Что угодно, но только не любовь

      Ты поощряла нездоровую любовь Нагито к насилию, потому что не могла избавить его от установок, заложенных ещё с детства. Тебе не нравились идеи со связыванием, избиением и оскорблениями, но Комаэда не получал удовольствия по-другому.       Ты пыталась. Ты пробовала быть нежной, говорила комплименты и восхваляла этого парня так, чтобы он забыл о вбитом в свой мозг слове «мусор». Однако Нагито противился лишь сильнее, неспособный признать, что ты находишься на одной ступени с ним, что он тоже «Абсолютный», как и ты.       В чём заключалась его удача? Во встрече с тобой, конечно же. Разве это талант?       Это его последняя надежда.       Ты — его последняя надежда.       Извиваясь от боли, смешанной с наслаждением, Нагито повторял твоё имя. Он умолял, чтобы ты не останавливалась.       Ты хотела остановиться.       Он продолжал звать тебя — единственного человека, исполнявшего его желания. Комаэда просил не просто грубых слов или насилия — он жаждал агонии.       Нагито должен был умирать из-за тебя, чтобы твоя надежда горела сильнее.       «О боже, лишь бы он не умер».       Ты смотрела на его искалеченное тело и сдерживала истерику. Ты жалела, что вообще согласилась на отношения с ним.       Из вас двоих страдала только ты. Нагито выдерживал любые потрясения, потому что его вера была непоколебима.       Чёртова надежда.       Ты действительно волновалась за него, отчего это светлое, яркое чувство сияло в твоих глазах, и Нагито любовался ими, в блаженстве улыбаясь, будто грелся на солнце.       Ненормальный, помешанный на своей чёртовой надежде.       Ты любила Нагито со всеми его недостатками, но один из них ты терпела изо всех сил.       Его сумасшествие.       Истерические смешки Комаэды пугали тебя не меньше, чем фильмы ужасов. Замашки маньяка ты игнорировала, потому что не могла иначе. Тебе казалось: когда-нибудь Нагито вздумает совершить убийство, и в таком случае никто, кроме тебя, не сможет его остановить. Дай ему свободу, и он сразу сотворит непоправимое, чтобы взглянуть на твою реакцию.       Точнее, на твою надежду. Очередную надежду на то, что этого больше не повторится, ведь после задуманного Нагито обязательно будет извиняться перед тобой, стоя на коленях. Он будет обнимать твои бёдра, обхватив их руками, и прижиматься щекой к твоей коже, влажной от пролитых им слёз. Ты не станешь злиться, увидев, что Нагито в самом деле раскаивается.       По крайней мере, тебе так покажется.       Этот парень был настоящим манипулятором: он добивался желаемого через ложь, запутывание, давление или шантаж. Комаэда целился в слабые места и попадал в них безошибочно точно. Его слова кололи, цепляя за живое. — Ты бы хотела избавиться от меня? Остаться одна или, может, променять такой мусор, как я, на другого? На того Абсолютного ***, который понравился тебе с первой встречи, я прав?       Не зная, как доказать ему, что в твоих мыслях никогда не возникало подобной идеи, ты возвращалась к его излюбленному способу, где доказать любовь — не главная задача. Важно вселить в него отчаяние, чтобы в последний момент сказать: «Я люблю тебя». — Скажи, что я недостоин тебя. Скажи, что ты бы с радостью ушла от меня.       Нагито таял, словно морожение, когда твой голос повторял точь-в-точь за ним. — Ударь, потому что я не заслужил смотреть на тебя. — Потому что я хочу тебя. — Потому что мне нравится, когда ты делаешь... Мх-а!.. Именно так...       Ты шлёпала ладонями его зад. Руки Комаэды были связаны за спиной, и ты хваталась за них; верёвка впивалась в его запястья, оставляя розоватые следы на бледной коже. Белые волосы растрепались; ты наматывала их на кулак. Нагито сжимал челюсти, кусал подушку, стараясь не закричать, когда очередной удар настигал его покрасневшие ягодицы.       Он провоцировал и действовал тебе на нервы. Ты срывалась и била парня с новой силой — именно той, что была ему необходима. Очередной стон слетал с мужских губ, зацелованных тобой. След твоих пальцев вырисовывался на его коже, приобретая багровый оттенок; вмятины от верёвок очерчивали кисти и лодыжки, тесно сомкнувшиеся друг с другом.       На мгновение твой сочувствующий взгляд останавливался на лице Комаэды. Тебя мучали угрызения совести, его — похотливые желания, от которых содрогались колени. Полностью обнажённый, он лежал на кровати перед тобой и восстанавливался после потрясающего оргазма.       Естественно, одного раунда для Нагито было недостаточно.       Кусая его губы, ты натирала член, взбухший от сильного возбуждения. Перевернув парня к себе лицом, ты одаривала его шею, ключицы, грудь и живот долгими поцелуями, что перерастали в засосы. Нагито нравились эти отметины. Он бы хотел прикоснуться к ним, но снова попадал в собственную ловушку: не имея возможности пошевелиться, Комаэда терпел до самого конца.       Его член пульсировал согласно быстрому, неудержимому темпу твоих рук. С трудом сдерживаясь, Нагито беспрерывно стонал и не мог заглушить звуки, вырывавшиеся всему вопреки. — Ты меня... уничтожишь...       Его блестящие глаза смотрели только на тебя. — Я... сейчас...       Потому что в его мире больше никого не существовало. — Ха-а..! Кончу...       Потому что твоё внимание было ему дороже всего на свете.       И если бы ты посмела сбежать, уж поверь, Нагито бы нашёл способ тебя вернуть и привязать к себе также, как это некогда сделала ты. — Я люблю тебя.       Неизбежно.       Этот парень — сумасшедший, и ты превосходила его всём.       Ты влюбилась в сумасшедшего и трахалась с ним, чтобы помочь. Напрасно верила, что сможешь исправить в нём то, чего и не было. — И я тебя, — в его бесстрастном взгляде промелькнуло что-то ещё.       Что угодно, но только не любовь.