Между строк судьбы

Прошло несколько месяцев… Кассандра Рейн шла по коридору, неся в руках стопку книг по расшифровке для пятого курса. Она была погружена в свои мысли, поэтому не особо следила за дорогой перед собой. Искать встречи со Снейпом она перестала. Приняла факт того, что он не хочет её видеть и постаралась смириться. Даже здороваться с ним перестала - тот всё равно не отвечал. На пед совете он даже не смотрел на неё. Никогда не смотрел, ни в коридорах, ни в Большом зале. Поэтому она смерилась. И просто шла по коридору в свой класс. Мужчина появился из-за угла совершенно неожиданно. Она слишком поздно увидела его и врезалась. Все книги упали на пол, а за ними и она сама. — Смотрите куда… а, это вы, профессор Рейн. Эту тягучую манеру говорить она узнала сразу. — Да, это я. Она подняла глаза и столкнулась взглядом со Северусом Снейпом. — Вам бы тоже не мешало следить за дорогой, профессор, - сказала она наконец. — Вполне возможно, - согласился он. - Вы так и будите тут сидеть? — Нет, сейчас лягу и буду лежать. — Не стоит. Пол ведь холодный. И тут он сделал то, чего она не ожидала - протянул ей ладонь. Она осторожно протянула свою. Он сжал её руку своими холодными пальцами и потянул на себя. А потом и вовсе помог собрать ей книги. Она хотела забрать у него все книги, но он не дал. — Ещё упадёте где-нибудь по дороге, зачем вам это? — Действительно, не зачем, - согласилась она. — Удивительно, насколько же вы, профессор, многогранна. Справедливая, дерзкая, неуклюжая, робкая. Сколько в вас ещё личностей, - медленно сказал Снейп. —Личность во мне одна, как и у любого нормального человека. Просто вам, профессор, понятие э-м-о-ц-и-и не знакомо. Она толкнула дверь в свой кабинет и та открылась. Она поставила книги на стол. — Ставьте свои книги и можете идти, больше вас не смею задерживать. — Вообще-то я шёл к вам поговорить. — А я думала вы меня избегаете. — Не льстите себе. Я же тут. — И о чём же вы хотели поговорить? — О том, что вы перестали здороваться, например. Мне это не нравится. — Мне очень жаль, что вам не нравится. Но я не вижу смысла с вами здороваться, если вы не отвечаете. — Кассандра… В ней что-то надломилось. Он сказал это не строго и не холодно. А с какой-то другой, не знакомой ей интонацией. — Что? — Я, похоже вас обидел. Да, скорее всего я действительно избегал с вами встречи. — Но почему? Дело во мне? Если да, то скажите прямо. — Дело не в вас, а в том, как вы смотрите на меня. С жалостью. А мне это не нужно. Я не привык, чтобы меня жалели. И не хочу привыкать. Кейси растерялась. Она не ожидала, что он будет с ней так откровенничать. — Хорошо, я не буду. Ваша дочь… делает большие успехи. Старается изо всех сил. Она впервые за всё время увидела, как его губы тронула лёгкая улыбка. Даже не улыбка: просто уголки губ слегка поднялись. — Она упорная. Иногда, правда разочаровывается в себе и бросает на полпути. Но всё равно потом возвращается к этому вновь. Он вдруг поменялся в лице, как будто снова ушёл в себя. — Я что-то сделала не так? — Нет, Вы не при чём, отстраненно сказал он. — Знаете, мне иногда кажется, что преподаватели здесь говорят на своём особом языке. А я слышу только отдельные слова. — Это не язык, — спокойно ответил он. — Это броня. Каждый надевает её, чтобы не пораниться. Она посмотрела на него:
 — А вы? В какой броне вы? Он чуть нахмурился, будто вопрос был слишком прямым, слишком острым, слишком личным. — В той, которая не пропускает лишнее, — произнёс он после недолгой паузы. - А остальное…Остальное… не важно. — Наверное, это тяжело, — тихо сказала она. — Да, — неожиданно для самого себя честно ответил он. — Тяжело. И в этом «тяжело» было больше, чем в любых рассказах о себе. Рина сидела в кабинете на уроке . Это случилось во время зельеварений. Она так старалась всё сделать правильно, так боялась ошибиться, что в итоге именно из-за спешки и испортила зелье. Котёл вспыхнул не ярким пламенем, а противным, маслянистым дымом, который пах горелой травой и стыдом. Весь класс обернулся. Кто-то фыркнул. Кто-то хихикнул. А Рина стояла, чувствуя, как щёки горят так, что, кажется, могут поджечь и этот дым. — Минус пять очков Гриффиндору. Вы не осторожны и не внимательны, мисс Грей. Будьте добры, уберите ваше зелье. На следующем уроке будите переделывать, - сказал Снейп.  Она убрала всё и урок, будто, ждал этого и  закончился. Она выскочила из класса раньше, чем Снейп успел сказать хоть слово. И побежала —  по коридору, мимо портретов, мимо пустых классов, туда, где никого не будет, где можно просто постоять и сделать вид, что ничего не случилось. Но спрятаться не вышло. — Мисс Грей.  Рина замерла. Она не хотела оборачиваться. Если она обернётся, он увидит, что у неё глаза на мокром месте, а она не хотела, чтобы он это видел. Ни он, ни кто-либо другой. Она и так уже дала слабину, когда говорила ему о своих кошмарах и расплакалась.  Но она всё-таки обернулась. Потому что когда профессор ( не важно Снейп или нет) зовёт тебя по фамилии, ты оборачиваешься. Даже если не хочешь.  Он стоял в конце коридора, в своей неизменной чёрной мантии, и смотрел на неё так, будто мог видеть сквозь стены, сквозь её старания казаться спокойной. Он помолчал, будто взвешивал, стоит ли продолжать этот разговор. — Идёмте, — вдруг сказал он, чуть кивнув в сторону класса.  — Куда? — Вы вернётесь иначнёье варить зелье заново. Не потому что я хочу вас наказать, а потому что хочу, чтобы вы научились. Рина вскинула голову. — У меня Травология, а потом Руны. — Зайдёте после уроков. Она смотрела на него и не понимала: это он издевается? Или правда считает, что можно просто взять и начать сначала, будто ничего не было? — Зачем? Все уже всё видели.  На секунду в его глазах мелькнуло что-то, похожее на тень понимания. Но он тут же спрятал это за привычной холодностью. — Потому что магия — это не про то, чтобы никогда не ошибаться. Магия — про то, чтобы уметь исправлять ошибки. И если вы сейчас повернёте назад и сделаете вид, что этого урока не было, вы не научитесь ничему. А я не для того веду этот предмет, чтобы мои ученики учились прятаться.  Рина сглотнула. Слова кололись, но в них было что-то… правильное. Как горькое лекарство: неприятно, но нужно.  Она стояла, разрываясь между желанием развернуться и убежать по-настоящему, далеко и надолго, и странным, упрямым желанием доказать хотя бы себе, что она не сдаётся. — Хорошо,профессор,— выдохнула она наконец. — Я приду.  Снейп кивнул так, будто это и был тот ответ, которого он ждал. — Хорошо. Я буду ждать, - ответил он. Они пошли каждый в свою сторону: Снейп обратно в подземелье, а она к теплицам.  Вечером она, как и обещала, пришла к нему. Он её ждал. На одном из столов был подготовлен котёл и все нужные ингредиенты.  Рина подошла к столу. Снейп подошёл к ней и остановился рядом. Не вплотную, не нависая, а так, чтобы она знала: он здесь. — Сначала добавь корень валерианы. Медленно. И не мешай, пока не услышишь тихий треск. Это значит, что основа готова.  Рина кивнула, не поднимая глаз, и сделала, как он сказал. Треск действительно раздался — тихий, почти незаметный, но настоящий.  И ей показалось, что, может быть, она всё-таки справится. А Снейп постоял ещё секунду, будто проверяя, не сорвётся ли она опять, и тихо, почти себе под нос, произнёс: — Продолжай.   А потом отошёл к своему столу, продолжая за ней наблюдать. А Рина смотрела на своё зелье, на то, как оно медленно становилось нужного цвета, и невольно вспомнила сегодняшний урок: может, он и правда не хотел её унизить. Может, он просто хотел, чтобы она научилась не убегать.  Она закончила. Зелье получилось таким, каким должно было быть. Снейп подошёл к ней и начал рассматривать его. — Не идеально, конечно. Но для первого курса вполне сойдёт.  Он лукавил. Зелье получилось безупречным.   Она улыбнулась. Это «вполне сойдёт» уже было высшей похвалой от в её адрес. — Спасибо, профессор. — Будешь чай? У меня есть шоколадное печенье, как ты любишь.  Она насторожилась. Повернулась к нему и посмотрела пряма в глаза. Так, словно заглянула в самую глубь его души. — Буду.  Он сделал чай им обоим и поставил вазу с печеньем.  Она взяла кружку и отпила немного. — Рина скажи, чего ты боишься? Я уже два месяца за тобой наблюдаю. Ты переусердствуешь с учёбой. И то, что было сегодня - как раз последствия этого.  Она вздохнула и поставила чашку. — Я… боюсь тебя подвести. Боюсь что из-за меня тебя начнут осуждать: вот, у Снейпа, видите ли, дочь-неудачница. Я хочу быть достойной тебя. И достойной своей мамы. Оба ваших рода почти безупречны. В обоих были великие люди, а мамин род вообще чистокровен.  Я просто хочу быть достойной своих родителей. — Рина… - он подошёл к ней и неуверенно положил руки ей на плечи. - Я всегда буду гордиться тобой, какой бы ты не была. Это не из-за достижений, а потому что ты - моя дочь. И этого не изменить. Я не хочу, чтобы ты менялась. Я хочу чтобы ты была настоящей, такой, какая ты есть. Поняла меня? — Поняла. Спасибо, что сказал это и… ничего что я перешла на ты? Просто… почему-то мне показалось, что именно здесь и сейчас это будет правильно. — Ничего. Вне уроков, пока мы так, наедине, можешь обращаться так, как захочешь.