MIU

Миу всё поглядывала на калитку, поясняя Юте очередную тему летнего домашнего задания. Сегодня, кажется, они будут заниматься только вдвоём. Когда Хигучи пришёл, он спросил сперва, не пришёл ли ещё А-чан, но потом то ли забыл переспросить позже, то ли подумал, что они с Миу могли поссориться вчера и не стал расспрашивать дальше. Не появился он и на следующий день, когда она читала книгу для клуба, делая пометки в тетради. Может оно и к лучшему. Если не встретятся до конца каникул, тяжесть вчерашнего утра развеется окончательно и оба вернуться в класс прежними одноклассниками. Уже через неделю визитов, до Миу наконец дошло, что Юта только казался беззаботным обалдуем. Видимо он просчитал её насквозь ещё тогда в ситуации с арбузом. Их обоих, ответив загадочным «угу» на принудительное выдворение от Сакураи. А когда тот перестал появляться, решил, что тему одноклассника вообще безопаснее обходить стороной. Чтобы там не произошло. Но будучи юношей чутким и сопереживающим, сам стал приходить изо дня в день под предлогом уроков. Всё угощал чем-то вкусным и угощался, действительно внимательно слушал все её пояснения и заполнял всю внутреннюю пустоту своим смехом. В его постоянной болтовне у неё не было ни сантиметра пространства для хмурых мыслей. Он ухитрялся с таким увлечением рассказывать про все 4 струны своего нового баса, что Миу и сама заслушалась. Когда и остальные одноклассники вспомнили, что надо бы делать задания на каникулах, Хигучи гордо вздёрнул носик и сказал, что все они тунеядцы безнадёжные, а вот они с Миу уже почти всё доделали. Чем она и заработала ещё группу учеников. Её мама, вернувшись из отпуска, знатно удивилась, обнаружив полный двор подростков, похоронивших под учебниками и конспектами всё дощатое крыльцо. Она очень обрадовалась трём подружкам, которые звонко смеялись над шутками неких Араки и Юты, когда те пытались изображать умников. — Так, — поднимаясь и расправляя сарафан, сказала Кимура. — Буду-ка я собираться, у меня уже мозг плавится, а ещё надо к Хисе заскочить. — Дава-а-ай, — махнул драматично рукой Араки. — Разбивай мне сердце вдребезги и дальше. Сама ругала Сакамото, что она с хулиганами водится и что теперь? Попала в сети самого скучного из них. — Ничего он не скучный, — скрестила руки на груди девушка. — А, если и скучный, то может так и лучше. Хоть не таскается за каждой юбкой, как его дружок. Миу, даже не подняла головы от учебника, но вся обратилась в слух, делая вид, что не заметила взгляд Юты, что он быстро бросил в её сторону. — А что нам с ним остаётся, если у родных одноклассниц сердца нету? — хохотнул Араки. — Канзаки меня ещё на море вон отшила. — И правильно сделала, — кивнула Кимура. — Но уж точно не зажимать каждый вечер новую подружку, как некоторые. — Никого я не зажимаю, вот не надо, — возмутился одноклассник. — Да я не про тебя, балбес, — хохотнула Кимура. — Я про дружка вашего мрачного. Вообще с цепи сорвался, либо всегда был такой, просто я не имела чести наблюдать, пока не стала к Хисе в гости приходить. Я вам 1000 раз говорила, что он извращуга и потаскун. — Ну… — пожал плечами Араки. — Он всегда был парень непростой. Мало ли что у него там? — Вот, что у него «там», я меньше всего желаю знать, — рассмеялась Кимура. — А тебе настоятельно советую от Аюми отстать. Не для вас — паршивцев, мама цветочек растила. — Вообще-то я ещё здесь, — хохотнула Канзаки. — Если Миу можно дружить с хулиганами, тебе встречаться с одним из них, то мне тогда что можно? — Хоть кто-то должен быть умнее, — изрекла подруга. — Тем более, каникулы скоро кончатся, мы тут Миу уже неделю газон топчем, а тот болван, даже не попытался хоть прикинуться, что делает домашку. Его проблемы. Из друзей тоже самовыпилился. — Так-то, — заметил Араки. — Хиса тоже тут не топчется. — Но точно всё делает, — парировала подруга хулигана. — Даже мне частично помог с некоторыми заданиями. А на какие-то мы обоюдно забили. А тот забил на все, похоже. — Раньше как-то выкручивался, — наконец отозвалась Миу, сделав очень медленный и очень тихий вдох. — И в этот раз что-то с домашкой придумает. — Тоже да, — согласилась подруга. — Не хочешь со мной заскочить к Хисе? Его мама спрашивала почему у него не собираемся, может он бы не сам занимался. — А давайте и правда к нему завтра? — подхватил Юта. — Можно, — пожала плечами Миу. — Я-то всё уже доделала. Могу, разве что помочь, если кому ещё надо. А следующим вечером уже пожалела, что не придумала причину отказаться. Пока все они занимались и о чём-то болтали днями напролёт, всё было отлично. Но, как только она возвращалась в свою комнату, выключала свет, то тут же оставалась один на один с одной и той же мыслью: «Какая же я умная, но такая дура» и наоборот. Она и подумать не могла, что за одну несчастную ночь, так привяжется. Хотя, наверно привязалась намного раньше. Ещё там на крыше школы, когда хулиган впервые показал ей руки, подставляя их под мазь. Или позже? Когда молча провожал до дома, а потом молча терпел, пока ему снова смазывают синяки? Или на крыше, когда всем показал, что она «своя» и он давно ей доверил опцию «маленькой неотложки»? Или… где-то со всеми этими «или» она и проваливалась в сон, так и не позволив себе расклеиться окончательно или хотя бы раз заплакать. А сейчас смотрела в дальний угол комнаты Хисаши и искала в хмуром лице с, заново разбитой губой хоть что-то от парня, который уходил из её дома тем утром. Но упорно не находила. Закинув руку небрежно, через плечо какой-то девушки, он разве что не засыпал, держа в зубах сигарету и плохо фокусируясь на происходящем вокруг. — Привет, Хисаши, — отвернувшись от парочки, улыбнулась Миу. — Как твоё чудесное лето? — Было чудесным, пока я не вспомнил про домашку, — едва усмехнулся парень. — А тебе в школе не влетит за это? — она кивнула на вытравленные почти добела волосы. — Перед школой закрашу обратно, — махнул он рукой. — О, а я тебе скучненького принесла, — рассмеялась она и полезла в сумку. — Надеюсь ты оговорилась и там что-то вкусненькое. — Нет, — помотала она головой и протянула ему книгу. — Нацуми сказала, что ты интересуешься живописью. Нашла в библиотеке интересную стилистику. Относительно молодая, но абсолютно хаотичная, анархичная и вообще, хрен пойми про что, но очень интересная, — она хохотнула. — Сразу подумала о тебе. — Звучит неплохо, — уже шире улыбнулся Имаи, вчитываясь в название. — Да.дада. — Дадаизм, — подсказала Миу, вытащив из книги свою тетрадь и процитировала свою заметку. — Основной целью дадаизма был сознательный отказ от логики и традиционной эстетики в пользу иррациональности, абсурда и нигилизма, как протест против ужасов Первой мировой войны. — Ты ж вроде в литературном клубе, — напомнил он. — Да, но кто сказал, что всё это нельзя применить в стихах? — О, — кивнул он, вытаскивая сигарету из пачки губами и листая книгу. — Звучит интересно. Я как раз подумываю над новыми текстами для группы. — Искренне в тебя верю, — ободряюще подняла кулачки одноклассница. — Слушай, — покосившись ей за спину тихо спросил Хисаши. — Вы снова поцапались что ли? — С кем, с Сакураи? — обернувшись, но тут же ускользая от тяжёлого взгляда исподлобья, уточнила Миу. — С чего ты взял? — Ну, он вроде к тебе ходит, но со всеми не занимается. А сейчас, ты даже не пошла с ним поздороваться. Лекции ему про пьянство не читала? Он же небось в стельку к тебе заявляется. — Небось, — кивнула она, стараясь держать идиотскую улыбку на лице, вообще не понимая кто куда ходит. — Как только подружка свинтит, сразу прочитаю. — Свинтит эта, найдётся другая, — усмехнулся Хиса. — Он, кажется, решил перетрахать всех, кто не откажет, — а потом и вовсе рассмеялся, чего Миу прежде не наблюдала. — Так что лучше спиной к нему не поворачивайся. — Я учту, спасибо, — закивала девушка. — Так мы заниматься-то будем? — Будем, конечно! — подлетел к ней Юта. — Я, наконец, тут самый умный, потому что у меня фора. Пошли. Он тяжело опустил руки ей на плечи и потолкал в центр комнаты, усадив за журнальный столик, боком к злосчастной парочке. — Всё, все разобрали пиво с мороженным и расселись, — скомандовал самый умный. — Давайте чуток по домашке пройдёмся и дальше гудим. — Не, — покачал головой Сакураи, пытаясь встать. — Это без меня. — Всего доброго, — вскинула брови Миу, открывая учебник. — Чего? — недовольно глядя на неё, явно залитыми пивом глазами, спросил он. — Ты, вроде собрался уходить, — спокойно посмотрела на него девушка. — Я и попрощалась вежливо. Извини, если показалось грубо. — Надеюсь показалось, — медленно кивнул он, садясь обратно. — А-чан, а может ещё посидим? — обернулась к нему девушка, откровенно подпирающая руку весь вечер. Миу хотелось бы подумать, что она какая-то дешёвка или «одноразка», но на вид девушка, как девушка. — Скука смертная, — отмахнулся он, запрокидывая голову на кровать Хисаши, перед которой они сидели. — Принеси ещё пива. — Могу дать тебе тот сборник полистать, — предложила Миу. — Почитаешь, пока мы скукой занимаемся. — А он ещё у тебя? — опустив голову и снова глядя на неё, вскинул бровь Атсуши, Миу кивнула и взглянула на протянутую, немного покачивающуюся руку. Девушка поднялась от стола, пока его подруга пошла за новой порцией пива и присела на корточки рядом, протягивая книгу. — Отдашь, когда будешь идти ко мне, — строго глядя в глаза, сказала Миу. — Ты же уже неделю ко мне ходишь, да? Хоть и в стельку. — Хожу, — пытаясь сфокусировать на ней пьяный взгляд, медленно кивнул он. — Не смей меня впутывать в свои похождения куда-то, не уведомив меня. Я не собираюсь больше врать кому-то, прикрывая тебя, если мы об этом не договаривались. — А что ты мне сделаешь? — криво ухмыльнулся парень. Она осмотрела его изучающим взглядом и пожала плечами. — А с тобой ещё можно что-то сделать? Ты и без меня неплохо справляешься. Но это не моё дело. — Ты права, не твоё, — так и не взяв книгу, с нажимом сказал Сакураи. — Вот и не впутывай меня в такие свои дела. В следующий раз я просто скажу, что понятия не имею, что ты там кому-то наплёл. — Если тебе так обидно, могу и к тебе разок зайти. — Не знаю почему мне стукнуло в голову тогда тебе поверить, — процедила девушка. — Но твой «план минимум» по всем юбкам города мне уже озвучили. Больше меня трогать не смей. — Что, — криво ухмыльнулся пьяница. — Теперь и не друзья? Больше меня не жалко и не хочется пригреть? Настолько жалок? — Сейчас… — начала она, но прикинула, что ему может опять клемму сорвать на пьяную голову и не охота устраивать представление. — Ну, договаривай, раз начала, — склонившись почти к самому её лицу, издевательски процедил парень. — Я никогда не считала тебя жалким, — спокойнее ответила девушка. — Ты правда мне нравился. — Уже не нравлюсь? Постарался или дело в «плане минимум»? — Дело в том, что ты, чужак, убиваешь дорогого мне человека и я отказываюсь на это смотреть, — так и не отдав книгу, поднялась она и вернулась за стол. Если Миу чему-то и научилась у, вечно сидящего лбом в стол одноклассника, так это отключаться от той зоны, куда смотреть не хочется. С той только разницей, что его зона имела примерно 360 градусов, а её слепая зона сейчас представляла собой сектор из одного человека. Слушая спор старшеклассников по какой-то задаче из учебника, она вдруг снова посмотрела на девушку, к шее которой иногда присасывался пьяный бывший. «Интересно, можно его так называть?», — тут же подумала Миу. Она уже отметила, что девушка, сидящая рядом с ним, не создавала какого-то резко негативного впечатления. Может на место одной хорошей девочки он нашёл другую? Которая, как раз, по наивности душевной готова была «на край света», после ночи с ним? — Миу, да скажи ему! — капризно выпалил Юта. — Чего сказать? — вынырнув из размышлений, переспросила она. — Сколько законов Ньютона? — Три, — кивнула девушка. — Вот! — указал на Араки одноклассник. — Я те говорил — три. — А толку? Я всё равно не запомню. Раз десять перечитал, ни слова не понял. Оно специально написано так криво? — Юта, толкни его в плечо, — улыбнулась Миу, прикинув, что Хигучи на голову ниже одноклассника. — Меня не надо просить дважды, — улыбнулся парень и с силой толкнул рукой Араки в плечо, но сам немного отшатнулся. — Дамы и господа, — торжественно указав на обоих, провозгласила девушка. — Вашему вниманию — третий закон Ньютона. Силы, с которыми два тела действуют друг на друга, равны по модулю и противоположны по направлению. — А по-человечески? — хохотнул Араки. — Невозможно толкнуть кого-то, не получив толчок в ответ, — присев на письменный стол, пояснил Имаи и Миу благодарно кивнула ему. — Это точно, — тихо пробубнил Атсуши в свою банку с пивом. — Силы всегда возникают парами, — добавила она, не слыша этот комментарий. — Имеют одинаковую природу, но приложены к разным телам. Он толкнул тебя, но пошатнулся и сам. — Допустим, — медленно кивнул Араки. — А первых два? — Первый — Закон Инерции, — она усмехнулась и кивнула на Атсуши. — На примере Сакураи, можно понять, что если его не трогать, то он будет сохранять положение лицом в стол, пока на него не воздействуют внешними силами. Звонок, занудная одноклассница или предложение пойти покурить. Проще говоря — тело сохраняет своё состояние покоя или равномерного движения, если его никто не трогает. В масштабах побольше, например, в космосе, где нет трения, брошенный предмет будет лететь бесконечно долго с той же скоростью, пока не врежется во что-то. — А, если запустить А-чана в космос? — рассмеялся Юта. — В космосе, где нет трения, тело помрёт от воздержания, — подхватил Араки. — Если запустить и не трогать, так и будет плыть по течению, — встретившись взглядом с пьяными глазами, сказала она и добавила бодрее, глядя на остальных. — Пока во что-то не врежется. — А можно не втягивать меня в ваш занудный клуб? — спросил недовольно Атсуши. — Тем более, что никакие ваши усилия не заставят меня принимать в этом участие. Зря стараетесь. Миу вдруг звонко рассмеялась и кивнула ему. — Спасибо, Атсуши, вот вам и второй закон динамики, — он метнул на неё тяжёлый взгляд, но Миу не поняла почему. — Сила воздействия заставляет тело двигаться быстрее, то есть ускоряться. При этом, массивные объекты требуют больше усилий, чем лёгкие. Чем больше усилия приложено, тем быстрее разгоняется тело. Чем тяжелее это тело, то есть, чем больше его масса, тем сложнее изменить его скорость. Потому-то никто и не может сдвинуть его с мёртвой точки, — Миу снова кивнула на одноклассника. — Сила «нихрена не хочу учить», куда массивнее и требует больше усилий. — А, — понял Араки. — И тут мы вспоминаем про закон инерции? — он поискал в учебнике и выдал заумным тоном. — Тело стремится сохранить свой текущий статус движения? — Ага, — хохотнула Миу. — Свойство сохранять скорость и называют инертностью. Вот ты и понял. — Сейчас это тело встанет, — прорычал Атсуши. — И наваляет вам обоим. — Спасибо, А-чан, — рассмеялся Юта. — Тебе и Ньютону. Так стало понятнее. Миу забрала у матери Имаи поднос с закусками, оказавшись ближе всех к двери, когда та зашла. Женщина обрадовалась, что ребята снова занимаются, хоть в комнате дым и висел коромыслом. Сакамото, вдруг заметила краем глаза, насколько обманчивой бывает внешность. Изучая пластинки Имаи, которых было меньше, чем кассет, но тоже немало, сегодняшняя подружка Сакураи держала под руку уже какого-то другого типа. Видимо предыдущий ухажёр не мог похвастаться такой же устойчивостью, а она задолбалась сидеть на полу. Устала от инертности тела, так сказать. Местонахождение самого тела для исследователя осталось неизвестным. — Всё, ребят, я пойду, всем пока, — махнула она, подхватила с пола рюкзак и вышла из комнаты. Лето подходило к концу, но всё ещё было невероятно душно. Потому она забрала одну банку с пивом из ведра с холодной водой в комнате Имаи, чисто, чтоб приложить её к шее по пути домой. — Ты всё же решила звать меня по имени? — услышала она, выйдя из дома, пристыкованного к магазину. — Когда я звала тебя по имени? — вопросительно нахмурилась девушка, притормозив. — Когда объясняла Араки что-то про ускорение тел по принуждению. — Ты всё же как-то не так понял закон динамики, — хохотнула она. — Извини, вырвалось, наверно. — Да, я не против, — пожал он плечами. — Тем более, что всем было пофиг, значит и в школе будет. — Вот и ладненько, — кивнула одноклассница. — До встречи. — Я не хочу, — глухо отозвался он, когда она прошла мимо и девушка остановилась, проглотив колкость про его формулировку, учитывая последние слухи. — Не хочу его убивать. Того… О ком ты говорила с «чужаком». Я хочу его заткнуть. — Чем же он тебя так раздражает, чужак? — У него одни зануды на уме. И ощущение, что он сделал что-то не так той ночью, потому его и бросили. Он пошёл проверять, что именно. Но никто ему так подробно всё не рассказывает. — Так, если даже ты не хочешь его слушать, — глядя на опущенную голову, сказала Миу. — Кто же с ним вообще говорить будет? — Раньше с ним говорила ты. А потом тоже прогнала. — Я не прогоняла, — возразила она. — Мы с ним договорились быть друзьями. А ты забрал с собой моего друга, чужак, пьёшь не просыхая и явно ищешь венерических приключений на свою… На ваше с ним перо. — Не хочу я с тобой дружить, понятно? — резко вскинув голову, прорычал он. — Хватит звать меня чужаком! И прекрати елозить этой проклятой банкой по шее, пока я окончательно не потерял самообладание. — У тебя там есть тренажёр, — она кивнула на дом из которого вышла. — Проводи девушку домой, спроси когда вернуться родители, скажи, что хочешь её и она сама всё отдаст. Рабочая же схема, ты проверял. — Ревнуешь? — вскинул брови Сакураи. — Злюсь, — медленно кивнула Миу, но банку опустила. — Знаешь, как глупо я себя ощущала, слушая, что ты, оказывается «ходишь ко мне каждый вечер» и тут же слышать: «Он, кажется решил перетрахать весь город». Меня уже поставили в один список с твоими подстилками. А вот так друзья не поступают, к твоему сведению. Предупредил бы, что дуришь Имаи, я бы подыграла натуральнее. — А я ходил, — отвернулся он. — Разучился пользоваться звонком в дверь? — Я не поговорить с тобой ходил. — Крыльцо моё понравилось? — хохотнула девушка. — Нет, завидую просто, — пожал он плечами. — Чему? — Миу тут же стёрла улыбку. — Всему, что есть у тебя и чего нет и вряд ли будет у меня. — Поясни. — Тихий двор утром, где ты пьёшь кофе, шум друзей днём и довольная мама, которая приносит вам угощения. Юта, которому я руки переломаю, если он ещё раз потянется ими к тебе, Хиса, которому ты можешь предложить интересную книгу и даже вызвать у него смех. Вечерняя посиделка с книгой, когда спадает жара хоть немного. Ты что-то читаешь, пишешь в свою тетрадь, а на лице столько разных эмоций, что хочется сесть рядом и спросить: «Да что там такого? Читай вслух». А я даже подойти не могу себя заставить, как вампир, которого в дом не пригласили. А главное… Жуткого ощущение, увидеть, как однажды во всю эту картину впишется кто-то, кому ты будешь рада. — Моя скучная жизнь и правда так привлекательно выглядит со стороны? — снова вскинула брови Миу. — Спасибо за описание, попробую научиться это ценить. — Издеваешься? — зло процедил он. — Нет, почему? Звучит и правда здорово, — улыбнулась она, но тут же снова стёрла эту улыбку, продолжив натянуто. — Вот только я всего этого не заметила, пока думала: «А не только я переживаю, куда ты пропал? Всё ли с тобой нормально? Не обидела ли я тебя, стараясь тогда донести то, что саму выворачивало меня наизнанку?» А потом оказалось, что ты просто пустился в новые пьянки с драками, поиски баб на одну ночь и попытки вылететь из школы. А потому, пока ты продолжаешь заниматься самоуничтожением, не удивляйся, что кто-то и правда впишется в эту картину. — Не впишется, — недобро улыбнулся он. — А вот теперь мой черёд сказать: это не твоё дело, — отдав ему банку, процедила Миу, делая шаг в сторону. — Доброй ночи и новых любовных приключений. Впервые за долгое время, она поглядывала себе за спину не с улыбкой, а опасением, слыша его шаги позади. Со стороны всё было, как всегда: поздний вечер, она идёт по знакомой улице, следом — тихо, хоть и не очень ровно, шагает её провожатый. Но его рассерженность фонила и обгоняла её собственный шаг. Она ещё и подлила масла, в напрочь пьяное пламя своим: «Не удивляйся, что кто-то и правда впишется в эту картину». Это работало примерно так же эффективно, как махать руками перед собакой с пеной у рта. Остановиться и поговорить спокойнее, наверно тоже был не вариант. А вот проветрить голову ему не мешало, потому она продолжала молча не спеша идти. И в какой-то момент, заметив комбини, свернула туда. — Да что за дикость? — процедила тихо Миу, идя вдоль холодильников с лимонадом. — Я же не от маньяка какого-то убегаю, чтоб прятаться в людных местах. Маньяк-не маньяк, а внутрь он и правда не зашёл, остановившись на перекур снаружи. Когда она вышла, он сидел на бровке, опустив голову. С коленей свисали обе руки, в одной из которых, похоже, уже давненько тлела сигарета. Уснул что ли? Миу подумала, что теперь и сигарета, чем-то та напоминала ей его самого. Малейшее движение и хрупкая конструкция пепла рассыпется. Она вздохнула и вернулась в комбини. — Эй, — присев рядом, тихо позвала она, протянув к нему баночку с кофе. — Не буду, — качнул он головой, потянув к губам уже совсем истлевший окурок, с которого, тут же разлетелись останки пепла. — Шёл бы ты обратно к Хисе, — отставляя банку, посоветовала она. — Не хочу к Хисе. — Ко мне тоже нельзя, да и домой, наверно идти, ты не в лучшем состоянии. — Пошли тогда в отель. — Иди-ка ты знаешь куда, — надулась Миу. — Прекрати ровнять меня со своими девками. — Я и не думал ровнять. Я их туда не вожу. — Прям ко всем домой приходишь? — удивилась девушка. — Я ни к кому не прихожу, кроме тебя и Хисаши. — Но его родители, увы всегда дома? — рассмеялась она и получила испепеляющий взгляд из-под чёлки. — Господи, какая же ты дура, — шумно выдохнул он, закуривая новую сигарету. — Что я в тебе нашёл вообще? — Признание проблемы — уже первый шаг, — продолжила хохотать Миу. — Так и до излечения не далеко. Ты главное не сдавайся. — Если я не сдамся, ты об этом пожалеешь, — щёлкнув зажигалкой, тихо сказал Сакураи. — Ты уже уложил меня в постель, хватит с тебя побед, — перестав смеяться и открыв свою банку, кивнула Миу. — Не тебе решать, когда и чего с меня хватит. — Прости уж, но если это касается меня, я имею право голоса. — Не имеешь, — прыснул он от смеха. Она молча покачала головой, сделав глоток и он потянулся рукой к кофе. Взявшись за банку, не позволяя ей убрать руку, тоже сделал глоток. — Сакураи Атсуши, — снова хохотнула девушка. — Отец-основатель девичьих вздохов по косвенному поцелую. — Можно и не косвенный, — пожал он плечами. — Причём я достаточно пьян, чтоб не спрашивать и забить на твои попытки отбиться. — Я так и подумала, потому и свернула с тёмной улицы в комбини. — Ожидала от меня такой подлости? — Делая ставку на пьяное состояние, не исключала. — То есть, я настолько мерзавец по-твоему? — Я не знаю насколько ты мерзавец, — пояснила Миу. — Я знаю каким ты бываешь, когда никто не смотрит. Но любая медаль имеет две стороны. Зря ты книгу не взял. Там как раз и описано, как тот, кто божественно прекрасен в одни моменты, может легко утонуть в грязи и пороке. — Глубоко, слишком глубоко, — тихо проговорил он, глядя куда-то всё тем же тяжёлым пьяным взглядом. — Я тону в грязи и пороке. Надо запомнить. (и запомнит в своём Zangai) — Ну, вот когда оттолкнёшься от дна, пора выплывать на поверхность. Новый семестр скоро. — Я его ещё не достиг, но ты права — был близок. — Когда? — осторожно спросила она. — Когда шёл следом. — Передумал, надеюсь? — Надейся, — ухмыльнулся он. — Но желание затащить тебя в тёмный переулок и напомнить, почему не стоит звать меня по имени неосмотрительно, всё же было. — Бери уже себя в руки, наконец, — вздохнула Миу. — Если кто-то напорется на тебя в таком состоянии, то проблем потом не оберёшься за минутную слабость. — Ты не минутная слабость. — Я сказала «кто-то», — напомнила она. — Никто пока не вызывает у меня такого желания обладать. Те слишком уж сговорчивые. — То есть, — задумчиво протянула она, снова отпивая кофе. — Мне надо быть сговорчивее, чтоб вызвать у тебя полное безразличие? — Проверим? — откинув голову с зажатой в губах сигаретой назад, спросил он. — А как нам вернуться в ту точку, где я тебе тупо неинтересна? Чтоб не будоражить твоих демонов. — Нам уже не вернуться, смирись. Наверно тебе и правда лучше кого-то себе найти. — Как скажешь, — пожала она плечами, поднимаясь. Его рука дёрнулась импульсом не дать ей подняться, а в горле комом встал крик: «Дура что ли? Я пошутил! Ты должна была, как всегда заткнуть мою глупость обезоруживающим аргументом!». Но и правда не знал, что хуже: отпустить или удержать? Потому постарался даже не смотреть вслед, когда она сворачивала на свою улицу.