Fiat Justitia, Ruat Caelum

      Наша история начнется… Нет, не на Тисовой улице, дом четыре, как это чаще всего бывает. Не под лестницей в доме Дурслей, не в гулких коридорах Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс и даже не на платформе девять и три четверти, где пересекаются тысячи судеб. Она возьмет свое странное начало с самого конца — с тех последних событий, что уже успели стать итогом многих решений, опрометчивых действий и горьких фраз, брошенных в пылу ссор.       Мы перенесемся в один из самых густых, мрачных и воистину непроходимых лесов Туманного Альбиона, где до недавних пор не ступала нога ни маггла, ни волшебника. Место, почти забытое картами и обходимое стороной даже самыми отчаянными путешественниками. Теперь же здесь, в самой сердцевине первозданной чащи, обитал один-единственный маг. Его обитель — таинственная Башня, окутанная слухами и защитными чарами — стала пульсирующим сердцем этого гиблого места и самой желанной, но недостижимой целью для искателей славы, редких артефактов и опасной добычи.

      Каждый мечтал найти Башню

      Многие пытались добраться до заветных стен, ведомые жадностью или отчаянием, но каждый терпел сокрушительную неудачу. С появлением в этой местности загадочного мага местная фауна и флора стремительно изменились. Лесная живность перестала походить на своих безобидных собратьев из обычных чащ. Звери, птицы и даже, казалось бы, недвижимые растения подверглись чудовищному влиянию необычайной, невиданной доселе магии и целого сонма иных, неопределенных наукой факторов. Это привело к пугающей мутации. Всё живое здесь стало опаснее, ядовитее, невероятно живучее и, что самое главное, неизмеримо смертоноснее. Для любого случайного путника или самоуверенного наемника величайшим благом и благополучным исходом путешествия считалось не дойти до цели, а просто суметь выбраться из леса. Пусть помятым, избитым, искусанным, с ядом, кипящим в крови, но живым. Однако многим не везло — их кости так и остались белеть под корнями деревьев-мутантов.       Все, кто желал попытать удачу, поголовно были магами. Они, завсегдатаи сомнительных кабаков, услышав обрывки пьяных слухов и легенд о чудесной Башне, становились одержимы идеей завладеть секретами ее хозяина. Кто-то охотился за запретными знаниями и могущественными артефактами, способными перевернуть мир. Кто-то, сломленный и отчаявшийся, искал помощи или исцеления от мерзкопакостной, пожирающей плоть порчи или родового проклятия. А кто-то мечтал лишь об одном — избавиться от столь опасной и неподконтрольной силы, чей гул выходил далеко за рамки привычной нормальности. У всех были свои, глубоко личные цели, но каждый безоговорочно признавал силу и недосягаемое могущество мага, ведь за столь долгое время ни одна живая душа так и не смогла приблизиться к нему на расстояние удара заклинания.       Вот и сейчас один упрямый смельчак пробирался через колючие заросли ядовитого боярышника, чьи длинные, отливающие металлом шипы так и норовили разодрать дорожную мантию в клочья, чтобы добраться до беззащитной кожи. Мужчина двигался почти бесшумно, прислушиваясь к каждому подозрительному шороху, к каждому шёпоту листвы. В этом проклятом лесу он был всего пару раз, и всегда под надежной защитой магического купола Башни или под личным сопровождением самого хозяина, который одним своим присутствием разгонял самых отчаянных тварей. Теперь же приходилось справляться с этой задачей в гордом одиночестве, полагаясь лишь на собственную палочку и остатки везения.       «Да, поругались. Да, как всегда, по сущей мелочи. Но не исчезать же из моей жизни на чертов месяц!» — размышлял мужчина про себя, боясь даже громким вздохом привлечь какую-нибудь голодную тварь.       С хозяином Башни их связывали многие годы — сначала неловкость, потом странная нежность и желание защитить, переросшая в близкую дружбу, а затем и в нечто куда более глубокое и необъяснимое. Маг был невероятно упрям, силен до дрожи и болезненно своеволен. Всегда стремился сделать так, как сам считал нужным, часто игнорируя любые разумные доводы. И вот результат: они не виделись и не обмолвились ни словом уже месяц.       У мужчины с каждым новым днем одиночества всё сильнее портилось настроение, пустота прожигала органы, а страдали от этого все окружающие: коллеги, подчиненные и даже случайные прохожие в Министерстве. Родители же после первой же недели этой глупой ссоры вынесли вердикт: их сын — непроходимый дурак и обязан, нет, просто жизненно необходимо, молить о прощении. В такие моменты он всерьез сомневался, кто в семье является родным ребенком.       Сам Министр Магии вел себя и того хуже — как последняя сволочь. Каждый раз, завидев осунувшуюся фигуру в коридорах Министерства, он с мерзкой заговорщицкой улыбкой интересовался делами. Смотрел проницательно, словно заглядывая в самую душу, но продолжал хранить молчание, наслаждаясь чужой агонией.       «Издевается, падла» — сжимая зубы думал мужчина и одновременно выставлял многослойные окклюментные щиты от любопытного начальника, который ничуть не стеснялся использовать легилименцию на каждом заинтересовавшем его встречном.       Откуда Министр узнал об их маленькой ссоре оставалось загадкой. Однако всякий раз он вставал на сторону мага.       «Ты сам его таким сделал, Малфой. Пожинай плоды своего же воспитания» — философски изрекал Министр, лениво махая рукой на прощание и оставляя Драко в бешенстве.       Тем временем стремительно темнело. Башню всё еще не было видно, зато лесная живность активизировалась, почуяв чужака. Первым на него попробовал напасть гигантский еж, чей размер не уступал среднему росту мастифа, а иглы в холке торчали не хуже, чем у дикобраза. Через какое-то время в атаку пошли белки — юркие и злобные, чьи орехи, выпущенные с невероятной скоростью, были крепче булыжников и могли проломить незащищенный череп. Закончился же этот кошмарный марафон появлением трех невероятно огромных, тощих и голодных волков. Их клыки и мощь челюстей не уступали легендарным саблезубым тиграм из рассказов одного знакомого. Тот, помнится, еще и маггловские движущиеся картины показывал — так вот, твари, что сейчас гнали беглеца, были их почти идеальной ужасающей копией. Бежать пришлось быстро, на ходу беспорядочно обстреливая хищников заклинаниями, чтобы хоть немного сбить их с шага. Убивать, к сожалению, было нельзя — хозяин Башни болезненно любил всю свою смертоносную живность и исправно подкармливал в силу своих возможностей. Откуда маг брал столько мяса, оставалось загадкой, которую Драко разгадывать не собирался.       Волки, надо признать, мозгами тоже были не обделены: они мастерски уклонялись от лучей заклинаний, рассыпаясь в стороны и снова бросаясь на жертву с флангов. Силы в резерве таяли катастрофически быстро, ноги забились свинцом, дыхание сбилось в хрип, но тут он увидел долгожданное бирюзовое мерцание магического купола всего в нескольких десятках шагов. В тот же миг открылось второе дыхание, и он рванул, вкладывая в этот рывок остатки воли. Оставалось каких-то несколько жалких сантиметров до безопасности… и он с размаху, болезненно, до искр в глазах, врезался в непроницаемую стену защиты, которая категорически отказывалась пускать его внутрь. Думать пришлось молниеносно: бежать дальше — нет сил, защищаться — резерв почти на нуле, умереть здесь, растерзанным на входе в дом любимого — такой себе вариант завершения карьеры. Светлая, спасительная идея была лишь одна — воззвать к голосу разума или чувств.       — Некрос чертов! — заорал он, вкладывая в голос всю злость и отчаяние. — Впусти меня, пока я не подох у твоего порога! Я рискнул к тебе в лес сунуться, так хоть выслушай, не будь сволочью! Только в куполе. Я еще слишком молод и красив, чтобы умирать от клыков твоих обожаемых зверюшек.       Реакции не поступало. Лес за спиной молчал, но волки были уже совсем близко, их тяжелое дыхание раздавалось почти у самого затылка.       — Что ты хочешь?! — голос сорвался на крик. — Я обещаю — всё сделаю! Что угодно! Только дай войти…       В воздухе мелькнула знакомая до боли магия — обжигающе-холодная и свежая, — и мужчина кубарем провалился сквозь защиту, едва не растянувшись на траве. Волки остались за непроницаемой стеной, недовольно скаля пасти.       Внутри купола всё выглядело именно так, как он запомнил: ни следа мрачной иллюзии неприступной Башни. Вместо неё перед ним стоял уютный трехэтажный дом, окруженный кристально-чистым озером, в котором отражались первые звезды. Перед домом буйно цвели ухоженные клумбы с редчайшими лечебными растениями и цветами невиданной красоты. Декоративные кусты были аккуратно подстрижены, каменные дорожки чисты от упавшей листвы и грязи. Теплый, гостеприимный свет горел во всех кованых светильниках на стенах, разгоняя ночной мрак. На террасе, в плетеном кресле, он уже чувствовал ауру мага. Туда он и направился, всё еще пытаясь восстановить дыхание.       Хозяин сидел в расслабленной позе, облаченный в расстегнутую изумрудно-зеленую рубашку, светлые брюки и пушистые домашние тапочки, что смотрелось почти комично. В белоснежно-черных волосах, небрежно, но элегантно собранных в высокий пучок, виднелась волшебная палочка, вставленная на манер восточной шпильки. Рядом на столике покоился толстый фолиант и исходил паром изысканный чайный набор на одну персону. Сам хозяин взирал на запыхавшегося гостя изумрудным, ничего не выражающим взглядом. За столько лет практики маг идеально научился держать маску холодного высокомерия — настолько искусно, что теперь даже учитель не мог разгадать её.       — Какими судьбами? — задал он обыденный вопрос, делая глоток чая.       — А что, уже нельзя? — Драко встал в излюбленную позу, капризно сложив руки перед собой и недовольно взирая на сидящего сверху вниз. — Я, вообще-то, соскучился.       — По моим расчётам, — маг растягивал слова, наслаждаясь моментом, — ты мог скучать еще спокойно до полугода, пока твое физическое и ментальное состояние это позволяло бы. Но, как погляжу, запала гордости у кого-то хватило лишь на одну жалкую шестую, — после язвительного комментария на его полных алых губах заиграла откровенно ехидная улыбка.       — Да хватит тебе дуться! — вспылил Драко. — Скрылся в своем рукотворном мирке на месяц, а остальные, знаешь ли, волнуются.       Маг изогнул бровь в недоверчивом, почти аристократическом жесте.       — Кто?       — Что — «кто»? — начал закипать блондин. Вот что бесило его больше яда и клыков, так это эта безразличная мина на любимом лице.       — Кто обо мне волнуется, Драко? Уточни, — вторая бровь взлетела вверх, довершая картину скептицизма. — Все, кто должен быть в курсе, прекрасно знают, что я занят.       — Родители… — начал перечислять Малфой.       — Я вижусь с ними чаще, чем ты сам, — парировал маг, не дав ему закончить. — Спроси у тети Циссы, когда мы в последний раз пили чай.       — Министр… — буркнул Драко, понимая, что сдает позиции.       — Пх, нашел кого привести в пример, — фыркнул Гарри. — Он только рад, что я сейчас держусь от тебя на расстоянии. Веселит его это, видите ли. Самому ему ничего не мешает навещать меня, кроме барьера, но он без приглашения не наведывается. Старые правила приличия.       — То есть ты был бы не против его компании? — раздражение в голосе Драко моментально сменилось на собственнический гнев. Никто, даже чертов Министр, не имел права претендовать на его мужчину. Кроме него самого, разумеется.       — Мы отходим от темы, — оборвал его хозяин. — Так кто еще числится в списке?       — Тео, — веско, как козырную карту, выложил имя блондин.       — А он то откуда? — искренне удивился маг. — Насколько мне известно из проверенных источников, наш общий друг сейчас с женой нежится на песчаных коралловых берегах где-то в Океании. Ему точно не до моей скромной персоны.       Драко молчал, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он понял, что проиграл эту битву характеров вчистую. Раз этот высокомерный человек решил играть по своим правилам, что ж, придется выложить последнюю карту на стол.       — Я! — выкрикнул он, и его голос эхом разнесся над озерной гладью. — Я волнуюсь! Доволен? — Драко возмущенно размахивал руками, признавая свое сокрушительное поражение. — Я за этот месяц места себе не находил, пока ты прятался.       — Вот так куда честнее, — удовлетворенно кивнул маг и выпустил толику силы, мягко, но непреклонно подталкивая мужчину подойти ближе. Малфой подчинился этому безмолвному приказу, подойдя вплотную к раздвинутым коленям сидящего. — Так давай еще раз проясним. Кому я нужен больше всех в этом мире?       — Мне. Мне ты нужен, и ты это прекрасно знаешь, — выдохнул он, сломленный. — Я заебался просыпаться один в холодной кровати, без тебя. Ходить в это чертово Министерство и видеть все эти постные рожи, не имея возможности вернуться домой и уткнуться носом в твое плечо. Ругаться было неправильно. Я признаю это. Мы должны были всё обсудить, как взрослые люди, а не разбегаться, как безмозглые подростки. Возвращайся со мной…       Последние слова Малфой произнес не как приказ, который он привык отдавать подчинённым, а как самую величайшую мольбу на свете. Он невероятно скучал по этим горящим неестественным огнем глазам, по прохладным касаниям, от которых по коже бежали мурашки, и по ощущению абсолютной целостности, когда его избранник находится рядом. Ему катастрофически не хватало этого наваждения, этого проклятия, выбранного им добровольно еще задолго до распределения на первом курсе.       Маг не поднимался, продолжая внимательно разглядывать собеседника, и нахально улыбался. Очередная маленькая, но такая сладкая победа в его копилку. Ему никогда не наскучит эта удивительная власть над двумя самыми влиятельными и опасными людьми страны. Над самыми дорогими существами в его жизни, с которыми он не всегда был до конца собой. Он часто вытаскивал из закромов души давно забытые эмоции, словно старые маскарадные костюмы, чтобы проще было разыграть картину нормальной жизни. Знали ли партнеры об этой его особенности? Конечно, знали. Устраивало ли их это? Выбора им никто не оставлял. Ни один из них — даже в мыслях — не высказал идею оставить его, свою холодную половину, и найти кого-то попроще и потеплее. С таким уровнем магического запечатления, что опутал их судьбы в тугой узел, бороться было немыслимо. Нет, они были связаны намертво, и этой неразрывной веревочкой стал этот зеленоглазый мерзавец, который сам, вот ирония, абсолютно не страдал от влияния привязки. Он был выше этого. Причем, буквально.       Маг неторопливо встал с кресла, но зрительного контакта не разрывал.       — Мне кажется, — произнес он вкрадчивым, вибрирующим голосом, — ты устал и хочешь остаться.       — Но я не устал… — машинально возмутился Драко, боясь, что его хотят отослать.       — Ты очень хочешь остаться здесь на ночь, — повторил маг, и его глаза блеснули расплавленным золотом.       — Да, я хочу этого больше всего, — безвольно согласился Малфой.       Оба молча, в унисон, двинулись в сторону дома. Тишину нарушал лишь хруст гравия под ногами.       — Ты снова это делаешь, — почти прошептал мужчина, когда первая волна чар схлынула. Он и правда ощутил усталость, только не понял какую: физическую или душевную.       — Что делаю, любимый? — голос мага звучал почти нежно.       — Принуждаешь, — выдохнул блондин. — Мягко, бархатно, но не терпящим возражений образом. Мои щиты не выдерживают твоего влияния, сколько бы я ни тренировался. Ты продавливаешь волю, даже не замечая.       — Я забочусь о тебе, дурачок, — Гарри позволил себе короткий смешок. — Сколько часов ты пробирался до меня? Я тебе скажу. От момента твоего захода в лес и до столкновения с куполом прошло десять часов. Ты шел без продыху почти половину дня, тратил магию и еще отбивался от милых зверьков.       — К слову о зверушках, — Драко тряхнул головой. — Признаю: белки великолепны. А чем ты волчат кормишь? Такие кровожадные зверюги. Чуть не отхватили мне пол-ягодицы.       — Сами кормятся, — безразлично пожал плечами Гарри. — Мне плевать на тех, кто заходит в мой лес. Если хотят умереть, то я просто не буду мешать.       От такой прямолинейной жестокости Драко мог лишь устало рассмеяться. Он слишком привык к этому своеобразному юмору.       — И это говорит бывший протеже мистера Тики и подчиненный Сметвика, — покачал головой Малфой. — Совсем они тебя распустили.       — Они боятся моей силы, — спокойно признал маг, продолжая путь. — Как, впрочем, и подавляющее большинство волшебного сообщества. Поэтому лишь очень ограниченный круг лиц и знает, что некроманские артефакты высшего класса создаю я, и Башня всецело принадлежит мне. Для остальных я безымянный целитель, приходящий по вызову.       — Я тебя не боюсь, — твердость в голосе Малфоя была поразительной.       Мало кто во всей стране мог похвастаться такой безоговорочной уверенностью, стоя рядом с исчадием преисподней. По крайней мере, именно так невежественная толпа за глаза называла всех некромантов.       — Да, ты прав, — голос Гарри дрогнул, в нем прорезалось что-то человеческое. — Ты никогда меня не боялся, — маг провел кончиками пальцем вдоль чужого позвоночника, посылая разряды электричества. — Только восхищался и дико желал меня себе. А я, глупый мальчишка, не один год свято верил, что мы лишь братья. Нравилось совращать невинного? Как это — быть безнадежно влюбленным в бесчувственного монстра?       — Потрясающе, — с искренним придыханием признал Драко, чувствуя себя на самом пике опасной эйфории. — Вытаскивать каждый раз наружу твою погребенную, настоящую, человеческую часть, наслаждаться твоими ничем не поддельными эмоциями… Ты моя амортенция, Гарри. В такие моменты ты великолепен в своей уязвимости.       — И тебя ни капли не заботит, что я не чувствую того же? — голос Гарри предательски дрогнул на самой высокой ноте.       Драко резко остановился и повернулся к нему лицом. Он увидел зримое подтверждение собственным словам.       — Говоришь не чувствуешь? — тихо спросил блондин, заглядывая в самую душу. — Тогда почему ты плачешь? — он с нежностью, совершенно непозволительной для постороннего, наблюдал, как самый страшный маг современности отчаянно старается спрятать предательские слезы, совсем как в былые, школьные времена. — Ох, милый, ты не такой, каким хочешь казаться. Хоть при мне перестань строить из себя холодного некроманта, лишенного чувств. Будь просто моим Гарри.       Маг не выдержал. Он сдался и крепко, почти до хруста, обнял единственного человека, который был с ним с самого начала этого темного пути. Который не выдал его страшную тайну, который продолжал снова и снова вытаскивать его настоящего наружу.       — Прости, что подверг опасности, — прошептал Гарри, уткнувшись носом в изгиб его шеи. — Надо было вернуться еще на первой неделе. Я слишком упрям в некоторые моменты. Ты не поранился, пока пробирался сюда? Дай я посмотрю.       Он резко отстранился и принялся суетливо ощупывать мужчину на предмет скрытых ранений.       — Со мной всё хорошо, — Драко ласково погладил его по щеке, стирая влажные дорожки большим пальцем. — Пойдем в спальню? Ты прав, я ужасно устал за эти десять часов. Да и за весь этот проклятый месяц я устал так, как не уставал за долгие годы.       Малфой, склонившись, оставил целомудренный поцелуй в уголке чужих алых губ, и, взяв своего ненаглядного за руку, повел на второй этаж. Там их ждала кошмарных размеров кровать с балдахином, шелковые прохладные простыни и такое нужное сейчас тепло друг друга. Они будут мириться самым понятным и доступным им двоим методом.