Just a bit gay

— Я ему надоел. — Думаю, тебе хватит, приятель, — сказала барменша. Макс покачал головой. Он не был пьян. Может, слегка навеселе, совсем чуть-чуть, но он не был пьян. Нет, нет, нет. — Я ему надоел, — сказал Макс. Девушка вздохнула. — Да, ты уже это говорил. Раз десять. Макс надулся. —Я тебе тоже надоел. Я знаю. Барменша рассмеялась. — Разбираться с унылыми пьяницами — часть моей работы. Поверь мне, ты не самый раздражающий. Ты даже в чем-то милый, хоть и жалкий. Макс нахмурился, не понимая, не оскорбляют ли его. Кроме того, он не был пьян. Он просто… он просто… Он уставился на коричневую жидкость в своем стакане. — Я всем надоел. — Ну вот опять, — раздраженно пробормотала девушка. — Да, — сказал Макс и залпом выпил свой напиток. — Иди домой, приятель. — Мама как-то сказала папе, что ее не удивляет, что у меня нет других друзей, кроме Чарльза, — сказал Макс, глядя в свой бокал. —Я подслушал. Он чувствовал на себе взгляд девушки. Она ничего не сказала. —Люди от меня устают, — пробормотал Макс. — Так всегда бывает. Я слишком... слишком навязчивый. — Он знал, что поначалу нравился людям. Они всегда говорили, что с ним легко. Он был шумным, немного дерзким, немного падким на внимание, но всегда действовал из лучших побуждений. В целом люди не возражали против его общества. У него всегда было много приятелей, но только один друг. Чарльз был единственным другом, который оставался с ним на протяжении многих лет, единственным, кому он не надоел, единственным, кого, похоже, не раздражали его глупые шутки, инфантильность и потребность в заботе. Все, кроме Чарльза, всегда говорили ему, чтобы он повзрослел. Чарльз был единственным, кому он нравился таким, какой он есть. Но, похоже, Чарльз тоже наконец устал от него. Наверное, это должно было случиться. Если даже его собственные родители считали его полным разочарованием, то, конечно, Чарльзу тоже надоело его терпеть. Это было неизбежно. Так что не было причин так расстраиваться. Все в порядке. Он справится. Макс прикусил дрожащую губу, немного ненавидя себя за неспособность быть жестким. Черт, ну почему он такой размазня? Мужчины должны быть сильными, так всегда говорил его отец. Его отец даже не плакал на похоронах дедушки Макса. Если его отец смог это сделать, то и Макс, черт возьми, справится с тем, что его лучший друг избегает его и не отвечает на звонки. — Я по нему не скучаю, — упрямо сказал он. — Да пошел он. Девушка вздохнула с таким видом, будто Макс сказал это не в первый раз за вечер. Может, и не в первый. Плечи Макса поникли. —Я правда скучаю по его члену, — сказал он с тоской. —Ладно, тебе точно хватит, — сказала барменша, глядя на него с кривой улыбкой. — Иди домой и отдохни, красавчик. Я уверена, что твой парень рано или поздно ответит на твои звонки. Макс нахмурился, его желудок сжался от неприятного ощущения. —Он не... не мой парень. Я не гей. — А. Макс посмотрел на нее с подозрением. — Что это значит? Девушка пожала плечами. — Неважно. В любом случае мой совет тот же: иди проспись. Утром все будет выглядеть лучше. — Это не работает. — Что не работает? — Отсыпаться, — пояснил Макс. — Я все жду и надеюсь, но нет. Я все тот же неудачник, который ему надоел. Девушка вздохнула. Ее глаза были почти такого же оттенка, как у Чарльза. — Ради всего святого. Ты уверена, что это был не твой парень? — Я точно не хандрила так сильно, когда меня бросил мой настоящий парень. Макс покачал головой и слабо усмехнулся. — Я же говорил, что я не гей. Я не хандрю. Я просто... — Надираюсь, — очень сухо сказала девушка. — Ты точно не выглядишь так, будто хандришь. Макс бросил на нее сердитый взгляд, но в нем не было особого пыла. Он чувствовал себя не очень хорошо как физически, так и эмоционально. Он просто... чертовски устал. Устал от того, что не понимал, чего, черт возьми, он хочет от жизни, устал от своей неспособности быть тем, ради кого люди готовы оставаться рядом. Может быть, если бы он был лучше, собраннее, бескорыстнее и менее напористым, Чарльз бы от него не устал. Может быть, если бы он не принуждал Чарльза к сексу, тот все еще был бы его другом. «Другом?» — спросил голос в глубине его сознания. «Да, другом» — упрямо сказал себе Макс. Чарльз был для него важнее нескольких потрясающих оргазмов. Он мог бы обойтись без члена Чарльза, но точно не хотел терять лучшего друга, который всегда был рядом. Может быть, Чарльз был прав и смешивать дружбу с сексом было ошибкой, но он не мог сказать об этом Чарльзу, который не отвечал на его звонки. — Дай мне еще бутылку, — сказал Макс барменше. — Нет, — ответила она. — Ты уже достаточно выпил. Слушай, иди домой. Или позвони своему парню и попроси его отвезти тебя домой. — Он мне не парень, — сказал Макс, в замешательстве нахмурив брови. Он думал, что уже говорил ей об этом. Или нет? — Я даже не в его вкусе, — пробормотал он. — Я ему не нравлюсь, не в таком смысле. Даже если бы я был геем — а я не гей, — он бы не выбрал такого, как я. — Макс скривил губы. — Он бы никогда не выбрал такого, как я. Я… я такой, какой есть. Он всегда выбирает интересных, успешных парней, а не таких неудачников, как я. — Мне кажется, ты слишком строг к себе, дружище. Типа, я тебя не знаю, но разве ты не говорил, что управляешь пабом? Макс покачал головой. — Это паб моего дедушки. И он не очень большой. Мне едва хватает, чтобы оплачивать счета. Кто-то поумнее, может, и сделал бы его прибыльным. Мои родители все равно не считают это настоящей работой... думают, что я слишком глуп, чтобы найти настоящую работу. Чарльз, наверное, тоже так считает. Он... он умный. Не то что я. Не знаю, почему он так долго здесь ошивается... Никто не знает. Он криво улыбнулся. — Даже родители махнули на меня рукой, когда я сказал им, что притворяюсь. Они думают, что я попаду в ад за то, что на самом деле не верю в их Бога. Типа, иногда я в него верю, но не по-настоящему, а они воспринимают это как личное оскорбление.— Он фыркнул со смехом. — Хотя они по-прежнему считают, что это просто временное, как будто я делаю это назло им. Они не воспринимают меня всерьез. Да ни черта не делают. Теперь барменша хмурилась. — Ладно, у тебя больше проблем, чем я думала. Может, попробуешь решать их по очереди? Ты какой-то неуправляемый. Без обид. Макс не обиделся. Он и правда был неуправляемым. Нельзя обижаться на правду. — Я не знаю как, — сказал он ей, глядя на нее широко раскрытыми, немигающими глазами. Она вздохнула. — Пожалуйста, не надо. Твои детские слезы чертовски эффективны. Макс кивнул. — Они всегда работают. Даже на Чарльзе, хоть он и отрицает это. По крайней мере, на Чарльзе они работали. Макс ссутулился. — Почему он игнорирует мои звонки? Девушка вздохнула и повернулась к другому посетителю. Макс сгорбился над барной стойкой, жалея себя.