Не задалась неделька

Выйдя из базы дома, Мэй бросила взгляд на светловолосого здоровяка, стоящего перед командиром и возвышающегося над ним на полголовы. Она таких любила: миловидных, физически развитых, на цвет волос и глаз не обращала внимания. Сперва просто обратила внимание на свой типаж, а потом до нее дошло. «Карманный суперсолдат ЩИТа. Мимо, а жаль». — Боец МакКиннон, — представил ее командир. — Стив Роджерс. Вы шотландка? — неожиданно обратился к ней Капитан Америка. — А что с того? — с подозрением спросила Мэй. — Мои родичи по женской линии, исключая маму, родившуюся в Ирландии, жили на Шетландских островах. В учебниках по истории таких подробностей не писали. Иметь с Капитаном Америкой одни и те же корни, это ей польстить, что ли должно было? — Мэйдия, — буркнула та свое полное имя, отводя глаза, — но в отряде меня зовут Мэй и никак иначе. Если Капитан хоть раз пошутит о его значении… Она его выебет, чтобы он убедился, что не прав и за ее девичьей честью давно опоздал. Роджерс принял протянутую ладонь, но вместо ожидаемого пожатия поцеловал ей руку, отчего Мэй оторопела. — Рад знакомству, мисс МакКиннон, — произнес он нежно и хрипло, и у Мэй почему-то кровь прилила к щекам. — Капитан, здесь нет мисс и мистеров, только бойцы, — влез командир Рамлоу, хотя его никто об этом не просил. *** Мэй не любила откладывать дела в долгий ящик. Зачем пиздострадать, накручивать себя, когда можно разрешить вопрос сегодня же? Решила подкатить сиськи к самому Стиву Роджерсу — она это сделает. Вот прямо вечером постучится и зайдет в его спальню. Она ошиблась, он не заинтересован, не оценит прямоту и выставит ее прочь? Не очень-то и надо было. К слову, командир бдил за режимом и пришлось корректировать план на ходу. А именно: остановить Кэпа под глупым предлогом и завести в свою комнату. Хорошо, еще спальни ее и командира разделял целый этаж, а Роллинз спал в противоположной стороне первого этажа. Капитан бросил один взгляд на застеленную по линеечке кровать-полуторку и растерянно захлопал длинными ресницами, всем разрекламированным лакшери-тушам от именитых брендов на зависть. — Понимаете, у меня плохо с расшифровкой знаков внимания… Мэй отпихнула широкоплечего стесняшку вглубь своей спальни. Тот, растерянный, удивительно легко поддался. Она уже грешным делом прикидывала, что под колени подсекать придется. Заодно и пощупала национальное достояние за мускулистые сиськи. Надо сказать, весомые, побольше, чем у нее. — А как же, простите, называемый сейчас «конфетно-букетный период»? Подготовившаяся к осаде Мэй швырнула для него на прикроватную тумбу букетик полевых ромашек и полиэтиленовый пакетик с шоколадным конфетами «трюфель без сахара». Диета и нормативы наше все, но сладенького все же хочется! — Если нынче принято сразу переходить к делу, то кто я, чтобы… — Мэй запрыгнула на Роджерса, чтобы оседлав, скакать до упаду. …Ночевать он не остался, но Мэй, после трех оргазмов, засыпающая там, где упала с капитана, мысленно махнула на это рукой. В конце концов, у нее маленькая кровать, двоим места в ней мало… хрр… *** Ранним утром, вернувшись с пробежки и увидев, что Мэй сонно бродит по дому, галантный Роджерс снова приготовил сытный завтрак. И стоило признать, он был вкусным! Пока Мэй сидела в кухне, на стуле, и тупила на кофемашину, Роджерс… Стив принял долгий душ (наверняка ловил кайф от количества горячей воды, которую не надо было греть в тазике), переоделся и начал готовить только для нее одной. Сперва он запустил кофе-машину, ни разу не ошибившись в наборе команд и кнопок. — О, освоил свою вторую кухонную технику? Значит, можно понемногу подпускать к микроволновой печи. Ляпнула, а потом подумала, что Род… Стив может и обидеться. И не видать ей сильных рук и готового кофе. Но тот лишь тонко улыбнулся. — Рамлоу научил меня кое-чему. Затем приготовил омлет с сыром и зеленью, параллельно заводя жидкое тесто для панкейков. Мэй пила кофе, жрала как не в себя пышный омлет, запихивалась панкейками с апельсиновым джемом и думала, как же ей повезло. Впервые повезло с приличным любовником. В койке на высоте, в быту не потребленец, а сам готов позаботиться. И как же жаль, она с ним только до конца реабилитации. Ни Пирс, ни Фьюри не позволят ей греть койку суперсолдата. Для этого ответственного задания есть посиськастей и вообще, блондинка. И правило не заводить отношения среди агентов — оно не для всех. Для нее, бойца МакКиннон — да, придется сжать зубы и перетерпеть несправедливость. А милый и заботливый Стив забудет о ней, едва сравнив Мэй — одетую в безликую черную форму, в полной боевой выкладке, с камуфляжем на потном лице, с затянутой в костюмчик белокурой агентом Картер. На кухне появился свежевымытый Джек. Свежевымытый, потому что свежая футболка липла к влажному телу, и волосы, привычно зализанные за уши, были на несколько тонов темнее своего обычного цвета. Одновременно со Стивом, что ли, освежался? Мэй хрюкнула в чашку. Покосившись на нее, прожорливый Джек украл с широкого блюда сразу два ЕЕ панкейка, чему-то ухмыльнулся, глядя пониже спины Роджерса, и свалил из кухни, чему Мэй была только рада. Хватит с Роллинза того, что он занимает все время Стива днем, занимаясь с ним в тире и преподавая базовые навыки подрывного дела. Еще и Рамлоу тащится от ролевой игры, где он строгий преподаватель для самого Капитана Америка, и натаскивает его в рукопашном бою. Наверняка еще и лапает без палева, кобель! Роллинз тоже с изъяном. Хорошо еще руководство ЩИТа и Гидры не знает, что поселило красавчика капитана в одном доме с парой геев. Рамлоу-то еще таскает в койку бабенок через раз, а Роллинз исключительно по крепким мужикам. Только и успевай, Мэй, оглядываться, чтобы Стива не увели! Развеселившись, она снова хрюкнула в чашку. Роджерс был бы в шоке, узнай он больше о современных нравах и свободах. — Должен ли я был попросить разрешения на встречи с вами у вашего командира? У ваших родителей? — Да не вздумай! Кэп… Стив, не усложняй, у нас с тобой встречи исключительно для здоровья. — В мое время было иначе. — …Сейчас так принято, Стив, — пожала плечами Мэй, — сперва постель, а потом отношения. Может быть. Иногда. Стив покачал головой, но ему хватило ума придержать свое старомодное мнение при себе. Мэй съела еще один панкейк и погладила себя по плоскому животу: если она хочет, чтобы он таким и остался, сегодня придется потеснить Роллинза в тренажерке. С переездом в дом тот тренировался, как одержимый. Видимо, силища Роджерса покоя не дает, вот и пытается раскачаться в короткие сроки. Да куда ему. Тихо напевая себе под нос незнакомый Мэй мотивчик, Стив загрузил грязную посуду в посудомоечную машину и безошибочно ее запустил. О развратности нынешнего века он так и не высказался, понимающий, значит. Черт, идеальный мужик. Знает, когда нужно промолчать, даже если и не согласен. *** Дни летели за днями. Утром и днем Стива перетягивали на себя то Брок, то Джек, но зато вечерами (а ночами так особенно!) он принадлежал Мэй. Она не любила лежать бревном, пока над ней пыхтит очередной мужик, предпочитая сама объезжать любовников так, как ей нравилось. Тех, кто начинал предъявлять претензии и комплексы, что-де сам чувствует себя оттраханным, а он мужчина и должен быть сверху, она не терпела долго. Выставляла после первого же раза тех нытиков, которые боялись, что она сломает им член. Топ-три замыкали дурачки, которых мама не выучила простой истине, что поднимая руку на женщину, будь готов словить блок и апперкот. Мэй порой жалела, что она не лесбиянка: ей для простого женского здоровья нужен был член и секс, но терпеть ради одного органа всего остального мужчину она просто не могла. Стив здоровался, проходил к кровати и сам ложился без дополнительных понуканий. Являл всю свою красоту, и у Мэй падала планка. Приходила она в себя уже после оргазма, впившись зубами в плечо обнимающему ее Стиву. По ее желанию он либо собирался и тихо уходил в свою комнату, либо ласкал ее еще раз-другой. Прошлая ночь не стала исключением. Стив был ласковым и послушным, ушел, едва Мэй стала дремать, аккуратно переложив ее голову со своей груди на подушку. Она чуть было не высказала, что хочет, чтобы сегодня он не уходил: привыкла к нему. Но командир бы с утра разорался. Стив, взъерошенный после пробежки и привычного долгого душа, приготовил для нее целую стопку панкейков с джемом: командир и зам еще изволили спать. Глядя на то, как ловко Стив управляется с жидким тестом и тонкой сковородой, как утреннее солнце падая в окно, золотит его волосы, Мэй подумала, что хотела бы видеть его таким чаще. Дольше. Не неделю, а для начала, пару месяцев, а там и год. Извинившись, что оставляет ее без компании, ему-де нужно постирать вещи после пробежки, Стив вышел. Панкейки перестали лезть в горло, а кофе, остыв, загорчил. Поставив наполовину полную чашку в микроволновку, Мэй выставила минуту на подогрев и уставилась на одинаково безликие стенные шкафы. Мэй разосралась со всей своей родней, выбрав службу вместо положенных женщине кинде, кюрхе и чего-то третьего. Она не выносила детей в возрасте не дошедших до совершеннолетия и не представляла себя матерью — вечно уставшей, неухоженной, с расплывшейся фигурой. Но, глядя на Стива, Мэй поневоле начала перебирать причины, от которых отказалась стать женой и матерью, чтобы они по новой вселили в нее уверенность. Микроволновая печь пискнула и Мэй забрала свой невкусный кофе, собираясь окопаться с ним в своей комнате и хорошенько подумать о своем будущем. Из прачечной поднимался с пустыми руками лыбящийся Брок и, глядя на его довольную рожу, хотелось посоветовать ему сожрать лимон с кожурой. В спальне Мэй легла на кровать, заложила руки за голову и задумалась. Она не становится моложе, еще лет пять-семь, если не пристрелят и не взорвут, она поработает наемницей. Потом ее физиологические данные начнут медленно ухудшаться: она станет терять в скорости, выносливости, и, если судить по матери, прикупит очки для дальнозоркости. Кем она будет работать, если доживет до «пенсии наемника»? С кем она будет ложиться в кровать? К запоздалому ее удивлению, кофеин не спас и Мэй вырубилась практически до обеда. Вот что значит, два-три раза за ночь: Стив укатывал так, что она, тренированный боец, с утра еле переставляла ноги, не успевая восстановить силы. Да на то, чтобы открыть привезенный с собой ноутбук, не хватало ни времени, ни желания. Сменив шорты и словно бы жеваную футболку на майку и лосины для занятий, Мэй, прихватив полотенце и бутылку воды, поплелась в подвал, теснить Джека из тренажерки. Из тренажерного зала доносились рыки Роллинза. Тот, видимо, тягал железо и звуки издавал такие, словно не тяжести поднимал, а еблей занимался. Прямо на лавке, под держателями для штанги. Подумав о сексе, Мэй по ассоциативной цепочке подумала о Стиве, а следом — о неизбежном расставании, а еще и о работе на разных сторонах. Гидра рано или поздно выйдет на свет, оплетет щупальцами и раздавит ЩИТ и всех тех, кому не хватит ума склониться. Настроение начало скатываться к нулю. Махнув рукой на не случившуюся тренировку, Мэй поднялась обратно на первый этаж и вышла на улицу. На бордюре кто-то из коллег оставил пачку сигарет, и что удобно, уже с зажигалкой внутри. Расстелив полотенце на газоне, чтобы не запачкать травой лосины, Мэй плюхнулась на него и закурила. Можно быть всю жизнь сильной и независимой женщиной, а потом встретить такого мужика, что головешку с опозданием посетит мысль, что наличие в доме и жизни мужика никак не повлияет на силу и независимость. Просто кто-то будет проявлять о ней заботу, и получать ее в ответ. Вернее, Кэп будет прикрывать Мэй на миссиях, а она — его. И не надо будет объяснять ему, что если она работает с пятнадцатью мужиками, то не спит ни с пятнадцатью, ни даже с одним — который ее командир. И если миссия длится четыре недели, то это не повод вести себя как козел и на третьей неделе, накрутив себя ревностью, «мстительно» завести интрижку. И вообще, чем она, Мэй МакКиннон, хуже условной бледной моли Картер или даже сексапильной Романовой? Подвинутся! *** — В конце недели Капитана ждут на медосмотр, — скривившись, вслух прочла Мэй сообщение на рабочем телефоне, пришедшее от Коулсона. Командир и зам почему-то напряглись. Стив улыбнулся светло и солнечно, чуть озорно, всем троим. На троих Следуя новому приказу, отряд организовал доставку капитана Роджерса обратно в Вашингтон. Брок сидел справа от ведшего машину мрачного Джека и молчал. Роджерс сидел позади и рассматривал трассу за окном, компанию ему составляла притихшая Мэй. Каждый в салоне понимал, что, вернее всего, Фьюри, как только получит формальное заключение медиков об идеальном здоровье Капитана Америка — физическом и психологическом, проведет такое же формальное собеседование и завербует того в ЩИТ. Трое самых заинтересованных в капитане Роджерсе бойцов остались в коридоре. Брок встал у самой двери и беззастенчиво подслушивал, благо, та была тонкой, а доктор и его необычный пациент сидели за одним столом, сразу за ней. Джек тоже подошел погреть уши. … Пожилой врач долго сверял новые и старые показания и, наконец, решился уточнить: — Капитан Роджерс, я должен задать вам несколько вопросов. Ответьте на них правдиво, пожалуйста. — Слушаю вас, док. — У вас были половые контакты в нашем времени? — Конечно, док, я же молодой и здоровый мужчина! По-вашему, я должен терпеть? — Н-нет, конечно, хотя… Капитан Роджерс, были ли у вас половые контакты в недавнее время? — Да, были. — Не злитесь на меня, мистер Роджерс, любые аспекты вашего здоровья — работа для меня. Так сколько? — Ну, если самых недавних контактов, то девять… Не говорите, док, сам знаю, не задалась неделька. Через окошко в двери стало видно, что шокированный врач схватился за сердце. В коридоре Брок, белея от бешенства, уставился на своих бойцов. Джек уставился на своего командира таким же взглядом, обещавшим боль. — А сколько, говорите, у вас было партнеров? — слабым голосом спросил врач, собрав остатки сил. В то время, когда он был студентом медицинского факультета, и на лекциях не раз разбирали самое грандиозное лекарство, каким была сыворотка суперсолдата, никто его не предупредил, что рахитный астматик Стив Роджерс, оказывается, был тем еще ходоком! — Трое. А с чего вас сегодняшняя последовательность заинтересовала? Престарый док поднялся за аптечкой, стоявшей на стеллаже за его спиной — накапать себе успокоительных капель. В коридоре, перед медицинским кабинетом, Мэй с трудом отпихивала друг от друга готовых подраться командира и его зама.