Между строк

      Мэри Винчестер было пять с половиной, почти большая, и она была охотница. Просто пока никто об этом не знал, и это было частью плана.       Она знала про монстров всё. Ну, почти. Взрослые рассказывали истории — про деда Бобби, которого она никогда не видела, только на фотографии в шляпе; про то, как папа с дядей Сэмом спасали мир, кажется, не один раз. Самые интересные куски в этих историях всегда заканчивались на «а потом мы победили и пошли есть пирог», и Мэри давно поняла, что середину от неё прячут. Середина была про монстров. А раз монстры есть — кто-то должен их караулить. Папа теперь больше чинил машину, чем караулил. Значит, придётся ей.       Поэтому сегодня, сразу после ужина, пока мама убирала тарелки, а папа спорил с дядей Сэмом про какой-то соус, Мэри тихо, как настоящий охотник, ушла в засаду.       Засада была в Бейби.       Папина машина стояла в гараже, чёрная и серьёзная, и пахла кожей и папой. Внутрь Мэри обычно не пускали одну — «это, малая, не игрушка, это семья», — но настоящему охотнику разрешения не нужны. Она забралась на заднее сиденье, включила фонарик и насыпала вокруг себя соль кольцом, прямо на кожу, потому что соли монстры боятся, это все знают. Получилось красиво. Папа, наверное, обрадуется, что она всё сделала правильно.       Монстр жил за стеллажом в углу. Мэри была почти уверена. Там что-то иногда щёлкало в темноте, и она собиралась дождаться, когда он вылезет, и направить на него фонарик — это её оружие, — и сказать ему строго, маминым голосом, чтобы убирался. У Мэри хорошо получался мамин голос. И мамин взгляд, тот, от которого взрослые сразу делались виноватые. Лицо у неё было мамино — все так говорили, — а вот не бояться в тёмном гараже она умела по-папиному.       Она ждала. В гараже было тихо и здорово страшно.       Жалко, что не было брата Джека. Джек был самый лучший. Он был ей вроде брата, хотя мама один раз сказала смешное слово — «крёстный-бог», — и Джек умел делать так, что лампочки сами загорались, и приходил, когда соскучится, прямо из ниоткуда. Он бы этого монстра в два счёта. Но Джек был занят — у него много дел, он же бог. Кузина Джесс тоже не пошла: Джесс была старше, ей почти семь, и она сказала руками — Джесс наполовину говорила руками, как тётя Эйлин, и Мэри уже почти всё понимала, — что «засады для малышни». А потом всё равно дала ей свой фонарик, получше. Стая своих не бросает, даже если считает их малышнёй.       Что-то щёлкнуло за стеллажом. Потом ещё. Мэри вцепилась в фонарик. Сердце колотилось, но она была Винчестер, а Винчестеры не отступают, это тоже все знают.       — Я тебя не боюсь, — прошептала она в темноту, маминым строгим голосом. — Вылезай.       Воздух рядом с машиной дрогнул — и кто-то возник прямо там, где секунду назад никого не было.       Мэри подскочила, чуть не рассыпав соль, вскинула фонарик — и тут же сердито выдохнула.       — Дядя Кас! Ты опять!       Дядя Кас стоял возле Бейби в своём вечном плаще и смотрел на неё внимательно, наклонив голову набок. Дядя Кас был второй дядя, после дяди Сэма. Дядя Сэм был самый большой и читал ей книжки на ночь голосами. А дядя Кас был странный и тихий, и у него было монстрозрение — он всегда, всегда находил её в прятках, хоть под кроватью, хоть в шкафу, хоть где. Это было нечестно, и Мэри сто раз ему говорила.       — Ты подсматриваешь своими глазами, — обвинила она. — Это засада! Меня нельзя находить!       — Я не подсматриваю, — сказал дядя Кас серьёзно, потому что он со всем был серьёзный. — Я вижу души. Твою видно издалека. Она очень… — он подобрал слово, как всегда подбирал медленно, — яркая. — Он оглядел соляное кольцо и фонарик. — Ты в засаде.       — Ага. На монстра. Там, за полками. Слышишь, щёлкает?       Дядя Кас повернул голову к стеллажу. Послушал. Посмотрел туда так, будто и правда видел сквозь стену.       — Это трубы, — сказал он. И, увидев, как у неё вытянулось лицо, добавил, подумав: — Но засада хорошая. Соль правильная. Ты бы остановила монстра. Если бы он был.       Вот за это Мэри дядю Каса и любила. Он никогда не говорил «не выдумывай».       За дверью гаража загорелся свет, и быстрые шаги, и папин голос — не сердитый, а такой, каким он звал, когда искал, и Мэри знала, что искал он её, потому что вечером её хватились.       — Кас, нашёл? Мэри! Мэри, чёрт… малая, ты где?       — Тут, — сказал дядя Кас спокойно. — В засаде.       Папа возник в дверях — растрёпанный, с тем лицом, которое у него делалось, только когда кого-то не могли найти, — увидел свою машину, увидел в ней дочь, увидел соль по всему заднему сиденью своей драгоценной Бейби.       Мэри приготовилась. Соль в машину — это было серьёзное преступление. Папу за такое кто угодно бы…       Но папа просто стоял и смотрел на неё. И что-то в его лице отпускало — то самое, тугое, что натянулось, пока он её искал. А потом он сделал не то, чего она ждала. Он не закричал про соль. Он открыл дверцу, сложился весь, влез на заднее сиденье рядом с ней, прямо в её соляное кольцо, и захлопнул дверь, отрезав гараж.       — Ну, — сказал он тихо, в полутьме, — докладывай, охотник. Что у нас по монстрам.       — Щёлкало. — Мэри показала фонариком. — Дядя Кас говорит, трубы. Но я караулила.       — Хорошо караулила. — Папа оглядел соль, фонарик, серьёзное мамино лицо дочери. И вздохнул так, будто решал что-то большое. — Слушай сюда. Я тебе скажу одну вещь, только маме не очень-то. — Он понизил голос. — Здесь монстров нет. Совсем. Ни за полками, нигде. Мы их… — он запнулся, подбирая, как дядя Кас, — мы их всех выловили. Давно. Поэтому ты тут и сидишь — в гараже, с фонариком, а не с настоящим. Понимаешь? Это и есть победа. Скучная такая. Самая лучшая.       — Тогда зачем нужны охотники, — насупилась Мэри.       — Чтоб не было монстров. — Папа пожал плечом. — Свою работу мы, считай, сделали хорошо, раз тебе теперь не на кого охотиться. — Он помолчал. — Но первое правило всё равно запомни. Самое главное.       Мэри замерла. Первое правило. Настоящее, охотничье.       — Охотник всегда говорит напарнику, где он, — сказал папа. — Всегда. Иначе это не засада, малая. Это пропажа. А пропаж в этом доме было на сто жизней вперёд. Поняла? Уходишь в засаду — берёшь напарника.       — А ты будешь напарник?       Папа посмотрел на неё в темноте Бейби долгим взглядом.       — Буду, — сказал он хрипло. — Куда я денусь.       В дверях стояла мама — пришла на голоса, по своей привычке проверять, все ли на месте, — и не стала ничего говорить, ни про соль, ни про побег. Просто стояла, привалившись к косяку, и смотрела на них двоих в машине, и на дядю Каса, который караулил снаружи с лицом, в котором умещалась вечность, и улыбалась так, будто ей до сих пор не верится, что всё это правда её.       А потом в гараже сами собой моргнули и стали ярче лампочки — коротко, тепло, как подмигивают, — и Мэри радостно завопила «Джек!», потому что только брат Джек так умел, даже когда был занят, даже издалека.       Монстров в ту ночь так и не нашли. Их нигде не было.       В этом и было всё дело.

Конец бонусных глав.