MIU

Кимура впорхнула в класс, абсолютно здоровая, отдохнувшая и счастливая. Она легонько чмокнула Имаи в макушку и полетела дальше к своей первой парте. — Совсем совесть потеряла, — надулась Канзаки, демонстративно отвернувшись от подруги. — Пардон? — изумилась Нацуми. — Хоть бы одноклассников постеснялась, — фыркнула подруга. — А чё мне их стесняться? — не поняла Кимура. — Я ж ему не на колени упала. Хисаши ухмыльнулся, когда Канзаки обернулась, чтоб испепелить его взглядом, выставил одно колено и похлопал по нему ладонью. — Ты со своим хулиганом, совсем про меня забыла, вот что! — рывком отвернувшись от хулигана, надулась Аюми. — Ничего подобного, — тоже встала в позу Нацуми. — Заведи себе своего и радуйтесь на пару, — хохотнул Юта. — Тем более осенние фестивали на носу. Не идти же одной, пока Кимура гуляет с Хисой. — Что значит… — у Канзаки от возмущение дыхание перехватило, она стала открывать и закрывать рот, указывая на Юту. — Что значит «гуляет с Хисой?» Вы на фестиваль только вместе идёте?! А на кого ты нас с девочками бросишь?! — Ни на кого не брошу, не хнычь, — чмокнула подругу Кимура. — Как минимум сначала, — подлил масла в огонь Имаи, рассматривая свежий чёрны маникюр. — И потом ещё парочку раз. — Захлопнись, извращуга! — выдала коронную фразу подруги Канзаки. И тут же офигела от того, что никто из парочки не возразил на такую характеристику. — Вы отвратительны! — Слышь, Канзаки, — позвал главный тихий питон серпентария. — А ты в курсе, что у Хиде никого нет? — У какого ещё Хиде? Нечего мне тут подсовывать своих дружков. Я не такая. — Такая-такая, — хохотнула Миу. — Напоминаю, Хиде — это тот милашка, что провожал меня домой с весеннего фестиваля, за что я потом получила допрос с пристрастием от Юты. — Какой ещё… — взвилась Канзаки, но осеклась, вспоминая. — А…Тот Хиде? — она убрала прядь волос за ухо. — Прям никого? А что ему до меня? — У тебя черепашка когда-нибудь была? — хохотнул Юта, включая своего эксперта в науке Хошиноведения. — Нет, — помотала головой девушка. — А что? — Они постоянно спят и главное успеть поймать, когда проснётся, чтоб покормить и провести время вместе, — пояснил Хигучи. — Вот с Хиде как-то так же. Когда он не бегает в футбол, а бегает он сейчас куда реже, он забирается в свою комнату с тоннами манги. Читает и спит, спит и читает. А ты у нас девушка очень милая… — В отличии от Сакамото, — не удержался Атсуши, как обычно полируя лбом парту. — В отличии от Сакамото, — повторил Юта и получил от подруги шутливую затрещину. — Кому, как не тебе, научить маленькую сестрёнку Хошино быть девочкой-девочкой? — За ребёнком на фестивале, — закивала ему в такт Миу. — Нужен глаз да глаз. А он рассеянный. Ему понадобиться зоркий подружкин глаз. А потом же подружку надо домой провести. А как проводит, можно и на ужин позвать. — Да-да, подруга знает о чём говорит, — снова не удержался Сакураи, хохотнув. — Именно так невнимательных музыкантов и ловят в капкан. — Откуда ей знать? — не поверила Канзаки, но уже всячески обдумывала подкинутый план. — Она вроде пока ни одного не поймала. Может художника какого в поездке, но про музыкантов ни слова не говорила. — А про художников что ли говорила? — спросил Юта, не зная, что пара кошачьих ушей с задней парты у двери, навострились, мысленно поблагодарив его за вопрос. — Сакамото у нас «девушка Бонда», — хохотнула Кимура. — Кто-то, явно есть, но не признаётся. — С чего тогда такая уверенность? — удивился Хигучи. — Самое время для любимого вопроса бывшего, — хохотнула Миу. — Я вам не мешаю? — В смысле бывшего??? — взвилась Канзаки. — Бывшего обитателя этой парты, балда, — рассмеялась Сакамото. — Он меня даже на фестиваль не позвал, какой с него «бывший»? — Пойдёшь? — послышалось через ряд от неё. В кабинете повисла тишина. Что явно дало понять: какой бы шум не стоял на переменах в классе, а разговоры на галёрке или в других секторах помещения, слышат все и всегда. Как по команде, но естественно с абсолютной разной скоростью и ленью, Юта и Имаи обернулись к Атсуши и Миу. — Так… — замялась девушка. — Все вроде пойдём, разве нет? Тут скорее вопрос, а пойдёшь ли ты. На прошлый со всеми так и не посидел. — А он там был? — удивилась Кимура. — Мы оба были, — включился Имаи. — А чего к нам не подошёл? — теперь удивился Юта. — Я пришёл, посмотрел на фейерверк и ушёл, — пожал плечами Сакураи, насколько это позволяло лежание на парте. — А сейчас прям придёшь? — не поверила Кимура. — А что-то не так? — приподняв голову с недовольным взглядом, спросил Атсуши. — Прям придёшь, — повторила Кимура. — Прям со всеми. По лоточкам ходить, вкусняшки покупать, в тире стрелять… — Пиво пить, — продолжил Имаи список подруги. — Курить в неположенных местах, на девушек глазеть. — Погоди, Хиса, — глядя на Атсуши, с откровенным недоверием, сказала Кимура. — Придёшь, спрашиваю? — Ну, приду, и что с того? — не понял он, явно напрягаясь от всеобщего внимания. — Мамочки, — всплеснула ладонями Нацуми. — Срочно проверьте все леса в округе, там что-то сдохло! — Хиса, накажи её, — ухмыльнулся Сакураи, снова опускаясь лбом в парту. — У неё теперь Имаивская неприкосновенность. — Прям здесь? — хохотнул приятель. — Вы отвратительны! — снова запищала Канзаки и кинула в Юту бумажкой. Тот тихо развернул её, улыбнулся и спрятал в карман. — Чё там? — усмехнулся Хиса. — Тоже написано «Вы отвратительны!», — хохотнул приятель. — Субтитры, так сказать. Имаи снова вернулся к чтению, пока Хигучи взглянул на Канзаки и, едва заметно кивнул. Записка в его кармане гласила: «Обязательно позови с собой Хиде на фестиваль». Миу с некоторых пор ходила на крышу с большой осторожностью и всегда в компании. Не хотелось наткнуться на какие-то приключения, как в прошлый раз. Особенно, после прошлого раза с чужим разбитым носом. Но сейчас все куда-то разбрелись в большую перемену и она отправилась их искать. В столовой нашла только Юту, о чём-то шушукающегося с Канзаки. У него был примерно один вариант о чём, а точнее о ком шушукаться. Тем более, что в очереди за обедом они стояли через три человека от «главной темы собрания». Хиде тоже был довольно высоким парнем, потому выделялся на фоне учеников, стоящих позади. Ростом выделялся и эхом вздохов школьниц, которые так ни разу и не рискнули подойти к нему лично. Кимура с Имаи можно было не искать в конфетно-букетный период, потому оставалась только крыша. В классе, до первых холодов обедать не хотелось. Она обошла, печально знакомые и давно засохшие тёмные пятна чужой крови и устроилась спиной к высокой решётке с коробочкой обеда. Через какое-то время, дверь снова открылась. Атсуши коротко махнул, спросив по пути к своей курилке, не видела ли она Хису? Миу покачала головой, возвращаясь к книге и он скрылся за надстройкой. — А что у тебя там? — вернувшись после перекура, присел он на корточки перед девушкой. — В книге или в бенто? — улыбнулась Сакамото, не отрываясь от сборника. — И там, и там. Она открыла коробочку, пододвинув ту к парню и подняла книгу, показывая обложку. — Ты всё ещё её читаешь? — удивился Атсуши. — Я перечитываю, — пояснила девушка. — Хорошая поэзия многослойная и, при каждом новом прочтении, ты открываешь для себя что-то новое, что автор закладывал в строки и между ними. — Ты не ответила на вопрос, — присев рядом с ней и тоже заглядывая в книгу, сказал он. — Почему не ответила? — оторвавшись, наконец от стихов и взглянув на него, вопросительно нахмурилась девушка. — Перечитываю. — Вопрос про фестиваль, — закидывая кусочек омлета в рот, уточнил он. — Тоже ответила, — кивнула Миу, автоматически смахивая кусочек, оставшийся на его щеке. — Все идём. Компанией. Потому тоже иду. — Я спросил пойдёшь ли ты со мной, а не со всеми, — делая над собой усилие, чтоб голос не казался напряжённым или рассерженным, снова уточнил Атсуши. — А в чём разница? — вернула она его же вопрос, который он задал, когда они говорили о «возлюбленной» и «тайной любовнице». — Не морочь мне голову, разница очевидна, — уловив это, парировал её же ответом Сакураи. — Поясни, — вежливо улыбнулась девушка. — Если ты идёшь со всеми, то все передвигаются группой, избегают тесного контакта и не расходятся, даже при выборе разных развлечений. — Да, — покивала она. — Мы и правда с тобой избегаем тесного контакта, видимо как раз потому, что у на разные развлечения. — А, если ты идёшь со мной, — пропустив её колкость, хотя бы пока что, продолжил «пояснять» Атсуши. — Я могу взять тебя за руку, выиграть тебе мягкую игрушку и проводить домой. Может даже напроситься на прощальный поцелуй. — Ты итак можешь взять меня за руку, — пожала она плечами, снова открывая книгу. — За всё остальное ты берёшь кого-то другого. Мягкие игрушку очень милые, но носить их с собой на фестивале не так удобно, потому лучше какой-то брелок или… Не знаю, может заколку? — хитро усмехнулась она. — Домой меня провожать тебе тоже никто никогда не запрещал, кроме тех случаев, когда ты пьян в еловую рощу и думаешь не изнасиловать ли кого-то по дороге. — Ты что-то потеряла из списка, — приподняв книгу, чтоб устроиться головой на её коленях, усмехнулся парень, прикрывая глаза. — По школе ходит слушок, что на этой крыше хулиганам носы разбивают из-за чужих коленей, ты бы был поосторожнее. — А ещё говорят, — кивнул он, кладя её руку себе на голову. — Что тех, кто планирует слухи распускать, с крыши скидывают. Она тихо засмеялась, автоматически поглаживая чужие волосы и пропуская их через пальцы. Где-то на территории школы прозвенел звонок. Ни один из них не пошевелился. Атсуши хотел спросить почему это вдруг «хорошая девочка» решила прогулять урок, но боялся испортить момент и прикусил язык. — Ты с кем-то спишь? — не подумав, что вот это может испортить момент, спросил он, не открывая глаза. — Я сплю с Бодлером. В обнимку, — даже не сменив темп поглаживания, ответила Миу. — Обожаю мрачных мужиков в самом закате ослепительно тёмного декаданса. — Кажется пора забирать у тебя эту чёртову книгу, иначе я вообще перестану понимать, как ты формулируешь предложения. — Ты итак забрал у меня что-то дорогое, книгу хоть оставь. — Ты вроде сказала, что не девочка, — хохотнул он и получил лёгкий шлепок по макушке. Подумал тут же, что даже не среагировал. Был готов к такой реакции или готов позволить хоть кому-то себя ударить даже в шутку? Он взял бьющую руку, приложив её к губам. — Я не про невинность, тупица, — вздохнув от касания губ к ладони, пробурчала девушка. — Тогда я точно ничего не брал, — прикрыв себе глаза её рукой, уверенно сказал он. К удару он готов был. А к тому, что она прижмёт руку к его глазам сильнее, не позволяя их открыть, чтоб склониться к его губам — точно нет. В голове началась битва противоречий и сомнений из которых он состоял, чуть более, чем полностью. Поцеловать «нормально», а не только осторожно коснуться губ? Притянуть к себе? Сесть, чтоб прижать к себе с той силой и нетерпением, что так долго держал в себе? Или хотя бы просто коснуться второй рукой её лица? — Вот это ты у меня забрал, — выдохнула она в губы, немного отстранившись, но не убирая руку с чужих глаз. Он накрыл её ладонь своей, мысленно благодаря, что сейчас его взгляд прячет кто-то другой, а не он сам. «Я ничего не забирал», «Это не я забрал, ты сама предложила дружбу», — неслось в его голове одно за другим. — «Я честно объяснил почему так нужно», «Я может и мудак, но облажался ты», — вдруг раздался в голове тихий голос Хисы. — Я облажался, — вздохнул Сакураи, повторив чужой вердикт. — Испугался того, что стало вдруг хорошо и спокойно. Слишком хорошо, чтоб быть правдой. Что привяжусь и под кожу мне залезешь ты, а не наоборот, как ты говорила. А потом просто всё это исчезнет. Я не могу бросить ни пить, ни курить. Ломка начинается, как от любой зависимости. И пока ты не стала ещё одной зависимостью, с которой я не справлюсь, я попросту сбежал. Когда приходит зима и становится слишком холодно для пива, я запросто о нём забываю. Есть? Пойдёт. Нет? Тоже не страшно. Это не необходимость. Но когда в голове шумит, а живот скручивает и выворачивает наизнанку, можно пить банку за банкой, чтоб заглушить окружающий шум. Так и со всеми теми, кого я искал, чтоб забыть о той ночи. Банка за банкой. Не запомнила ни лиц, ни имён. Просто чтоб вырубиться и не думать. Потому что ты не пиво. Ты хороший сорт вина, который и не на каждый праздник можно позволить себе. Отхватишь потом с двойной силой, даже за то что пробку понюхать взялся… Он замолчал, услышав, как она перелистывает страницы. Она вообще его слушала или обиделась и читала дальше свои проклятые стишки?! — Я тут вообще-то… — начал Атсуши сердито. Но она перебила его: «Мне радостно вливать в уста живую силу, Твоим устам, груди, истомленными впредь, И знать, что эта плоть — мне ставшая могилой — Твоей надежде даст и силу, и терпеть…» — Что это? — глухо спросил Сакураи. — Всё тот же Бодлер. Монолог вина, — улыбнулась Миу и хотела убрать, наконец ладонь с чужих глаз, но он прижал её крепче. — Точнее «Душа вина». — Ещё раз, — скомандовал он, пытаясь понять, что именно запульсировало на границе сознания. Пока не понял, но что-то точно отозвалось. Она перечитала всё стихотворение. И ещё раз. Потом он сел, сощурившись от слишком теперь яркого солнца и перечитал пару раз сам. — Нужно всегда быть пьяным. Это главное… — прочитал он вслух отрывок из философских размышлений в прозе. — Но чем? — снова улыбнулась Миу, проговаривая каждое слово из книги. — Вином, поэзией или добродетелью — как вам угодно. Но быть пьяным. — Я всё же возьму почитать, — откладывая книгу в сторону, не спрашивал, а утверждал он. — Отдам на фестивале. — Книгу тоже неудобно носить с собой на прогулке. — В жизни много чего неудобно, но можно привыкнуть. Ты сказала, что хорошую поэзию можно и нужно перечитывать многократно. — Можно, — кивнула Сакамото. — И нужно, чтоб лучше понять или переосмыслить. — Перечитай меня, — решительно глядя в глаза, сказал Атсуши. — Изучи меня, пойми, найди смыслы между строк, которые я сам в себе боюсь увидеть. — Смотрите на него, — хохотнула девушка, убирая с его лица чёлку, которая так и норовила спрятать взгляд. — Как только я нашла стихи про бухлишко, он тут же оживился. — Мне весело влили в уста живую силу, — не глядя, а рассматривая её лицо и осторожно проведя пальцем по женской щеке, тихо сказал Атсуши. — Радостно, — улыбнулась Миу, прикрывая глаза. — Радостно влили. Придётся и правда перечитать, чтоб запонмил. — Зануда, — улыбнулся парень, снова мягко касаясь её губ. В класс он завёл её, крепко сжимая руку. Канзаки попыталась подскочить, округлив глаза, но рука Кимуры твёрдо усадила её на стул. — Я так понимаю, она всё же идёт на фестиваль, — усмехнулся Юта, кажется, наконец выдохнув тот воздух, что набрал тем утром, когда Атсуши не пришёл на крыльцо. Сакураи кивнул и остановился, положив на парту Имаи сборник стихов. — Я хочу, чтоб ты написал для меня песню, — серьёзно глядя на лидера группы, сказал Атсуши. — Я не пишу стихи, — медленно переведя взгляд с книги на друга, ответил Хиса. — Стихи я напишу сам. А тебя попрошу написать музыку. — Пошлятину? — не удержалась Кимура, хохотнув. — Может и её, — ухмыльнулся Сакураи, впервые глядя на одноклассницу не рассерженно или хмуро. — Но такую, чтоб понять о чём она, только переслушав с десяток раз. Либо один раз, но, отказываясь верить, что читаешь одно, а думаешь про другое. — Хорошая книга я погляжу, — кивнул на сборник Юта. — Забористая. Или ты уже пьян? — Пьян, — посмотрев на руку, которую сжимал своей, ответил он.