ДЕВЯТЬ ЖИЗНЕЙ ДЛЯ ТЕБЯ

Дома Джем первым делом налил в блюдце молока и поставил на пол. — Угощайся. Завтра куплю тебе нормальной еды и лоток. И лежанку. И игрушки. Белый котенок церемонно, с достоинством древнего монарха, подошел к блюдцу, но пить не стал. Вместо этого он сел и уставился на Джема. Тот вздохнул, снял очки и потер переносицу. — Я тебя утомил? Просто я не очень умею... ну, заботиться. Обычно меняются ролями: я тот, кому нужна помощь. Белое создание моргнуло. В его глазах вдруг мелькнула искра понимания. Джем хотел уже идти в душ, но вдруг почувствовал неладное. Свет в люстре моргнул. Затем на кухне зазвенела кружка. А затем прямо в гостиной, на его пушистом ковре, пространство начало слегка искажаться. Джеминай замер. Он подумал, что устал. Что это галлюцинация. Но нет. Белый котенок прищурился, его силуэт завибрировал, как изображение на старой пленке, и начал расплываться вверх, становясь выше, тоньше, человечнее. Шерсть превращалась в бледную кожу, лапы — в пальцы, а мордашка — в утонченные черты лица парня. Джем отшатнулся и врезался спиной в стену. Он зажмурился, открыл снова. На полу, обхватив колени руками, сидел не котенок. Это был парень. Лет двадцати, с растрепанными пепельными волосами и ошеломленным, испуганным лицом. На нем была лишь огромная белая рубашка, непонятно откуда взявшаяся. Кожа казалась фарфоровой. И глаза. Джем смотрел в них и не мог отвести взгляд. Только что — секунду назад — они были янтарными, холодными, как капли меда в лунном свете. Кошачьими. А теперь... Теперь они были глубокими, темно-карими, почти черными. Такими теплыми, что у Джема защипало в груди. В них плескался страх, растерянность и что-то еще — хрупкое, детское, беззащитное. Как у того котенка, что трясся под машиной. — Т-ты... — выдохнул Джем, пытаясь переварить реальность. — Кто ты? — Фот, — голос парня был тихим, бархатистым и дрожащим. Он смотрел на свои руки, явно не веря, что снова видит их человеческими. — Меня зовут Фот. Я... я не знаю, как тебе объяснить, чтобы ты не вызвал санитаров. — Ты был котом! — выпалил Джем. — Я взял тебя с улицы, ты облизал мои пальцы! — Я был заперт в этом теле, — горько улыбнулся Фот. — Меня наказали. За то, что доверял не тем людям. Я должен был провести в шкуре животного тысячу дней. И сегодня — последний. Но чтобы снять проклятие до конца, нужно было, чтобы кто-то нашел меня и пожелал забрать с собой. Не купить, не подобрать из жалости, а именно... — он сглотнул, — позвать по-настоящему. И ты это сделал. Джеминай молчал. Он перевел взгляд на пустой ошейник, который лежал на столе. Затем снова на парня. На эти темные глаза, смотревшие на него с такой надеждой, что у него сжалось сердце. — Значит, ты не кот, — пробормотал Джем, проходя на кухню и наливая себе стакан воды, чтобы занять руки. — Ты — человек, который просто застрял в коте. Фот виновато кивнул, все еще сидя на ковре. Его босые ступни поежились от холода. — Я понимаю, если ты хочешь, чтобы я ушел, — сказал Фот, и в его голосе послышалась такая боль, что Джем вздрогнул. — Ты ждал не этого. Ты хотел друга... или даже кота, который бы мурлыкал. А получил меня. Мне просто надо привыкнуть к рукам и ногам, и я уйду. Фот попытался встать, но ноги подкосились. Он бы упал, если бы Джем не подскочил и не подхватил его за талию. Их лица оказались в считанных сантиметрах. Джем снова увидел эти глаза. Близко-близко. В них отражался его собственный испуганный взгляд. И в этом отражении Джем вдруг понял: этот парень боится не его. Он боится снова остаться один. — Эй, — голос Джема стал тихим, почти шепотом. — Сначала ты был белым котенком и трясся под моей машиной. Теперь ты человек, который весь дрожит на моих руках. Я не выгоняю дрожащих. Понял? Фот замер. Его темные глаза расширились, в них блеснула влага. — Но я не умею готовить, — вдруг сбивчиво сказал он. — И я, наверное, буду мешать. — Я тоже не умею, — усмехнулся Джем. — Закажем доставку.