Между строк

      Они вернулись в бункер на рассвете.       Машина и вправду стояла у входа — чужая, не их, с заглохшим давно мотором. Мира сидела на пассажирском, пристёгнутая, с откинутой набок головой, будто задремала в долгой дороге. Седая. До последней пряди.       Дин отстегнул ремень и подхватил её на руки — тёплую, обмякшую, лёгкую, слишком лёгкую для человека, который в одиночку влез в Пустоту и вышел обратно. Занёс внутрь, уложил на диван в библиотеке, поправил ей волосы. Сел рядом. И не знал, что делать с тем, что она вот здесь, под рукой, дышит — а дозваться нельзя.       — Так. — Он встал резко и уже шёл к коридору. — Достаём прибор Тони. Лезем к ней, как до этого. Сэм, собирай — ты помнишь схему.       — Дин. — Сэм не двинулся. — Прибор сработает, дело не в приборе. Войти мы войдём. — Он не отрывал глаз от спящей, уже выстраивая это в голове. — В прошлый раз она ушла туда сама. Была там целая, в своём уме — мы прошли по её памяти и нашли её, потому что знали: где-то там есть живой человек, который ждёт. А теперь её загнали и заперли вход. Прибор приведёт нас в её голову, да. Только голова — место огромное, и кто-то нарочно убрал все указатели. Я не знаю, с какой стороны вообще искать.       Дин остановился на полушаге.       — Тогда пусть увидит тот, кто видит всё. — Он развернулся. — Джек. Ты — Бог. Найди её.       Джек уже стоял над диваном. Закрыл глаза. И — впервые с тех пор, как стал Богом, — на его лице мелькнула растерянность.       — Я не вижу её, — сказал он тихо. — Я вижу всё. Каждую душу, каждую тварь, каждый атом мироздания. А её — нет. Нигде. — Он смотрел на свои руки, всемогущие и бесполезные. — Я не могу найти то, чего не создавал. Её писал не Чак и не я. Я не знаю, где искать.       Тишина была хуже любого удара Чака.       — Зато я знаю.       Голос пришёл сбоку. Тихий, ровный, ниоткуда.       Старик. Обычный, седой, в потёртом пальто — такой, что в толпе не заметишь. Кас напрягся первым: он узнал его. Они все его узнали. Они видели его однажды — там, в её разуме, когда вошли к ней в голову через прибор Хранителей, среди горящих коридоров и подвалов. Странный старик на краю её памяти, который просто стоял и смотрел.       — Ты, — сказал Кас.       — Я, — согласился старик. — Можете звать меня Тишь, если вам нужно как-то звать. Имени у меня нет — никогда не было нужно. «Тишь» придумала она. — Он кивнул в сторону Миры.       — Где она. — Дин шагнул к нему.       — В своём худшем сне. Заперта изнутри — снаружи не открыть. Ни мне, ни вашему новому Богу.       Старик подошёл к дивану. Помолчал, глядя на спящую. Поправил ей выбившуюся седую прядь — коротким, привычным движением, будто делал это уже не раз.       — Прибор нас туда заведёт, — сказал Кас. — Мы уже один раз так входили.       — Заведёт. Войти можете все. — Изначальный обвёл их взглядом. — Но войти — не значит вытащить. Это место сделано так, чтобы она не верила, что за ней придут. Силой и числом её оттуда не взять. Только тот, кому она поверит настолько, что захочет проснуться сама. — Он чуть наклонил голову. — Идите. Она там давно.