Фальшивое небо

С тех пор как Харрис исчез из одиночной камеры, прошло чуть больше двух суток. Солдаты и офицеры, ставшие косвенными свидетелями его побега, пребывали в тихом ужасе: "учёный из Сумеру" просто взял и растворился из помещения, запертого на семь замков. Как только обнаружилось, что камера пуста, на базе Фатуи начался сущий ад: допрос капитаном того самого офицера, что задержал Джона на вокзале, допрос смотрителей, охраны изолятора, бесконечные рапорты и крики. Естественно, после такого побега его немедленно объявили в розыск — и теперь ориентировка на JDH шла не только из Сумеру, но и непосредственно из Снежной: "Тёмные волосы, очки с тонированным стеклом и оранжевой оправой. Светлая кожа, чёрные перчатки, длинная шинель светло-коричневого цвета..." Вечер. Капитан Фатуи сидел в кабинете и перебирал бумаги с показаниями свидетелей. Он выудил из стопки документ, помеченный как приоритетный, и начал зачитывать: СТЕНОГРАММА ДОПРОСА №12-В Отдел внутренних расследований Фатуи. Дознователь: капитан Родион Северов. Фигурант 1: Имя: Олег Брагин Род занятий: лесоруб, артель "Северный кряж" Ранее не привлекался Состояние на момент допроса: трезв, напуган, говорит сбивчиво. Фигурант 2: Имя: Семен Горохов Род занятий: разнорабочий, та же артель. Ранее не привлекался. Состояние на момент допроса: трезв, угрюм, отвечает неохотно. — Капитан Северов: Итак, граждане Брагин и Горохов. Вы утверждаете, что в поезде номер семь-дробь-четыре, следовавшим на северо-восток, у вас произошел конфликт с неизвестным пассажиром. Опишите его. Брагин: Он в очках был, квадратных таких.. Не помню точно. В шинели длинной, старой, шарф черный. Сидел в купе, как к себе домой зашел бля. Я ему говорю: место мое. А он даже не встал. Я место это проплатил, между прочим. Капитан Северов: Вы угрожали ему? Брагин: Да какие угрозы… Я просто сказал, чтобы освободил место. Ну, может громко сказал. А он сидит, я тогда хотел за шкирку его приподнять, чтобы не рассиживался… Капитан Северов: И что произошло? Брагин: (пауза, трёт ладонь) Ничего. То есть… Я не дотронулся до него. Вообще. Рука просто застыла в воздухе и… Горячо стало? Не знаю как объяснить. Потом говорит: "Я бы на твоем месте этого не делал". А потом лампа начала мигать и гудеть… Херь какая-то. Капитан Северов: Дальше. Брагин: А дальше мы ушли. Не помню, как я вышел. Семен первый дверь открыл, а я за ним. Капитан Северов: Вы видели какую-либо вспышку? Огонь, свет? Брагин: Нет, я ничего такого не видел. Капитан Северов: (обращаясь к Горохову) Подтверждаете? Горохов: Подтверждаю. Я вообще ничего не понял. Олег к нему полез, а тот просто сидел и смотрел. Потом Олег руку отдернул, будто обжегся, хотя никакого огня, ничего не было. И лампа гудеть странно начала. Я таких вещей не видел никогда. Капитан Северов: Вы употребляли спиртное перед инцидентом? Горохов: Ну… По кружке пива взяли на станции. Может, полторы. Мы не пьяные были, капитан. И видели одно и тоже. — Примечание дознавателя: Описание подозреваемого полностью совпадает с ориентировкой на JDH. Показания свидетелей подтверждают наличие у подозреваемого способностей. Возможно наличие глаза Бога, Порчи неизвестного типа. Отмечаю, что подозреваемый не применил физического насилия, оба свидетеля невредимым. Рекомендую повысить уровень угрозы в ориентировке. При задержании не приближаться, не провоцировать, ждать спецгруппу. Конец стенограммы. Капитан перечитал документ и задумался. Если это не Глаз Бога, то откуда тогда Глаз Порчи? Технология-то чисто Фатуйская. Мысли лезли в голову самые разные и порой противоречили сами себе. Он поправил волосы, тяжко вздохнул и почувствовал, как с каждой новой деталью о подозреваемом в нём просыпается жуткий азарт. Интерес с тревогой: кого они вообще ищут? Он убрал документы в сторону и поднялся из-за стола. Коридор встретил его гулом приборов, тусклым светом ламп и привычным холодом, тянувшимся откуда-то снизу. Северов прошёл до конца коридора и свернул налево, к выходу, чтобы сделать перекур. На крыльце никого не было, и он без лишних мыслей достал из внутреннего кармана сигарету, сунул в рот и поджег зажигалкой. Огонек на секунду высветил усталое лицо, погас, и в морозный воздух пополз серый дым. Капитан выдохнул. Кто бы мог подумать, что человек, на которого пришла незначительная, почти глупая ориентировка, доставит столько проблем? Не ему одному — всем. Охрана изолятора до сих пор пишет объяснительные, а один из смотрителей, говорят, вообще попросил перевода. Родион сделал ещё затяжку и вытащил сигарету изо рта, зажав между пальцами. Он понятия не имел, куда ушел этот парень. Даже больше — он понятия не имел, не свалил ли тот такими темпами вообще из Снежной. А если и свалил — как его теперь искать? Через Сумеру? Через Ли Юэ? Через все семь регионов сразу? И надо ли вообще искать? В мире есть куча преступников похуже, чем он. Он усмехнулся собственным мыслям и стряхнул пепел в снег. … С момента побега прошло почти пять суток. Ориентировка на JDH висела уже в каждой городской базе Фатуи, в каждом участке, и — к сожалению или к счастью — его всё ещё не нашли. Харрис скрывался умело, используя способности на максимум. Правда... чем чаще приходилось телепортироваться, тем глубже становилась усталость. Через пять дней пряток он конкретно выдохся. Организм требовал передышки, восстановления — ещё один скачок, и он рисковал просто не выйти из него. Джон телепортировался на тот самый склад, где очутился впервые после побега. Тогда ему повезло: ни души, ничего, что могло бы помешать. Сейчас — то же самое. Он поправил чёрный шарф, коснулся холодными пальцами оправы очков и забрался на старый ящик, накрытый истлевшей тканью. Выдохнул — медленно, размеренно, — и принял позу для медитации: спина прямая, ладони на коленях, плечи опущены. Глубокий вдох. Холодный воздух обжёг горло и слизистую. Перед лицом заклубилось облачко пара — и растаяло. Он закрыл глаза. Тишина. Только ветер за стенами. Только размеренное дыхание и еле ощутимое чувство того, как силы возвращаются. И медленно, очень медленно, внутри начало теплеть.. Харрис просидел неподвижно, может, минут десять — дыхание почти выровнялось, холод перестал обжигать щеки, — когда где-то в глубине склада скрипнула дверь. Звук пронёсся под высоким потолком и затих, оставив после себя тишину. Джон открыл глаза, но не шелохнулся. В темноте склада зажегся одинокий огонёк — керосиновый фонарь, — и его жёлтый свет начал медленно скользить по стенам, выхватывая из мрака то рассохшийся ящик, то остов разбитого станка. Шаги. Человек шёл не крадучись, спокойно. Харрис напрягся, пальцы дрогнули на коленях, готовые сложиться в нужный жест. Он не знал, кто это. Мог быть бродяга. А мог быть и кто похуже. Шаги приближались, и обессиленный Джон начал нервничать уже всерьёз. Сердце застучало быстрее, ладони под перчатками стали влажными. А если он не один? А если это патруль? Сидеть и ждать больше нельзя. Он напрягся и замер. Выбора было немного. Поэтому Джон решил действовать быстро. Он вскинул руку и выпустил магический импульс — рассчитанный лишь на то, чтобы оглушить, на пару минут лишить жертву способности ориентироваться в пространстве. Ровно столько, чтобы он успел сбежать. Ничего смертельного. Искра сорвалась с пальцев и ушла не туда. Пять дней без отдыха, без нормального сна дали о себе знать. Рука дрогнула. Импульс, вместо того чтобы ударить в грудь идущему к нему силуэту, вильнул вверх и врезался в старую деревянную балку под самым потолком. Балка треснула. Звук был такой, будто в лесу ломается и падает дерево. Треск был низким, продолжительным и очень громким. С потолка посыпалась труха, а потом балка надломилась окончательно, и тяжелый чугунный блок, сорвавшись с креплений, рухнул вниз. Человек всего на секунду поднял голову. Фонарь выпал из его руки, покатился по бетону, и в его гаснущем свете Джон увидел лицо. Это тот самый мужик, сын той женщины, у которой он брал шинель. Пустой левый рукав, ожог на лице. Блок ударил. Звук вышел негромким — глухим, потому что блок упал не на пол, а на тело. Человеческое тело не выдерживает таких столкновений. Сначала хрустнули кости: ключицы, рёбра, позвоночник, суставы, а потом плоть, зажатая между чугуном и бетоном, лопнула. Кровь брызнула во все стороны и испачкала пол в радиусе двух метров от тела. Какие-то капли полетели дальше. Лужа медленно растекалась из-под блока: не просто кровь, а какая-то кровавая каша, с расплющенными органами вперемешку. Тело дёрнулось последний раз и замерло. То, что секунду назад было человеком, теперь представляло собой месиво из плоти, ткани и осколков костей, расплющенное под тяжестью чугуна. Кровь медленно продолжала растекаться лужей. Запах теперь стоял противный, железный и просто до жути тошнотворный. Фонарь, откатившийся к стене, мигнул в последний раз и погас. Джон стоял неподвижно. Рука всё ещё была вытянута, пальцы — растопырены. Он смотрел на то, что осталось, и не мог отвести взгляд. Он не хотел. Он целился не в балку. Это была случайность. Но случайность или нет — значения больше не имело. Евгений лежал под грудой железа. Он опустил руку. Достал из внутреннего кармана запасные очки — почти такие же. Надел и поправил привычным движением. Те, что лежали на полу в метре от лужи крови, были точной копией. Только с треснувшей линзой. Он сам уронил их накануне и наступил — специально. Харрис уже прокручивал в голове то, как будут звучать версии следователей. Снаружи уже слышались голоса, кто-то бежал сюда. Джон развернулся и, не оглядываясь, скользнул в пролом задней стены. Когда на шум сбежались люди — точнее, сторожа, делавшие ночной обход, — никто не мог поверить своим глазам. Лужа крови, рухнувший чугунный блок и придавленное им тело Евгения. Сторожа медлить не стали: один побежал вызывать патруль, второй остался у входа, не в силах заставить себя подойти ближе. Солдаты с офицерами прибыли быстро. Спустя четверть часа у склада уже гудели голоса и мелькали фонари. Следователь и судмедэксперт появились на месте первыми — двое мужчин, видавших на своём веку всякое, но даже они, перешагнув порог склада, на секунду замерли. Тело, вернее то, что от него осталось, лежало под чугунной глыбой в тёмной, уже начавшей застывать луже. Пахло кровью и ржавчиной. Судмедэксперт, пожилой мужчина в очках с толстыми линзами, опустился на корточки возле тела. Осмотр занял не больше минуты — здесь и так всё было ясно. Он поднялся, стянул перчатку и молча отошел в сторону, уступая место следователю. Тот обошёл склад по периметру. Луч фонаря скользил по стенам, по грудам хлама. На первый взгляд — ничего подозрительного. Старый склад, трагическая случайность. Бывает. Он уже собирался отдать распоряжение поднимать тело, когда взгляд зацепился за что-то на полу. В шаге от лужи крови, почти у самой стены. — Твою мать... — вырвалось у него. Следователь поправил резиновую перчатку, наклонился и осторожно, двумя пальцами, поднял с бетона очки. Тонированные стёкла, оранжевая оправа — одна линза треснула. Он повертел находку в руках, затем достал из кармана целлофановый пакет и аккуратно убрал улику. Подошёл судмедэксперт. Следователь протянул ему пакет и негромко произнёс: — Кажется, у нас не просто авария. Судмедэксперт взял пакет, поправил очки и снова повернулся к телу. Он видал и не такое — за двадцать лет службы насмотрелся на всё. Но сейчас его почему-то неприятно прошибло осознание. Это не авария. Слишком странно лежит тело. Слишком вовремя упала балка. Слишком кстати рядом оказались очки, которых здесь быть не должно. — У него есть родственники? — Мать, — ответил следователь, поправляя темный шарф. — Живёт неподалёку. — На опознание вызывать? — Завтра. Сейчас разберёмся здесь. — Он обернулся к группе солдат и махнул рукой. — Блок оттащите. Аккуратно. Судмедэксперт кивнул и, окликнув помощников, отошел от тела. Чтобы продолжить осмотр, нужно видеть картину целиком. Солдаты, кряхтя, взялись за края чугунной глыбы. ... С побега прошло пять дней. Капитан Северов получил дело об убийстве Морозова Евгения Анатольевича — тонкую папку, в которой уже лежала одна-единственная улика. Очки. Те самые. Он сидел за столом, потягивал сигару и молча смотрел на целлофановый пакет перед собой. Курить в помещении запрещено категорически. Но сейчас ему было плевать. Он прокручивал в голове образ JDH и тихо выругался сквозь зубы. Очки нашли в метре от тела. Балка, на которой держалась лебёдка, была надломлена. Экспертиза подтвердила: под весом чугунного блока она не могла треснуть так. Только если кто-то не помог ей извне. Магический импульс? Возможно. Но доказательств — ноль. Только очки. И интуиция, которая орала Северову в ухо: это он. Капитан сделал ещё затяжку и затушил бычок в пепельнице, стоявшей на подоконнике. За окном выл ветер, и снег бился в стекло. Теперь Харрис разыскивается не только за побег и разгром в Академии, но и за убийство.