От рабских оков к императорскому трону: путь братьев Шэнь.

      Просторная гостиная утопала в густых вечерних сумерках, которые не решался разгонять даже тусклый свет настенных свечей. Мягкий шелк дивана приятно холодил кожу. Отдых — роскошь, которую братья позволяли себе крайне редко. Управление государством оказалось делом куда более утомительным занятием, стало понятно почему отец столько отлынивал. Дела государственной важности душили, поэтому такие вечера они ценили на вес нефрита: густой аромат лунцзина и звенящая тишина за дверьми комнаты. Прекрасно.       Цзю медленно разгладил складку на тяжелом зеленом ханьфу. Его взгляд, обычно острый как бритва, сейчас казался расфокусированным, устремленным сквозь пространство и время. Он осторожно покачивал в тонких пальцах теплую чашу, бросая мимолетные взгляды на стол, заставленный десертами. Так голодный коршун высматривает добычу среди камней.       — Знаешь, А-Юань... — его голос прозвучал непривычно глухо, лишенный привычной язвительности. — Тринадцать лет назад, в этот самый день я впервые о тебе узнал.       — М? — Юань, воспользовавшись секундной задумчивостью брата, ловко увел из-под его носа вишневое пирожное и вскинул голову. На губах играла легкая улыбка победителя. — Тринадцать лет?       — Забыл? Пф-ф. Тринадцать лет назад ты явился на Цюндин остановить мятеж девы Ша.       — Точно, — кивнул Юань, с блаженством откусывая кусок нежного теста. Крем испачкал уголок его рта, возвращая лицу мальчишескую беззаботность.       Цзю проводил взглядом исчезающее лакомство со смесью обиды и привязанности. Жаль, что веер остался в кабинете — сейчас было бы так уместно огреть им этого наглеца по затылку.       — Знаешь... — продолжил он тише, отставляя чай. — Твои слова, произнесенные тогда, я помню до сих пор.       — Я слов не помню, но помню, что был собой невероятно горд, — фыркнул Юань, слизывая крем с пальца.       Шэнь Цзю прикрыл глаза, подавляя тяжелый вздох.       — «Не все демоны — звери, и не все люди чисты. Бывает, что люди страшнее любых монстров». Эта фраза ударила меня под дых так, что перехватило дыхание. Вспоминать тошно. А еще страшнее то, что мне было абсолютно нечего возразить. Мы десятилетиями истребляли демонов ради… да просто потому, что нам внушили, будто так надо. Мы убивали. Не думая. Не пытаясь найти другой путь. Просто приходили, вырезали целые семьи, получали свою оплату золотом и славу «героев», а затем уходили. И вот теперь, спустя столько лет жизни бок о бок с вами... я смотрю на тебя, на отца, да даже на Линьгуана, и не могу простить себе того чудовища, которым когда-то был.       Юань долго молчал. Он больше не тянулся к сладостям. Отложив надкушенное пирожное на фарфоровое блюдце с тихим стуком, он подался вперед, внимательно всматриваясь в лицо брата. Глаза Цзю были темными, глубокими, полными старой, застарелой боли.       — Брат, — наконец произнес он мягко, но твердо. — Перестань смотреть назад. Смотри вперед. Сейчас всё совершенно иначе. Благодаря твоей и, само собой, моей новой политике два мира перестали пытаться перегрызть друг другу глотки при первой же встрече, верно? Торговля процветает, экономика стабилизировалась, и мои тайные вклады в разработку каменного угля выросли втрое, ну это так, к слову… — он позволил себе легкую усмешку, чтобы разбить гнетущую серьезность момента. — Поэтому прекрати нести на своих плечах грехи всех и каждого. Оставь мертвых прошлому. У тебя есть живые и не очень, которых нужно любить прямо сейчас.       Вместо ответа Цзю вдруг резко наклонился через низкий столик. Прежде чем Юань успел среагировать или спрятать второе пирожное, сильная рука сгребла воротник его официального черного ханьфу. Но вместо удара последовал рывок — брат просто притянул его к себе, зарываясь лицом в плечо и крепко, почти отчаянно обнимая. Юань замер лишь на секунду, удивленно моргнув, а затем расслабился, положив подбородок на макушку Цзю. По комнате поплыл тонкий аромат сандала и остывающего чая.       — Слушай, гэгэ, а какой у тебя любимый вид демонов? Ты же нас за столько времени хорошо изучил, — вернувшись на место после крепких объятий, поинтересовался Юань, инстинктивно принимая вид девятихвостой лисицы.       — На комплименты напрашиваешься? — Цзю лишь слегка приподнял бровь, но в изумрудных глазах уже плясали знакомые озорные искорки.       — Что ты! И в мыслях не было!       — Мгм, конечно. Уши-то прижми, когда врешь, они у тебя сейчас торчат выше короны Яньло-вана.       Юань замер, машинально коснувшись кончиками пальцев макушек под волосами. Проклятье. Опять забыл по них!       — Ну скажи, интересно же!       Цзю цокнул языком, вновь поправляя складку на безупречном зеленом ханьфу.       — Священные сильны, небесные тем более.       — Да-да, они ничего такие, пафосные, — согласно закивал Юань, подтянув к себе тарелку со сладостями. — А хули-цзин? — хвосты опустились на пол, начиная медленно покачиваться. — Эй, не смотри на меня так. Я просто хотел подвести беседу к тому, что ты расскажешь, что говорится о моем виде в ваших заклинательских трактатах.       —Так себе подводка, — усмехнулся Цзю. — Мог бы прямо спросить, тем более что кроме нескольких глав в справочнике о вас информации практически нет.       —Ну это уже что-то. И-и?       — Основная характеристика заключается в том, что вы — паразитирующая форма жизни, поглощающая энергию Ян для продления своего существования, что часто приводит к летальному исходу носителя. Это глава из лекарского справочника.       — Ну Цзю-гэ! — обиженно протянул Юань, садясь ровнее. — Не поверю, что это всё. Практически у всех демонов есть крутые сказки о происхождении. Я хочу услышать страшную сказку о коварных лисах, которые воруют дыхание мужчин прямо из груди!       Бывший Лорд Цинцзин тяжело вздохнул, признавая поражение перед этим уровнем манипуляций. Он прикрыл глаза, словно обращаясь к давно изученным текстам.       — Согласно древним записям эпохи династии Тан и сборнику Пу Сунлина, существует три основные ипостаси вашей расы: вредоносный зверь-оборотень, дух-фея, способная как приносить добро, так и творить зло, и лиса-праведница, выступающая вестником небес.       — Начни со злых, — азартно потребовал Юань.       — Основная цель высокоуровневой хули-цзин — культивация до состояния бессмертного духа, — монотонно начал Цзю. — Для этого требуется колоссальное количество чистой энергии Ян. Превращаясь в красивых девиц или обольстительных юношей, они соблазняют заклинателей и простых смертных. Жизненная энергия человека ослабляется, ци истощается, плоть иссыхает. Нередко жертва умирает от истощения во сне, думая, что проводит ночь с небожительницей, в то время как её духовные каналы буквально высасываются через поцелуй.       — Фу! Мы же цивилизованные демоны. Так делали несколько веков назад!       — Народ верит иначе. Писатель Фэн Мэнлун в своих трудах описывал демонические ритуалы: чтобы превратиться в красавца-обольстителя, молодая лиса берёт теменную кость покойника-мужчины, кладёт её себе на голову и отбивает сорок девять поклонов Луне, после чего покрывает тело древесными листьями, превращающимися в шелка.       — Кость?! — возмущенно взвизгнул Юань. — Да что за варварские методы самосовершенствования?       — Варварство — неотъемлемая часть человеческого учения о нечистой силе, — парировал Цзю. — Но, если говорить о действительно пугающих поверьях, обрати внимание на внешние признаки. Даже приняв идеальный человеческий облик, хули-цзин сложно скрыть свою природу. Старая поговорка гласит: «Лису-оборотня выдаёт хвост». Если быть внимательным, всегда можно заметить аномалии.       — Например? — заинтересованно навострил уши Юань, инстинктивно прижимая свои хвосты под одеждой.       — Неисчезающий хвост, который невозможно спрятать полностью; тень, имеющая неправильную форму; отсутствие тени вообще в полдень; или неспособность произнести слово «тигр». Также считается, что ударами хвоста взрослая девятихвостая лисица способна вызывать огонь, подобный удару молнии.       Юань задумчиво почесал подбородок.       — То есть, согласно вашим книжкам, я сейчас должен сидеть голым посреди комнаты, обвешанный костями, дышать огнем и состоять из одного хвоста?       — Примерно так описывает тебя каждый второй заклинательский трактат, — безжалостно подтвердил Цзю. — Хотя там еще упоминают запах полыни и трупный смрад, сопровождающий твою истинную форму.       — Эй! От меня пахнет дорогим сандалом и нежным ароматом вишневого пирожного! Я чистоплотный правитель! И вообще, раз уж мы заговорили о правде... А существуют ли истории, где лиса выходит замуж за героя и живет долго и счастливо? Ну, кроме той слезливой драмы с Белой Змейкой.       Цзю помолчал, постукивая длинными пальцами по столу. Его взгляд стал чуть мягче, уходя от сухой констатации фактов в область анализа.       — Существуют. Но они редкость. В историях из сборника Цзи Юня описаны случаи, когда поселившаяся в доме чиновника лиса выставляла в невыгодном свете местного вельможу-лицемера, защищая справедливость. Или прятавшаяся на чердаке сердобольная лисица заступалась за несправедливо наказанную девочку-служанку.       — Видишь! — победоносно воскликнул Юань. — Мы можем быть хорошими! Я же говорил!       — Ты забываешь, чем заканчиваются эти сказки, — холодно отрезал Цзю. — Когда обман вскрывается, семью вырезают соседи с факелами, а саму лису сжигают заживо или запечатывают. Заклинатели прошлого не отличали «праведную» лису от «злой». Любой хвост считался поводом для истребления вида. Именно поэтому вас настолько мало, что ты сам сородичей никогда не видел.       — Какое-то у людей очень странное понятие о добрососедстве...       — Это называется «соблюдение мер безопасности», А-Юань. Глава первая любого трактата по выживанию.       В комнате воцарилась тишина. Юань не знал, куда себя деть, его явно не устраивал такой расклад.       — Брат, все ваши трактаты — муть полнейшая. Посмотри на меня, я же не под один критерий не подхожу, хотя девять хвостов имею. Могу даже тигр говорить! Да я вообще практически девственник!       —Практически? — приподнял бровь Цзю.       — Ну совсем без секса не получилось… но я тогда…Оставь это! В общем, я не практикую такие мероприятия, предпочитаю культивировать другими способами или пить концентрат, что добывают инкубы, как-никак подданные весьма полезны.       — Вот как.       —Именно. И знаешь, хватит делать такое лицо, сам-то особых достижений в этом плане не имеешь. Хотя бордель вниманием не обделял, — улыбнулся Юань, проведя пушистым кончиком хвоста по щеке брата.       Цзю чуть не выплюнул только что проглоченный глоток чая.       — Что..! Причем тут?! Юань!       — Ты пахнешь чистотой, а Цинхуа периодически жаловался мне на твои специфические пристрастия посещения страстных мест.       — Это! —со стуком поставив чашу на стол, Цзю прикрыл глаза. «Как же этой крысе повезло, что я сейчас здесь!» — Я вообще тебе говорил, зачем туда ходил! —       — Да ладно-ладно, прости, не мог удержаться, у тебя лицо такое было. И вообще, мы ушли от темы. Тебе как выдающемуся ученому мужу, я поручаю написать адекватный трактат о видах демонов. Пора обновить вашу древнюю муть! А то ты представляешь, какое мнение у юного поколения сложится обо мне после прочтения ваших сборников? Ужас! Чего ты смеешься? Займись трактатом. Указ императора!