Театр проклятий

Вот мы почти и познакомились с нашими главными актерами, поздравляю! Естественно, глубже вы о них узнаете дальше, нельзя же предоставлять все сладкое в самом начале, нужно заманивать, скармливая жертве понемногу, чтобы она ослабила бдительность, а потом — схватить. Однако зачем мне вас посвящать в свои планы? Выберете себе любимчика и молитесь за него, а то мало ли что может случиться…хихик.

Ваш Уп75482»,%».

Тело ощущает мягкую ткань, а шею Чонин перестал чувствовать давно. Пробуждение не самое приятное, парень делает пометку в голове о том, что стоит пересмотреть кровать в своей комнате, которая в целом не была предназначена для сна. В его комнате была маленькая сцена, маленькая лестница, состоящая из двух ступенек и всего лишь одно кресло с красно-золотой обивкой, и именно на нем омега решил разложиться в свою первую ночь. Поднявшись и пройдя пару метров, Чонин видит перед своими ногами стопку бумаг и берет их сразу же в руки. Пробежав глазами по первому листу, можно было прочитать всего лишь одну фразу: Головка сахара. Кто-то ему подложил вчера книгу? Или это он забрал у кого-то? Вопросов было много, но парень знал, что есть место, где всегда найдутся люди, которые смогут ему помочь, поэтому сразу туда и отправился. Стоило ему выйти из комнаты, как он заметил, что сосед справа также проснулся и вышел из комнаты, однако, тот был..не один. Сразу за ним из комнаты выскочил Чанбин — тот самый громкий бета, который вчера привлекал к себе много внимания, даже больше, чем Феликс. — Йо! Доброе утро, Чонин, как тебе спалось? Смог освоиться? Идешь на завтрак? Сегодня очередь готовить Джисона, надеюсь мы останемся живы, — бета подмигнул и сам посмеялся с собственной шутки. Вопросы, казалось, лились из него бесконечно и любой человек рядом с ним захотел бы уже убежать подальше, либо закрыть уши, однако владелец комнаты просто стоял рядом и улыбался уголком губ, выдавая свое тепло, которое излучал к бете. От них веяло комфортом, и Чонин даже немного начал завидовать. — Доброе утро, Чанбин! Все в порядке, правда кресло жуть какое неудобное, думаю в ближайшие дни найду решение проблемы, — омега улыбнулся, закрыл дверь в свою комнату и маленькая компания пошла в сторону гостинной, — да, кушать охота, а что, Джисон настолько плохо готовит? Вместо ответа, омега увидел все своими глазами. На кухне будто случился погром, капли теста были на потолке, полу, на диванчике и естественно столешнице, где изначально все готовилось, духовка вся была мокрая, а грязная посуда горками стояла на полу, явно мешая передвижениям парня. На комфорке плиты стояла большая сковорода, на которой жарились яйца, а на столе красовался пирог, видимо, при готовке которого и произошел этот погром. Чтобы облегчить себе задачу, Джисонов стало целых шесть штук и они, словно в панике, начали все убирать на глазах у удивленной публики. Помимо этого, ему помогал Минхо, который делал все молча, а Чонин не мог понять, это потому, что тот смирился со своей участью или потому, что в целом не разговаривает ни с кем. Парням потребовалось всего две минуты, после чего кухня начала блестеть, а в коридоре показались лица других жильцов. Все начали усаживаться на свои места и Чонин занял свое вчерашнее место, но почувствовав давление где-то со стороны, парень поднял голову. Рядом стоял тот самый парень, все также в маске, такой, что даже глаза видно не было, она была белой, с разными рисунками и закрывала все лицо. — Мое. Место. — Прости, пожалуйста, я не знал, — наглая ложь вырвалась из уст омеги. Конечно он знал, что это место принадлежало дождю. Но просто хотелось хотя бы еще чуть-чуть почувствовать и пропитаться данным запретным запахом. Но уйти на другой стул все же пришлось. — Хенджин, не кипятись ты, он же не со зла, тем более, он тут первый день, — инициативу на регулировку микро конфликта на себя взял Чан, который сидел во главе стола и помогал уже всем разложить их завтрак. — Нет. Булка. Все. Знал, — слова обрывисто вылетали из под маски с придыханием, будто альфе было тяжело дышать. Диалог решили не продолжать, а Чонин тем временем решил запомнить где кто сидит, чтобы потом не было таких проблем. Чан во главе стола, безусловно, слева сидел Феликс, и почему-то, омега был не удивлен, что это случайность, следующим был Джисон, и молчаливый парень рядом с ним. Справа сидел Чанбин и бета, который провожал их с утра, затем Хенджин и уже его место. Сидеть рядом с дождем было приятно до жути, но парень старался сильно не наслаждаться, зная, как все быстро может поменяться. Они завтракали не спеша, обсуждали какие-то дела, которые были еще до того, как омега появился в этом доме, они распределяли обязанности уже на восьмерых, что произошло крайне быстро, ведь Чонина просто закинули в конец очереди и, судя по расписанию, его день для уборки должен был быть только через три дня. За это время его задача была запомнить где что лежит и кому что удобнее брать в какое время, однако учитывая, что они живут все вместе и проводят все свободное время вместе, то это будет не сложно. Будничные разговоры прервал звонок, который эхом раздался по всему зданию. Первым встал Чанбин и, мягко улыбнувшись, сказал: — Пора репетировать!

{}

На сцену все подгребались постепенно, в начале беты заняли свои места, поправляя в каких-то местах новые декорации, потом пришел Чан и сразу полез наверх, проверяя прожектора на работоспособность, затем приковыляли Джисон с Минхо, которые просто уселись на диванчик и альфа, незаметно для всех, начал гладить омегу по волосам, и последними пришли Феликс с Чонином и Хенджином. Последний тихо шел, не нагнетая обстановку своим присутствием, но по спине все равно пробежались мурашки у обоих. Спустя пару минут, Чанбин подошел ближе к оркестровой яме и просто сел на пол. В его руках находилась объемная черная книга, которая своим видом показывала величие и значимость. Бета погладил ее по обложке и нежно улыбнулся, будто у него в руках находилось самое дорогое для его жизни, хотя, возможно, так и было. — Скажите мне пожалуйста, как называется пьеса на этот раз? Мне подсказок не давали, видимо он понял, что я слишком глуп, — звонкий смех раздался по сцене, поднимая настроение всем вокруг. — Головка сахара, — взял на себя инициативу Чонин, немного выходя вперед из общей кучи, словно тот был на уроке в школе. — Отлично, Примадонна, — пальцы ловко перелестнули страницы книги и погладили открывшиеся страницы, — тогда, начинаю рассказ. Сама пьеса о том, если вы конечно не читали ее, что притворство не всегда хорошо, особенно в любви. Мы переходим на цикл из Италии, вам должно понравиться. Наша главная пара – Трагик и Инженю, поздравляю! Останьтесь сегодня, репетиция только с вами, пока берите свои сценарии и читайте, остальные свободны - отдыхайте и читайте свои роли! Остальные ребята, будто завороженные данной речью, начали хлопать и улыбаться, вероятно, это был самый позитивный сюжет, который они играли за последнее время. Инженю сжимал в руках бумаги и нервно метался взглядом от одного конца сцены до другого, он пытался делать что угодно, лишь бы не смотреть на альфу, который висел прямо над ним, не смотреть на его руки, которые явно были настолько сильными, что могли бы носить Инженю хоть целую неделю. Но, к сожалению, соблазн слишком велик, именно поэтому он уже добрые минуты три пялится. Откровенно пялится. Трагик спрыгивает с потолка, явно разобравшись с прожекторами, и идет прямо к нему. Черт. — Мы с куколкой на этот раз вместе, я надеюсь? — мягкий голос прозвучал над ухом, выводя омегу из транса. Трагик очень любил называть его куколкой и сам парень не мог понять почему и зачем. Да, они сблизились за последний год пребывания омеги в театре, но делать это перед другими жителями.. Инженю чувствовал себя очень даже некомфортно. От Инженю пахло вкусно, но опасно. Чан ласково и собственнически провел по чужим волосам и мягко улыбнулся. Пролистнув пару страниц сценария, он сразу понял, что должен добиваться «куколку», как и всегда. Ничего нового. Концовку он не читал, но точно знал, что в конце его должен опередить Злодей и увести любовь за собой. — Не поверишь, Трагик, но да, — начал Суфлер, ехидно ухмыляясь. В его глазах была нечитаемая пелена, которую парни пытались разгадать каждый день, но у них ничего не выходило. Возможно, он сам расскажет в чем дело, когда придет время. В груди что-то щелкнуло. Театр начал меняться и не понятно, хорошо это или плохо.