циничный, наглухо непробиваемый парень вообще умудрился влюбиться в такую, как я? Что он во мне нашёл, когда вокруг него крутились девицы, жаждущие его внимания? Наша любовь никогда не была похожа на красивые книжные романы или сопливые драмы из телевизора. Она была дефектной, надломленной, вывернутой наизнанку, но от этого парадоксально ещё более настоящей. Мы просто проявляли её так, как умели, калеча и спасая друг друга одновременно. Сон Джэ дико, до какого-то животного исступления меня желал. Он мог исчезнуть на несколько дней, заставив меня сходить с ума от неизвестности и проверять сводки новостей, но потом всегда возвращался — помятый, весь в ссадинах и ранах, — и молча сгребал меня в охапку, утыкаясь носом в шею так, словно я была единственным чистым местом во всём его грёбаном мире. А я… я просто отдавала ему всю себя. Без остатка, без чувства самосохранения, растворяясь в нём до той черты, за которой собственное «я» перестаёт существовать. Наверное, именно поэтому сегодня во мне что-то окончательно перегорело. Мне просто надоело быть спасательным кругом, о котором вспоминают только тогда, когда начинают тонуть. Надоело сидеть в пустой квартире и ждать, пока он соизволит закончить свои бесконечные дела или наиграться. Тяжёлая железная дверь клуба поддалась с глухим, надрывным скрипом. В лицо тут же ударила душная волна спёртого воздуха, насквозь пропитанного чужим потом и матом. На секунду даже глаза заслезились от этого контраста с ночной уличной прохладой.  Я медленно пошла по полутёмному проходу между рядами, безошибочно выцепляя взглядом его сутулую спину в самом дальнем, глухом углу зала. Пятый ряд. Его место, за которым он всегда сидел, куда не долетал свет от стойки администратора. Сон Джэ сидел в глубоком кресле, полностью погружённый в виртуальную бойню, и его пальцы с методичным, глухим треском вбивали клавиши в мембрану, словно он прямо сейчас кого-то убивал. Я подошла со спины и остановилась прямо у него над душой, нависая тенью и перекрывая и без того блеклый свет, падающий из прохода. Ноль реакции. Сон Джэ даже глазом не повёл — только сильнее подался вперёд, почти утыкаясь носом в экран, где в бешеном темпе сменялись серые и красные вспышки. На его скулах гуляли жёсткие желваки, а пальцы с такой силой херачили по клавиатуре, будто он пытался пробить пластик насквозь. — Сон Джэ, — позвала я. Тихо, но так, чтобы перекрыть этот стук. Он лишь мазнул пальцем по правому наушнику, сдвигая амбушюр чуть выше уха, но взгляд от монитора не оторвал ни на миллиметр. На лице отражался синеватый свет экрана, делая кожу мертвенно-бледной, а зрачки за очками — большими.  — Бля, подожди секунду, у меня тут… Бля-я-ять, — выплюнул он сквозь зубы, даже не пытаясь смягчить тон. Из его рта пахнуло горьким табаком и каким-то приторным энергетиком. — Свали в туман на пять минут, ладно? Не вовремя. — Не вовремя? — внутри меня что-то уродливо перекрутилось, превращаясь в чистую, обжигающую ярость. Я сделала шаг вперёд, вжимаясь бедром в подлокотник его потрёпанного кресла. — Я ждала тебя три часа, Сон Джэ. Три сука часа под твоим подъездом, пока ты отключал телефон. Ты сказал, что у тебя дела с пацанами. Вот это  твои дела? Этот блядский притон? — Да заткнись ты, под руку же говоришь, — рявкнул он, и его левая рука на клавиатуре сделала судорожное движение. На экране его персонаж дёрнулся и повалился в грязь. Сон Джэ сматерился, откидываясь на спинку кресла и со стуком бросая мышку на коврик. — Пиздец. Ну всё, слил нахуй. Довольна? Чего ты опять доебалась на ровном месте? Он наконец-то повернул ко мне голову. Глаза красные, злые, смотрят в упор с этой его фирменной, ублюдской ухмылочкой, которая всегда служила ему щитом. Ему было плевать на мою обиду. Для него я сейчас была просто досадной помехой, которая испортила ему катку. — На ровном месте? — я наклонилась ближе, так, что наши лица оказались почти на одном уровне, и я почувствовала исходящее от него горячее, злое тепло. — Ты вообще соображаешь, что ты делаешь? Ты пропадаешь сутками, я хрен знаю, живой ты вообще или тебя где-то в канаве закапывают, а ты сидишь здесь и делаешь из меня дуру! Мне надоело, Сон Джэ. Мне, блять, просто надоело выпрашивать твоё время, пока ты пялишься в эту хуйню. Ты в очках ходишь из-за своей лудомании.  Сон Джэ лениво обвёл взглядом моё лицо. Желваки на его щеках утихли, уступая место какому-то тяжёлому, тёмному раздражению. Он не собирался извиняться. Вместо этого он привычно пошёл в атаку, решив выставить меня истеричкой, чтобы побыстрее закрыть тему. Он медленно положил руку на колесо мышки, давая понять, что разговор окончен, и снова перевёл взгляд на загружающийся экран. — Да кто тебя просит выпрашивать, а? — Сон Джэ резко подался вперёд, и его кресло жалобно взвизгнуло металлическими пружинами. Он со стуком впечатал ладонь в стол прямо рядом с моей рукой. — Я тебе че, на поводке ходить должен? Я занят был, тебе ясным языком сказали. Какого хуя ты тащишься сюда и устраиваешь этот цирк? — Занят он был! В игрушки играть — это твои сука дела?! — я уже не контролировала громкость. В груди всё горело от несправедливости, от этих его пустых глаз, в которых не было ни капли вины. — Ты за дуру меня держишь? Ты думаешь, я буду вечно сидеть и ждать, пока его высочество соизволит вспомнить, что у него вообще-то девушка есть?! Наш ор начал перекрывать даже фоновый гул клуба. С соседнего ряда послышался шорох — пара малолеток в худи заерзали на стульях, вытягивая шеи, чтобы рассмотреть, кто там так бешено выясняет отношения в углу. Парень через проход вообще снял один наушник и уставился на нас округлившимися глазами, забив на свой собственный монитор. Сон Джэ это заметил. Его взгляд на секунду метнулся по сторонам, тяжелея и наливаясь опасной, тёмной яростью. Сон Джэ ненавидел, когда кто-то совал нос в его дела. — Рот закрой, — процедил он сквозь зубы, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала его бешеное, прерывистое дыхание. — Сказал же — дома поговорим. Не выноси мне мозг при пацанах, блять. — Да плевать мне на твоих пацанов! И на твой клуб грёбаный плевать! — выкрикнула я прямо ему в лицо, окончательно срывая тормоза. — Ты ублюдок, Сон Джэ! Эгоистичный, зацикленный на себе ублюдок! В этот момент из третьего ряда, где сидела какая-то местная компания постарше, донёсся недовольный, хриплый голос: — Слышите, вы, парочка ебаная, завалитесь! Дайте доиграть спокойно, заебали орать на весь зал, идите на улицу отношения выясняйте.  На секунду в воздухе повисла звенящая, душная тишина. Мы с Сон Джэ одновременно замерли, зафиксировав взгляды друг на друге, а в следующий миг — так же синхронно, не сговариваясь, резко повернули головы в сторону подавшего голос парня. Нас переклинило в одну и ту же секунду. — Ебало завали,— рявкнула я, шагнув в проход. — Ебало завали! — одновременно со мной отрезал Сон Джэ, даже наполовину приподнявшись со своего кресла с таким видом, будто готов был прямо сейчас перемахнуть через стол и разбить чужую клавиатуру об эту недовольную голову. Наш двойной выпад сработал идеально. Тот парень мгновенно сдулся, что-то пробурчал себе под нос и торопливо натянул наушники обратно, утыкаясь в монитор. Соседние ряды тоже резко сделали вид, что безумно заняты своими экранами, и уставились в неон. Повисла глухая тишина, в которой было слышно только наше тяжёлое, загнанное дыхание. Сон Джэ медленно опустился обратно в кресло. Злость из него никуда не ушла, но этот инцидент, кажется, вернул ему прежнюю наглую уверенность. Он снова пошёл в атаку, ухмыляясь этой своей ублюдской, защитной улыбкой. Он лениво закинул руку на спинку сиденья, обвёл меня потемневшим, оценивающим взглядом с ног до головы и, поправив наушники на шее, тихо, но отчётливо выдал: — Так сильно соскучилась, что аж мозг мне вытрахать решила? — Сон Джэ прищурился, и в его глазах блеснул огонёк. Он наклонился чуть вперёд, понижая голос до хриплого шёпота, который предназначался только мне. — Ну так опустись под стол и займись делом, раз тебе делать нехуй. Сделай приятное парню. Только смотри, провода ногами не задень, у меня новый раунд через минуту начнётся. Он ухмыльнулся — широко, нагло, абсолютно уверенный в себе. Сон Джэ знал, что я гордая. Он был уверен, что после таких слов я либо дам ему пощёчину, либо развернусь и уйду. Для него это был идеальный, проверенный способ выйти из спора победителем и заставить меня замолчать. Я посмотрела на его губы, на эту ублюдскую ухмылку, на его покрасневшие глаза. И внутри вдруг щёлкнуло. Я не хотела уходить. Больше того — эта его грязная, брошенная ради стёба фраза вдруг отозвалась во мне диким, сумасшедшим импульсом. Мне до дрожи, до ломоты внизу живота захотелось сделать именно это. Заткнуть его, сломать эту его наглую спесь, заставить его задыхаться и принадлежать мне прямо здесь, в этом вонючем углу. По-своему, извращённо, но забрать его себе целиком. Вместо того чтобы развернуться, я молча шагнула к соседнему свободному креслу, пододвинула его вплотную к его стулу и села рядом. Сон Джэ на секунду замер, не ожидая, что я останусь. Его ухмылка слегка сползла. Он потянулся к мышке, на экране уже пошёл отсчёт до нового раунда, но я видела, что его внимание уже расколото на части. Я положила ладонь ему на колено. Сквозь плотную ткань брюк я почувствовала, как под моей рукой тут же натянулись и окаменели его мышцы. Он не повернул головы, уставился в монитор, но пальцы на клавиатуре едва заметно дрогнули. Воздух между нами стал таким густым и горячим, что казалось.  Я медленно сползла с кресла на колени, прямо в узкий, тёмный проём под столом, исчезая из поля зрения зала. Гудящий системный блок обдал лицо сухим, нагретым воздухом. Здесь, внизу, пахло только железом и Сон Джэ. Весь остальной мир с его шумом и неоном моментально отрезало. Я протянула руки, уверенно ложась ладонями на его бёдра, чувствуя, как сверху донёсся его резкий, судорожный вздох. Сон Джэ замер. Раунд начался, на экране уже вовсю стреляли, но его мышка на столе больше не двигалась. — Ты че..ты че,блять, творишь? — его голос сверху прозвучал непривычно глухо, сорвано, полностью лишённый недавней спеси. Он нагнулся, заглядывая под стол, в эту кромешную темноту. Его лицо оказалось в полутени, но я видела, как бешено округлились его глаза. В них больше не было издевки — только чистый, незамутнённый шок. Он сунул руку вниз, хватая меня за запястье, пытаясь перехватить мои пальцы, которые уже уверенно нащупали ширинку. Но хватка у него была слабая, нерешительная, словно он сам до конца не верил в происходящее. — Какого хрена ты делаешь? Сдурела совсем? — зашептал он, судорожно оглядываясь на проход, где всё так же кликали мышками другие парни. — Встань. Встань нормально, тебе говорят, тут люди вокруг.  — Ты же сам этого хотел, Сон Джэ, — тихо, почти беззвучно произнесла я, притираясь щекой к его колену и снизу вверх глядя на его растерянное лицо. — Сам же сказал. Так чего ты теперь дёргаешься? Сон Джэ резко втянул воздух сквозь зубы, когда я расстегнула ширинку, и его пальцы, до этого сжимавшие моё запястье, вдруг бессильно разжались, оставляя на коже лишь горячий след. Он попытался что-то сказать, выдать очередное ругательство, чтобы вернуть себе статус главного, но из горла вырвался только рваный, тяжёлый стон. — Сука… — выдохнул он, откидываясь обратно на спинку кресла. — Какая же ты сучка-а.  Сверху послышался глухой стук — его пальцы вслепую, чисто на автомате упали обратно на клавиатуру, пытаясь имитировать, что он все еще играет. Но его бёдра под моими ладонями мелко дрожали, выдавая его с головой. Он был полностью в моей власти. Сон Джэ снова судорожно вздохнул, когда я провела ладонью по его белью, медленно очерчивая контуры плоти — горячей, тяжёлой, с каждым моим движением становящейся всё крупнее и твёрже. Я потянула эластичную ткань вниз, освобождая его, и моё рваное дыхание тут же обожгло эту и без того раскалённую, наэлектризованную кожу. Наверху послышался хаотичный, рваный стук по клавишам — Сон Джэ пытался делать вид, что контролирует хотя бы персонажа на экране, но его ноги в этой нервно дрожали. Его буквально колотило от предвкушения.я мягко, но уверенно обхватила пальцами его член у самого основания, а вторую ладонь тяжело опустила ему на бедро, чуть сжимая пальцы, словно пытаясь унять этот его тик, усмирить его дрожь.  Я вела ладонь вверх, чувствуя под пальцами каждую напряжённую вену, а затем плавно, почти невесомо опускала её к самому основанию. Я растягивала каждую секунду, прекрасно понимая, насколько сильно его изводит это томительное, мучительное ожидание. Сверху, сквозь гул вентилятора, донеслось его сдавленное, хриплое бормотание — Сон Джэ сквозь зубы матерился, умоляя меня двигаться быстрее, сорваться на его привычный, рваный темп. Но внутри меня росла дикая, сладкая уверенность. Как бы мне самой ни хотелось поддаться этому импульсу, я назло сжала пальцы чуть крепче и повела рукой ещё медленнее, смакуя каждую каплю его вынужденной покорности. Я подалась вперёд, окончательно ломая между нами последнее расстояние. Мои губы мягко обхватили горячую головку, а кончик языка медленно очертил её контур. Сон Джэ над моей головой судорожно выгнулся, и я тут же сжала пальцы у основания его члена, беря все кольцо, и скользнула ниже, заставляя его принять меня глубже.  Сон Джэ с глухим стуком откинулся затылком на спинку кресла, и из его груди вырвался рваный, запредельно томный стон. Он до боли прикусил собственную губу, отчаянно пытаясь не издать больше ни звука. Его всегда, сколько я его знала, дико привлекал этот больной риск пойманным во время интима. Но сейчас, когда я сидела на коленях под столом, всё его эго куда-то испарилось. Теперь он судорожно, до побелевших пальцев вцеплялся в подлокотники и делал всё возможное, чтобы нас не заметили. Чтобы никто из парней в зале даже не повернул голову в наш угол. Я подалась ещё ниже, накрывая его губами полностью, заставляя его член до упора уйти мне в горло. Глаза обожгло слезами от резкого, глухого давления, но я не отстранилась. Наоборот — сжала ладонь на его бедре сильнее, фиксируя его.  Сверху раздался хриплый, почти задушенный звук. Сон Джэ резко подался вперёд, его пальцы сорвались с клавиатуры и мёртвой хваткой вцепились в мои волосы на затылке. Его ладонь была горячей, тяжёлой, и он сжал пряди слишком сильно, грубо, потянув меня на себя в отчаянной попытке перехватить инициативу и самому задать темп. Он хотел подчинить себе эти движения, вернуть привычную власть, которая утекала у него сквозь пальцы с каждой секундой. Но я упрямо замерла, напрягая шею, сопротивляясь его давлению и не позволяя себе двигаться так, как хочется ему. — Блять… пусти, — Сон Джэ нагнулся к самому проёму под столом, его тяжёлое, рваное дыхание опалило мне макушку. Он тяжело, прерывисто дышал, едва сдерживая рвущийся наружу стон. Пальцы в моих волосах дрожали от напряжения. — Хватит, слышишь? Не бери так глубоко, задохнёшься же, дура.  Он попытался аккуратно потянуть меня вверх, заставляя немного отпрянуть, высвободить его из этого удушающего плена. Его лицо сейчас было совсем близко — губы искусаны, на лбу проступила тонкая испарина, а взгляд тёмных глаз был абсолютно расфокусированным.  — Просто… быстрее, — процедил он сквозь зубы, утыкаясь лбом в край стола и зажмуриваясь до белых пятен перед глазами, лишь бы не смотреть на монитор, где его команду уже разносили в пух и прах. — Двигай рукой… и языком, сука, быстрее. Я сейчас сойду с ума здесь, слышишь? Заметят же, идиотка.  В его голосе, обычно таком холодном и издевательском, сейчас сквозила чистая, оголённая беспомощность. Он умолял, хоть и пытался приказывать по привычке. Я скользнула взглядом по его натянутым, дрожащим бёдрам, по побелевшему отростку его ключицы, синеющему в полумраке, и поняла, что окончательно победила. Его контроль трещал по швам. Я чуть приподнялась, выпуская его ровно настолько, чтобы дать себе сделать короткий вдох, но рук не убрала. Наоборот, моя ладонь на его члене сжалась до предела, и я снова поймала его взгляд. — Не заметят, Сон Джэ, — прошептала я губами прямо по его влажной коже, чувствуя, как его тело испуганно и сладко содрогается от этого интимного прикосновения. — Если ты будешь сидеть тихо. Я не стала ускоряться, как он просил. Вместо этого я перевела всё в плотные, тягучие движения ладони, ритмично сжимая пальцы и одновременно продолжая дразнить его губами и языком. Сон Джэ окончательно сдался. Он больше не пытался перехватить инициативу или командовать — его пальцы в моих волосах ослабли, просто удерживая мою голову на месте.  Наверху, на экране, всё было кончено, но Сон Джэ уже не видел экран. Его грудь ходила ходуном, он судорожно хватал ртом воздух, закинув голову назад так, что на шее до предела натянулись жилы. Под моими ладонями его бёдра сводило мелкой, неуправляемой судорогой. Концентрация адреналина, страха быть пойманным и чистой, концентрированной за последние недели страсти достигла предела. — Всё… блять, я сейчас… — задушенно выдохнул он, и его пальцы судорожно, до боли впились мне в плечи. На последних секундах я перешла на хлёсткий, быстрый темп одной лишь рукой, доводя его до точки невозврата. Сон Джэ резко выгнулся в кресле, его тело на мгновение одеревенело, и он сдавленно, хрипло застонал прямо в потолок компьютерного клуба, кусая собственные губы до крови, чтобы не закричать во весь голос. Горячая, густая жидкость брызнула ему на живот и на моё лицо, мазнув по подбородку и щеке. Он кончал долго, тяжело, крупно вздрагивая всем телом, пока из него выходили остатки того глухого раздражения и злости, с которыми мы начинали этот вечер. В полумраке под столом повисла оглушительная тишина, разбавляемая лишь его загнанным, свистящим дыханием. Сон Джэ бессильно обмяк в кресле,  откинув голову назад. Его взгляд, обычно такой цепкий и наглый, сейчас был абсолютно стеклянным и пустым. Я медленно подняла руку, пальцем собрала горячие капли с собственной щеки, а затем, не отрывая взгляда от его ошалевших глаз, открыла рот и слизнула всё до единой капли, спокойно проглатывая. На его лице отразился секундный ступор — Сон Джэ явно не ожидал от меня этого. Я стерла остатки спермы с лица тыльной стороной ладони, медленно поднялась на ноги и поправила одежду. Сон Джэ сидел внизу, помятый, с растёгнутыми брюками, и снизу вверх смотрел на меня так, словно впервые в жизни видел по-настоящему. На его лице не осталось и следа от прежней ухмылки. Я посмотрела на него сверху вниз, закинула сумку на плечо и тихо, но кристально отчётливо произнесла: — Жду тебя на улице через пять минут. Не придёшь — заблокирую везде. И, развернувшись, я пошла к выходу из клуба, оставляя его одного в этом клубе собирать мозги в кучу.