По совести скажи 2: Волшебный глинтвейн Блейза Забини

Гермиона поправила свое платье, подол которого был полностью покрыт белыми перьями. Верхняя часть на тонких бретельках натянулась на груди, когда она сделала глубокий вдох. Грейнджер надела маску с бисером и перьями на лицо и наконец вошла в зал.  Нарцисса Малфой не жалела денег и фантазии на свои рождественские ежегодные приемы. Весь волшебный бомонд любил танцевать до рассвета, пить шампанское и наряжаться на балах леди Малфой. Волшебницы заказывали наряды за несколько месяцев до события, а газеты не переставали напоминать о безграничной фантазии матери Драко.  В этом году Нарцисса захотела вернуть элегантность в моду, поэтому устроила черно-белый маскарад в стиле начала XX века. Дресс-код был поистине чарующим: дамы в струящихся платьях, расшитых стеклярусом, мужчины в нарядных фраках с бабочками. И все, абсолютно все в масках на лицах.  Гости уже бесцельно сновали по залу, когда Гермиона подошла к Нарциссе.  — Добрый вечер, моя дорогая, — мать Драко обняла ее и, едва дотронувшись, поцеловала в щеку.  — Добрый вечер. Нарцисса, все выглядит просто великолепно. Настоящее волшебство.  Под потолком парили тысячи зажженных свечей. На столах, накрытых бархатными черными скатертями, стояли подносы с шампанским и легкими закусками. В центре зала красовалась пятиметровая елка, усыпанная украшениями и мелкими огоньками. Запах ели, дорогого игристого и всевозможных парфюмов наполнил бальный зал.  Нарцисса заметила грустную улыбку Гермионы.  — Милая, мне жаль, что он не смог вернуться к Рождеству, — она сжала руку девушки, давая материнскую поддержку.  Гермиона была в расстроенных чувствах из-за того, что Драко не удалось вернуться из важной командировки к приему. Он отправился в Штаты две недели назад, чтобы вывести на местный рынок свое прорывное зелье от последствий Круциатуса. В Европе оно продавалось уже в каждой волшебной аптеке, и вот — наступила очередь Нового света. Драко обещал, что вернется к Сочельнику, но возникли сложности, и ему пришлось задержаться дольше. Портключ в Америку было сложно достать, даже если у тебя были деньги и громкое имя. У Грейнджер совершенно не было настроения танцевать и веселиться, но она пришла сюда ради Нарциссы.   — Ничего. Он скоро вернется, — улыбнулась она.  Гости отвлекли мать Драко, и Гермиона заняла место в углу. Ей не хотелось привлекать к себе внимание. Мысленно она торопила время, чтобы поскорее вернуться домой, принять ванну и лечь спать.  Глаза нашли знакомую темную макушку среди гостей. Тео в белом смокинге салютовал ей бокалом шампанского. Гермиона улыбнулась и сделала то же самое в ответ.  За последние несколько месяцев отношения Нотта и Малфоя стали более теплыми и доверительными. Они никогда больше не обсуждали школьную симпатию Тео к Гермионе, оставив это навсегда в прошлом. Грейнджер не сближалась с Тео, не желая лишний раз провоцировать своего парня на ревность.  В ноябре Нотт сблизился с Чжоу Чанг на одной из министерских вечеринок и полностью переключил свое внимание на нее. Сейчас она улыбалась ему в длинном черном обтягивающем платье, пока Теодор бесстыдно пялился на ее грудь.  Гермиона перевела взгляд в другую сторону и увидела Поттеров возле стола с закусками. Джинни была на четвертом месяце беременности и сметала все вкусности на своем пути. Порою подруга была невыносимой – она много плакала и капризничала. Ее настроение менялось каждые два часа. Грейнджер не стала подходить и отвлекать Джинни от деликатесов, боясь вызвать ее гнев.  Луна и Рольф Скамандеры танцевали возле елки, хотя танцы еще не объявили. Им было все равно — их сердца играли собственную мелодию.  Пэнси и Блейз ввалились в зал взъерошенные, будто только что подрались за дверью. Паркинсон тяжело дышала и метала искры в мужа. Блейз сдерживал свое возмущение, натянув фальшивую улыбку. Они разошлись в разные стороны.  Все были по парам. Все были по-своему счастливы.  Гермиона обняла себя руками. Момент показался ей трогательным — свет в зале изменился на приглушенный, с потолка начал сыпаться волшебный снег.  Красиво и одиноко.  За секунду до того, как она бы неминуемо разрыдалась, Нарцисса пригласила всех пройти в столовую на ужин. Гермиона смахнула слезу и направилась вместе со всеми в соседнюю комнату.  Длинный стол был богато сервирован бархатными скатертями, свечами и салфетками. На месте каждого гостя лежала открытка с его именем, Гермиона нашла свой стул и села. Рядом оказались незнакомые ей волшебники, а напротив сел мужчина в плаще, лицо которого было почти полностью закрыто маской с рисунком «в шашечку». Гермиона развернула салфетку и положила ее на колени. Эльфы подали на закуску тартар с белым хлебом и утиный паштет. Гости приступили к трапезе, ведя между собой тихие светские беседы.  Все ее друзья сидели на другом конце стола, из-за чего Гермиона на секунду разозлилась на Нарциссу. Почему она оставила ее здесь совершенно одну?  Мужчина напротив громко ударил вилкой по фарфоровой тарелке, из-за чего Гермиона вздрогнула и подняла взгляд.  Он крутил в руке бокал, но не ел и не пил. Его костюм был самым странным из всех — он единственный сидел в плаще, полностью скрывая свое тело. Грейнджер закончила с закуской и отпила из бокала шампанское. Внезапно новое ощущение сжало сердце тугой пружиной, подогрев кровь на несколько градусов. Ее ноги кто-то касался. Теплая мужская ладонь мягко тронула ее щиколотку и поднялась выше. Это невозможно. Она резко нагнулась вперед, осматриваясь по сторонам, когда чьи-то пальцы задели край ее кружевного белья под платьем.  Так умел делать только он.  Так мог сделать только он.  Гермиона вцепилась взглядом в мужчину напротив. Все вокруг продолжали есть и разговаривать, совершенно не обращая на них внимания. Лицо Грейнджер горело огнем. Тем временем фантомные пальцы уже выписывали знак бесконечности на ее мгновенно взмокшем белье. Она не сомневалась, кто позволил себе такую вольность.  Дыхание Гермионы сбилось, и она сделала еще один глоток игристого. Потом чуть придвинулась вперед, нашарила туфлю мужчины напротив и с силой на нее наступила. Он улыбнулся.  Хватка между бедер тут же усилилась, фантомный палец требовательно терся о кружево. Гермиона начала ерзать на стуле. Она метала молнии в мужчину, умоляя его остановиться.  Умоляя не останавливаться.  Тот лишь приложил свой палец к губам и сделал жест, приказывающий ей молчать. Никто не обратил внимания.  Наконец она увидела показавшиеся из-под капюшона светлые волосы.  — Я убью тебя, — прошептала одними губами Гермиона.  Он усмехнулся и скучающе положил обе руки на стол ладонями вниз. Эльфы подали горячее.  Нарцисса говорила тост на другом конце стола, а в это время воображаемые пальцы уже отодвигали белье и тонули во влаге. Гермиона стиснула зубы и вцепилась рукой в край стола. Это было недопустимо, грязно, плохо. Очень плохо. Но она так по нему соскучилась, а он наконец-то снова был рядом. Буквально в метре от нее.  Гермиона избавилась от туфли и протянула свою ногу вперед, найдя колено мужчины. Ее ступня двинулась выше, направляясь прямо к центру его разведенных ног. Он выдохнул, опустил руку под стол и поймал ее ногу в миллиметре от цели. А потом, дразняще проведя большим пальцем по тонкой ткани чулка, прижал ступню к своей ширинке.  Грейнджер сильнее сжала бедра, иллюзия в ее голове продолжилась интенсивными поглаживаниями горячей плоти, пока палец наконец не скользнул внутрь. С ней ничего на самом деле не происходило, она сидела одетая на своем стуле, белье было на ней, но ее парень, сидящий напротив, будучи талантливым легилиментом, заставлял ее чувствовать все касания так, будто они были более чем реальными.  Драко сильнее придвинулся к столу, вдавливаясь в него прессом. Он водил ступней Гермионы по своему члену и готов был взорваться в любую секунду. Малфой не видел ее две недели. Это была почти пытка. Он не мог дотронуться до нее под столом, но знал, насколько жаждущей и готовой она уже была. До конца ужина оставалась целая вечность.  Гермиона подалась бедрами вперед навстречу фантомной руке. Ножки стула противно лязгнули, из-за чего двое старых волшебников повернули головы в ее сторону. Она замерла. Драко напротив ухмыльнулся.  — Прекрати, — шепотом прорычала она в его сторону. Он лишь отрицательно покачал головой и продолжил невидимые ласки.  Ей стоило невероятных усилий сохранять на лице маску спокойствия. Ее щеки залились румянцем, она лишь надеялась, что в полумраке свечей этого никто не заметит. Каждое его ментальное прикосновение было как глоток воздуха для утопающей и одновременно как обжигающий удар хлыста по голой спине.  Гермиона чувствовала его пальцы внутри, хотя руки Малфоя целомудренно лежали на столе у всех на виду. Она сильнее надавила ступней на его пах, он снова поймал ее ногу и оттолкнул. Ее ощущения тоже прекратились, оставив ее голодной и злой.  Она раздумывала, насколько невежливо будет сейчас встать и выйти в туалет. Якобы в туалет. Казалось, Драко думал о том же.  Наконец Нарцисса объявила перерыв перед десертом, что стало спусковым крючком для обоих. Они резко встали и, не сговариваясь, направились к выходу из столовой. Гермиона шла по коридору чуть впереди в сторону спальни Драко, но он схватил ее за руку сзади и завел в какую-то комнату.  Два быстрых заклинания — и их никто не потревожит.  Малфой снял капюшон и маску, больше не скрывая хитрую ухмылку. Они смотрели друг на друга в полумраке, и в этом взгляде было столько всего: ее облегчение и его восхищение.  — Ты подлец, Драко, — сказала Гермиона и поцеловала его с такой силой, что он отшатнулся. Никакой нежности — только голая страсть и незримый отпечаток долгого одиночества на губах.  — Почему ты не сказал мне? — она отстранилась и прижалась к нему. Он обнял ее.  Драко пах домом — его фирменным одеколоном, смешанным с запахом дальних странствий и дорогих отелей. От этого коктейля у нее перехватило дыхание. Она вцепилась в его плечи, вжимаясь в него всем телом, боясь, что он снова исчезнет, как мираж. — Сюрприз, Грейнджер. Не мог отказать себе в удовольствии — в гневе ты особенно сексуальна.  Она шлепнула его по груди и впилась жадным поцелуем в губы.  — Я скучал по тебе, любимая, — прошептал он в ее шею и оставил несколько влажных неторопливых поцелуев на тонкой коже. Он уткнулся носом в голую ключицу, вдыхая ее аромат — парфюм, созданный им для нее. Запах «Невесты Дракона» — его женщины.  Малфой снял свой тяжелый плащ и усадил девушку на стол. Она впервые огляделась — темная комната оказалась очередным кабинетом, в котором она никогда не была. Драко присел на корточки и медленно провел рукой вверх, поднимая подол платья. Перья сбились в мягкое облако. Его большой палец задел край белья, и она содрогнулась от силы своего желания. Эту пытку больше невозможно было терпеть.  — Ты долго собираешься любоваться? — раздраженно спросила она, ловя его игривый взгляд.  — Бесконечно долго, Гермиона. Каждый день своей жизни. Ты сегодня так нетерпелива.  — Две недели, Драко. Двадцать тысяч минут.  Он скользнул пальцем под кружево — влажное, липкое, изнывающее. Медленным движением Малфой избавился от белья, Гермиона открылась перед ним словно тоскующий берег во время прилива. Он был ее вернувшимся морем.  Она оперлась руками о стол сзади, выгибая спину. Затвердевшие от вожделения соски уперлись в расшитый бисером корсет. Все ее тело изнемогало в отсутствии близости с любимым.  Малфой провел горячую линию языком от колена по внутренней стороне бедра Гермионы. Она шумно выдохнула и вцепилась рукой в его волосы. Драко любил мучить ее в постели — его ласки были долгими, тщательно выверенными и доводящими до исступления. Но она больше не могла ждать. Грейнджер сильнее сжала светлые волосы и направила голову Малфоя к центру своего возбуждения. Он улыбнулся.   — Мерлин, Грейнджер, подожди.  — Я больше не могу ждать, — огрызнулась она.  Драко широким движением языка выпил всю ее смазку, из-за чего она громко застонала. Он наслаждался ее реакцией на его умелые прикосновения. Он никогда бы не сказал, что эта женщина еще недавно была неуверенной в себе и неопытной. С ним она всегда вела себя распутно, свободно, маняще — словно греческая богиня любви.  Драко прикусил пульсирующую желанием плоть, Гермиона дернулась навстречу. Едва касаясь чувствительной кожи, почти одним только дыханием он начал выписывать языком слова на французском.  Je (я) Она вскрикнула, сжав волосы Драко сильнее.  t' (тебя) Гермиона затряслась. aime (люблю) Она кончила, выгравировав хриплым стоном его имя на своем сердце. Как же она скучала по нему.  Драко поднялся и продолжил лениво целовать ее в шею, пока она восстанавливала дыхание. Гермиона обняла его ногами за бедра. Ее рука опустила вниз, задевая пряжку ремня. Он посмотрел ей в глаза.  — Не сейчас. Я потерплю, милая. У меня на тебя большие планы, а этот кабинет мне никогда не нравился.  Он помог ей одеться и поправил платье. Гермиона едва держалась на ногах, все тело обмякло от силы настигшего освобождения.  Малфой подставил ей свой локоть.  — Драко, ты вернулся? Ты останешься? — тихо спросила она, надеясь, что он не исчезнет. Не сейчас.  Он развернул ее к себе, мягко касаясь щеки.  — Я вернулся. Я дома, милая.