Собственность С.С.

На следующий день Дейзи всё-таки удалось искупаться в озере. Снейп сдержал слово, и привёл её к воде без вчерашней напряжённой близости. Он встал у старой ивы, скрестив руки на груди, и большую часть времени смотрел в сторону леса. Его лицо было непроницаемым, он выглядел так, будто пришёл сюда по обязанности, а не по собственной воле. Дейзи плавала долго, наслаждаясь прохладной водой, чувствовала, как она смывает усталость, и тело наконец расслабляется после двух месяцев вечного напряжения. Она даже позволила себе нырнуть с головой, проплыть под водой, разглядывая размытые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь толщу озера. А когда она направилась к берегу и стала выходить из воды, мокрая ночная рубашка прилипла к телу, обрисовывая грудь и бёдра, с волос стекали капли, и она уже предвкушала, как завернётся в белое полотенце… И тут оно прилетело ей прямо в лицо. — Мне не нужна болеющая служанка, — небрежно бросил Снейп. Она отшатнулась, схватила полотенце обеими руками, уткнулась в него лицом и услышала, как он уже развернулся и зашагал прочь по тропинке, так же отстранённо, как и весь этот день. Дейзи стояла у кромки воды, прижимая полотенце к мокрому лицу, и думала о том, что образ опасного Пожирателя всё равно никак не складывался в её голове. Точнее, он разрушался. Правая Рука Лорда, но за два месяца, что она служила ему, он ни разу не ударил её. Кричал, да, бывало. Грубил постоянно, с особым, ядовитым удовольствием. Мог окинуть таким взглядом, что хотелось провалиться сквозь землю. Но никогда, ни разу не переходил черту. Она вытерлась, накинула платье поверх мокрой ночной рубашки и медленно пошла по тропинке к дому, глядя на его прямую спину впереди. Человек, которого она должна была ненавидеть каждой клеточкой души, и она ненавидела, наверное, но с каждым днём эта ненависть становилась всё менее убедительной, даже для неё самой. Когда они вернулись в дом, Северус молча проследовал в гостиную и тяжело опустился в своё кожаное кресло. Он выглядел уставшим даже больше, чем обычно. Не глядя на неё, он взмахнул палочкой, и её влажная одежда в мгновение стала сухой и тёплой. — Спасибо, — тихо произнесла Дейзи, чувствуя, как ткань больше не липнет к телу. Она знала своё место и то, что ей положено делать. Дейзи подошла к нему и опустилась на колени перед креслом. Её пальцы привычно взялись за кожаные ботинки, начали расшнуровывать их, не поднимая глаз. Северус смотрел на её макушку, и его пальцы забарабанили по подлокотнику кресла. — И тебе это нравится? Она замерла. Отодвинула его обувь в сторону, не зная, как реагировать на этот вопрос. — Что именно, Хозяин? — Служить мне, — произнёс он медленно, и его голос звучал ниже обычного. — Терпеть меня. Пальцы перестали стучать. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Дейзи всё ещё стояла на коленях перед ним, опустив глаза, и не знала, что ответить. Потому что правильного ответа на такой вопрос не существовало. Потому что «да» было бы ложью, ей не нравилось быть рабыней. Но и «нет» было бы ложью, потому что лучше служить ему, чем кому-то другому. Он вдруг поймал её подбородок, и заставил поднять глаза. — Хотела бы ты получить большей свободы? — произнёс он низко, с той особенной интонацией, в которой яд смешивался с чем-то почти нежным. Ей стало неловко. Он видел это, и чувствовал, как она замерла под его взглядом, и, черт возьми, она боялась его. От этого внутри у него что-то неприятно скрутилось. Его пальцы, почти против воли, коснулись ее щеки. — Вы хотите продолжить наш обмен? — спросила она, слегка жмурясь от его прикосновения, как кошка, которая ещё не решила, доверять ей или сбежать. — Не буду врать, но мне было бы интересно такое сотрудничество. — У меня есть выбор отказать вам? Он резко отстранился. Отвёл руку от её лица и откинулся в кресле, чувствуя, как внутри поднимается тошнотворное, липкое отвращение к самому себе. Он вдруг увидел себя со стороны, ведет себя точь-в-точь как Яксли, который предпочитал соблазнять деньгами молодых девушек, пользуясь их безвыходным положением. — Да. Дейзи прищурилась. — Но вы бы не хотели, чтобы я отказывалась? Она явно пробивала почву, и это раздражало Снейпа. Он ожидал услышать ответ сразу, и желательно тот, который он хотел услышать. А она играла с ним, задавала вопросы, проверяла границы. — Хотите, чтобы я отдавалась вам за капельку свободы? — её бровь слегка приподнялась. Снейп уже еле сдерживался, чтобы не закричать на неё. Она загоняла его в угол, и прекрасно это понимала. — Допустим, — процедил он сквозь зубы. Она снова уставилась на пол, обдумывая его слова. Тишина растянулась на несколько долгих, мучительных секунд. — Можно одно условие? Он тяжело вздохнул. — Ну и какое же? Она вновь приподняла голову. Её ладони всё ещё лежали на его коленях, но теперь они скользнули выше, к его рубашке, и застегнули последнюю пуговицу, которая, вероятно, по чистой случайности расстегнулась. — Я хочу продолжать выбирать свою свободу сама. Его руки перехватили её запястья. — Хорошо, — сказал он сквозь зубы, понимая, что она может запросить слишком многое, что она учится манипулировать им, и у неё это получается до отвращения хорошо. — Но не забывай про границы дозволенного. Ты всегда была и будешь просто моей служанкой. — Да, Хозяин. Он добавил жёстче: — Я буду выбирать цену твоего желания. Она попробовала отстраниться, но его пальцы сжались на её запястьях крепче, не давая уйти. — Я… — начала она и запнулась. Он приподнял бровь. — Девственница? Вопрос повис в воздухе, как пощёчина. Он выпустил её руки, и она чуть качнулась назад, застигнутая врасплох его прямотой. — Нет, — ответила она тихо, и её щёки уже заливало предательским румянцем. — Но боюсь, мои навыки могут вас разочаровать. Я не столь опытна. Снейп хмыкнул, и в его чёрных глазах промелькнуло понимание. — Теперь ясно, почему Яксли выставил тебя на аукцион, а не оставил для своего борделя. — Он заметил, как она вздрогнула при этих словах, и смягчил тон, — в этом нет ничего страшного. Ему даже нравилась эта её невинность, она не умела притворяться опытной соблазнительницей, и именно это цепляло его сильнее, чем любые ухищрения. — Если ты будешь делать что-то не так, — продолжил он, и его голос стал интимнее, — я покажу, как нужно. Дейзи раскраснелась до корней волос. Румянец перекинулся на шею, спустился к ключицам, и она опустила глаза, не в силах выдержать его взгляд. — Не стоит этого смущаться, — произнёс он почти мягко, но тут же вернул себе привычный деловой тон. — А пока подумай над нашим диалогом и реши, чего ты хочешь получить ещё. Она кивнула, всё ещё пунцовая, и поднялась с колен. Северус проводил её взглядом до самой двери и лишь потом позволил себе выдохнуть. Эта девчонка определённо умела залезать ему под кожу, сама того не зная. Сегодня Дейзи не нужно было работать в саду. В такие редкие дни она обычно тихо сидела в своей комнате или пряталась в библиотеке, где можно было хоть ненадолго забыться. Огромные стеллажи, уходящие под самый потолок, пахли старой бумагой, кожей и пылью, и в этом запахе было что-то успокаивающее. Она устроилась в глубоком кресле у окна, раскрыла книгу по травологии и попыталась читать. Но мысли разбегались. Строчки расплывались перед глазами, а перед внутренним взором стояло его лицо. Она тряхнула головой, отгоняя непрошеное воспоминание, и отложила книгу в сторону. Бесполезно. Сегодня травология ей не давалась. Она встала и прошлась вдоль стеллажей, ведя пальцами по корешкам. Большинство книг были старыми, потрёпанными, с выцветшими названиями. Но вдруг её взгляд зацепился за что-то яркое. Маленькая, тонкая книга в алом переплёте с золотым тиснением, стоявшая между массивными томами по зельеварению и заклинаниям. Она явно была здесь чужой и слишком новой для этой пыльной коллекции. Дейзи вытянула её с полки и прочитала надпись на обложке: «Магическая Конституция Англии. Актуальная редакция». Она удивлённо моргнула. С приходом к власти Волдеморта законы переписывались слишком быстро, и она даже не пыталась следить за этими изменениями. Газет она не читала, только слышала, как Снейп каждое утро ругается, что в Министерстве собрались одни идиоты, и он всегда с яростью сминал «Ежедневный пророк». Любопытство пересилило, и она открыла книгу. Первые страницы были сухими и скучными: определение магической власти, полномочия Министерства, перечень департаментов. Она пролистала их почти не глядя, пока не дошла до раздела «О статусе Правой Руки Тёмного Лорда». Здесь она остановилась. «Правая Рука Тёмного Лорда, обладает исключительным правом отклонить любой закон, предложенный Министерством магии, если сочтёт его противоречащим интересам режима». Дальше — больше. «Правая Рука Тёмного Лорда имеет право помиловать любого осуждённого, включая приговорённых к Азкабану, без согласования с вышестоящими инстанциями». И ниже, тем же казённым, бесстрастным шрифтом: «Правая Рука Тёмного Лорда имеет право казнить любого, кого посчитает нужным, без суда и следствия. Решение является окончательным и обжалованию не подлежит». Дейзи замерла. Пальцы, державшие книгу, побелели. Помиловать или казнить любого объяснений причин. Её Хозяин мог отменить приговор одним росчерком пера. Дейзи стояла с книгой в руках, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Мысли заметались, как испуганные птицы в клетке. А что, если она так сильно ему понравится, что он вычеркнет её имя из списка предателей нового режима? Из того самого списка, куда она попала несколько месяцев назад, когда её отец попытался укрыть у себя дома семью магглорождённых волшебников. Всю её семью обвинили в пособничестве врагам Лорда. Родителей казнили, а её с позорным пятном в биографии, отправили на аукцион как «собственность, подлежащую изъятию». Он мог вычеркнуть её, но для этого он должен был по-настоящему захотеть это сделать. Дейзи стояла посреди библиотеки, всё ещё прижимая к груди алую книгу, и мысли её неслись галопом. Как ей это сделать? Как заставить его захотеть вычеркнуть её имя из списка предателей? Неужели через постель? Она тут же отбросила эту мысль. Нет, это всё глупости. Её Хозяин был не из тех мужчин, кого можно привязать к себе одними лишь физическими ласками. Он был слишком умён, и хорошо считывал эмоции и чувства. Если она придёт к нему с притворной страстью, он раскусит её в ту же секунду, и не простит фальши. А значит, ей самой нужно было влюбиться в него. Так, чтобы он поверил. Она резко захлопнула книгу и вернула её на полку, словно та жгла ей пальцы. Дейзи вышла из библиотеки и направилась к лестнице. Проходя мимо веранды второго этажа, что опоясывала дом изнутри и выходила окнами в сад, она вдруг заметила чёрную фигуру, неподвижно сидящую в глубоком кресле. Её Хозяин сидел, закинув ногу на ногу, и читал письмо. Длинные бледные пальцы держали пергамент с той же точностью, с какой держали волшебную палочку. Солнечный свет из высокого окна падал на его профиль с длинным носом и тонкими губами. Он был полностью погружён в чтение и, кажется, не заметил её присутствия. Дейзи бесшумно отступила на шаг, потом ещё на один, и тихо скрылась за поворотом коридора. Сердце колотилось где-то в горле. Она дошла до своей комнаты, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла вниз, обхватив колени руками. Ей нужно было зацепиться за что-то, за какое-то его качество, за то, что могло бы помочь ей действительно почувствовать хоть что-то, кроме страха и странного, неудобного тепла. Ум. Он знал всё, от редких зелий до политических интриг Министерства. От мандрагоры до ядов, не оставляющих следов. Умные мужчины были в её вкусе, тут она могла себя не обманывать. Вот только он был убийцей. Правой Рукой Волдеморта, и этот факт перечёркивал всё. Тогда, может быть, тело? Она зажмурилась, и перед глазами тут же всплыло воспоминание: она застёгивает пуговицы на его рубашке, а под тканью его горячая кожа. Она помнила, как её костяшки случайно коснулись его живота, и наткнулись на твёрдые мышцы, неожиданно рельефные для человека, который проводит дни за котлами и бумагами. У него была поджарая фигура, с проступающими венами на сильных предплечьях. Широкие плечи, узкая талия, длинная шея, на которой так предательски красиво смотрелся незавязанный галстук. И белые рубашки. Чёрт бы побрал эти белые рубашки. Он носил их редко, предпочитая чёрное с головы до ног, но когда надевал, она не могла отвести взгляд. Белая ткань так контрастировала с его бледной кожей и чёрными волосами, так подчёркивала линии его тела, что у неё перехватывало дыхание. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение. — Мерзавец, — прошептала она себе под нос. — Извращенец. Холодный, чёрствый, бесчувственный сухарь. Убийца, предатель, и чёртов Пожиратель. Она перечисляла эти слова, как заклинание, которое должно было отрезвить её, но вместо этого каждое слово отдавалось внутри тупой, безнадёжной тоской. Потому что чем дольше она перечисляла его недостатки, тем яснее понимала, что эти слова ей не помогают. Дейзи поднялась с пола и пересела на кровать, поджав под себя ноги. Мысли всё крутились и крутились, не давая покоя. Чего она может просить у него в дальнейшем? Конечно, в глубине души ей хотелось сразу попросить о главном: убрать клеймо с шеи, вычеркнуть её имя из списка предателей, признать свободной женщиной. Но она понимала, что начинать нужно с малого. С чего-то незначительного, что не вызовет у него подозрений и не покажется ему чрезмерной платой. Например, начать кушать с ним за одним столом, как равная. Это была маленькая цель. Скромная, но с неё можно было начать, да и большую плату за такое он не сможет с неё взять. Она легла на кровать и уставилась в потолок. План был зыбким, но это был хоть какой-то план, и она собиралась его осуществить.