Фальшивое небо

За несколько дней, проведённых в обсерватории, Джон успел исписать не один десяток листов. Расчёты, схемы, наблюдения, гипотезы — рабочий стол давно скрылся под грудами бумаги. Он всегда работал быстро. Стоило появиться интересной задаче, как мысли сами выстраивались в логические цепочки, а разрозненные факты постепенно складывались в цельную картину. Исследование небесной сферы Тейвата не стало исключением. Напротив, за последние два дня Харрис едва ли отвлекался на что-либо, кроме попыток понять природу этого мира. Будучи мироходцем, он слишком хорошо знал, как должно выглядеть настоящее звёздное небо. Звёзды не могут вечно сохранять одно и то же положение. Они движутся, рождаются, угасают, изменяют свою яркость, образуют новые структуры. Здесь же всё выглядело пугающе неизменным, словно небосвод однажды застыл и с тех пор больше не менялся. Однако сильнее самих наблюдений Джона смущало другое. Почти полное отсутствие научных трудов, посвящённых этой аномалии. Можно было допустить, что жители Тейвата попросту не знают правды. В конце концов, большинство людей не станет подвергать сомнению то, что ежедневно видит над головой. Но почему этим вопросом почти не интересовались ученые? За всю историю цивилизации не нашлось ни одного исследователя, который попытался бы проверить очевидное? Не написал работу? Не оставил расчёты? Не выдвинул хотя бы безумную гипотезу? В это верилось с трудом. Особенно если учесть, что по миру всё же ходили легенды о ложном небе. Любая легенда имеет источник, она не возникает из ничего, а значит, кто-то однажды уже подошёл к этим выводам. Джон задумчиво хмыкнул и перевел взгляд к высокому окну. Сквозь мутное стекло открывался вид на заснеженные крыши домов и редких прохожих, спешивших по своим делам. Где-то там, внизу, его всё ещё искали. По улицам ходили патрули Фатуи, в отделениях лежали ориентировки с его описанием, а капитан Северов наверняка не оставлял попыток выйти на след беглеца. Эта мысль вызвала у Харриса лишь едва заметную усмешку. Впрочем, задерживаться на ней он не стал. Куда больше его занимала работа. Следовало привести в порядок накопившиеся записи, отделить подтвержденные наблюдения от неподтверждённых гипотез и закончить редактуру небольшой сводки о народах, культуре и особенностях Тейвата. Если уж обстоятельства вынудили его надолго задержаться в этом мире, следовало использовать это время с максимальной пользой. Оторвавшись от мыслей, Джон поднялся из-за стола. Поверх белого пиджака лёг привычный вес графитовой шинели. Он застегнул её до самого воротника, поправил приглушенно-оранжевый шарф и, ещё раз окинув взглядом заваленный бумагами кабинет, направился к выходу из обсерватории. Едва он переступил порог, в лицо ударил колючий морозный ветер. Вечер стремительно вступал в свои права, окутывая небольшой пригород густыми зимними сумерками. Посёлок выглядел почти вымершим. Большинство домов давно погрузилось во тьму, и лишь в нескольких окнах мерцал тёплый жёлтый свет. По состоянию покосившихся заборов, потрескавшихся фасадов и давно нечищеных дорог несложно было понять, что людей здесь жило совсем немного. Впрочем, сейчас это играло Джону только на руку. В такое время улицы пустели. Жители предпочитали переждать холод дома, у печей и каминов, а случайный прохожий едва ли вызвал бы у кого-то подозрения. Если кто-нибудь и заметил бы его сквозь покрытое инеем оконное стекло, то, скорее всего, принял бы за запоздалого путника, местного чудака или очередного пьянчугу, возвращавшегося домой. Харрис глубже зарылся носом в шарф и сунул руки в карманы шинели. Он невольно усмехнулся. Надо же было так вляпаться. Жизнь определенно умела удивлять. Свернув в очередной узкий переулок, где не было ни единого фонаря, Джон уже собирался пройти мимо, когда краем глаза заметил в стороне старую деревянную беседку, почти полностью занесённую снегом. Внутри кто-то сидел. Пожилой мужчина, укутанный в потертое пальто, неподвижно смотрел куда-то перед собой. Даже с такого расстояния было заметно, как его плечи время от времени вздрагивали от холода. Ни сумок, ни спутников рядом не было. Джон остановился и инстинктивно осмотрелся по сторонам. Улица оставалась пустой: ни прохожих, ни патрулей Фатуи. Помедлив всего несколько секунд, Харрис медленно свернул с дороги и направился к занесённой снегом беседке. Старик поднял голову не сразу, лишь когда снег тихо захрустел под чужими шагами, он медленно перевёл взгляд на подошедшего незнакомца. Лицо его избороздили глубокие морщины, седая борода покрылась инеем, а в покрасневших от холода руках он сжимал старую трость. Джон остановился в нескольких шагах. — Добрый вечер. Мужчина молча кивнул. Несколько секунд оба просто стояли, прислушиваясь к завыванию ветра между домами. — Простудитесь, — наконец произнёс Харрис. — В моём возрасте уже поздно бояться простуды, — старик едва заметно усмехнулся. Джон ничего не ответил. Вместо этого снял перчатку и, сосредоточившись, провёл ладонью над деревянной скамьей. Тонкие нити пустотной магии едва заметно пробежали по поверхности дерева. Через мгновение оно начало медленно нагреваться. Ровно настолько, чтобы холод перестал пробираться сквозь одежду. Старик удивлённо провёл ладонью по сиденью. — Это... — Не обращайте внимания. Харрис убрал руку обратно в карман, словно ничего необычного не произошло. Пожилой мужчина ещё несколько секунд молчал, затем тяжело вздохнул. — Спасибо. Джон лишь кивнул. Он уже собирался уходить, когда взгляд случайно зацепился за раскрытую книгу, лежавшую рядом со стариком. Пожелтевшие страницы, потёртый кожаный переплёт, а на одной из страниц был изображен знакомый силуэт — башня обсерватории. — Вы интересуетесь астрономией? — спросил Джон, присев на край противоположной скамьи. — Скорее... интересовался, — он осторожно закрыл книгу. — Когда-то я работал там, — старик кивнул в сторону возвышающегося неподалёку купола. — В обсерватории? — Почти сорок лет назад. — Почему её закрыли? — спокойно спросил Харрис. — Потому что мы начали задавать неправильные вопросы. Джон почувствовал, как внутри что-то едва заметно дрогнуло. — Какие именно? — Мы слишком долго смотрели вверх. … В одном из исследовательских корпусов лабораторного комплекса царила привычная рабочая суета. Под потолком мерно гудели вентиляционные установки, вдоль стен тихо мерцали приборные панели, а в десятках стеклянных колб медленно переливались разноцветные растворы. Несколько ассистентов заканчивали обработку образцов, стараясь лишний раз не шуметь. Присутствие сразу двух сегментов Доктора само по себе заставляло работать значительно быстрее. Дельта молча просматривал очередную стопку отчётов, время от времени делая короткие пометки на полях. Омега, устроившись за соседним столом, занимался тем же самым, хотя по его лицу было очевидно, что бумажная работа раздражает его куда сильнее. — Сколько ещё? — не поднимая головы, спросил он. — Двадцать три отчёта. — Прекрасно. — Омега демонстративно захлопнул одну из папок. — Иногда мне кажется, что большую часть времени мы занимаемся не наукой, а сортировкой макулатуры. — Потому что кто-то должен её сортировать. — Вот именно. Кто-то. — Дельта даже не поднял глаз. — Продолжай. Омега тихо усмехнулся. — Ты ведь уже слышал? — О каком именно приказе? — Не притворяйся. Несколько секунд слышался только шелест бумаги. — JDH, — наконец произнёс Омега. — Прайм приказал начать прочёсывание прилегающих районов. Все сегменты получили копии распоряжения. — Получили. — И? — Что "и"? Омега наконец посмотрел на него поверх раскрытой папки. — Неужели тебе совсем не интересно, кого назначат руководить поисковой группой? Дельта спокойно перевернул очередную страницу и на миг закрыв глаза, тяжело вздохнул. — Решение примет Прайм. — Скучный ты. — Практичный. Омега тихо рассмеялся. — Практичный... Нет, серьёзно. Разве тебе самому не хочется встретиться с этим человеком? На этот раз Дельта ненадолго задумался, а потом бросил короткое: — Хочется. Омега удивлённо приподнял бровь. — Не ожидал такой честности. — Мне интересен не он. — Тогда что? — Его образ мышления. — Интересно. Дельта аккуратно закрыл очередную папку. — Человек, который сумел проникнуть в охраняемые здания Фатуи, оставить исправления в ориентировке, исчезнуть из камеры без следов и при этом не совершить ни одной бессмысленной ошибки, заслуживает внимания. — Вот именно! — Омега щёлкнул пальцами. — Поэтому руководить поисками должен я. — Почему? — Потому что ты будешь искать преступника. — А ты? — Учёного. Дельта впервые за всё время поднял взгляд. — Ты считаешь, что между этими понятиями есть разница? — Огромная. Омега откинулся на спинку кресла и, сцепив пальцы в замок, улыбнулся. — Солдаты ищут беглеца. Следователи — убийцу. Прайм ищет феномен. А я хочу посмотреть на человека, который сумел заинтересовать нашего Дока и что в нём такого особенного, помимо всей известной нам херни. — Самоуверенно. — Разумеется. — Омега чуть склонил голову на бок и ядовито ухмыльнулся. — Это не критерий для назначения. — Зато очень хороший аргумент. Дельта молча покачал головой. — Если Прайм доверит операцию тебе, половина квартала останется без зданий. — Неправда. — Треть? — Уже ближе. Не выдержав, несколько ассистентов за соседними столами едва слышно усмехнулись. Омега лениво перевёл на них взгляд и улыбки исчезли мгновенно. В лаборатории вновь стало тихо. Спустя несколько секунд тяжёлую тишину нарушил голос одного из младших исследователей. — Господа... Оба сегмента одновременно подняли головы, а учёный заметно побледнел и нервно за закашлял в кулак. — Только что поступило сообщение от патруля... Кажется, появилась новая зацепка по JDH. — Исследователь осторожно положил папку на стол и сделал шаг назад. — Помимо следов пребывания подозреваемого... в обсерватории обнаружили большое количество рукописных материалов. — Содержание? — коротко спросил Дельта. — В основном научные записи. Расчёты, схемы, журналы наблюдений. Значительная часть посвящена исследованию небесной сферы Тейвата. — Вот как? — Омега лениво протянул руки к папке. Он ожидал увидеть бессвязные записи очередного одержимого конспирологией безумца, однако уже через несколько страниц выражение его лица стало заметно серьёзнее. Дельта молча наблюдал за тем, как меняется взгляд собеседника. — Что скажешь? Омега не ответил сразу. Он перелистнул ещё несколько страниц, затем ещё и наконец тихо хмыкнул. — Забавно. — Что именно? — Он пришёл к правильному выводу. — Это было известно и без него. Ну, нам известно. — Я не о выводе. Омега положил папку на стол. — Я о пути, которым он до него дошёл. Дельта забрал документы и принялся читать уже самостоятельно. Несколько минут в лаборатории слышался лишь шелест бумаги. Ни одного упоминания ведьм, пророчеств, Ирминсуля или каких-либо закрытых материалов — только наблюдения, эксперименты и чистейшая математика. — Любопытно... — негромко произнёс Дельта. — Именно. Омега оперся локтями о стол и ткнул пальцем в одну из страниц. — Посмотри на последовательность. Сначала он пытается объяснить аномалии классическими моделями, потом исключает каждую из них. После этого меняет систему допущений и только в самом конце допускает искусственную природу небесной сферы. Дельта медленно закрыл папку. — Независимое исследование. — Причём выполненное практически с нуля. — Без доступа к архивам. — Без доступа к нашим данным. — И без возможности подтвердить гипотезу экспериментально. Несколько секунд оба молчали. Первым заговорил Омега. — Если эти записи действительно принадлежат JDH… — Он едва заметно улыбнулся. — ...то Прайм заинтересовался им вовсе не из-за убийства. Дельта согласно кивнул. — Убийца может быть полезен, — он сделал небольшую паузу. — Учёный, способный независимо воспроизвести цепочку рассуждений, на которую у большинства исследователей уходят годы… — Его взгляд вновь остановился на исписанных страницах. — ...гораздо ценнее. Он поднял папку со стола. — Эти материалы необходимо немедленно передать Прайму. — А обсерватория? — Опечатать. Даже если наш беглец больше туда не вернётся, он наверняка оставил что-то ещё. Омега откинулся на спинку кресла, продолжая задумчиво листать исписанные страницы. На полях то и дело встречались короткие пометки, зачеркнутые формулы, заново выведенные расчёты и раздраженные комментарии автора к собственным ошибкам. Ни одной лишней строки. Ни единой попытки сделать текст красивым или убедительным. Всё выглядело так, словно человек писал исключительно для себя, совершенно не рассчитывая, что когда-нибудь эти записи окажутся в чужих руках. — Он даже не пытался никого убедить, — наконец произнёс Омега. — Потому что убеждал не других, а себя, — спокойно ответил Дельта. — Видишь? Здесь он трижды пересчитывает один и тот же фрагмент. Затем полностью отказывается от первоначальной гипотезы и начинает заново. Если бы он хотел произвести впечатление, этих страниц здесь не было бы. Омега перевернул ещё несколько листов и тихо усмехнулся. — Забавно. Но! Зато мы можем лицезреть ход его мыслей. — Именно поэтому подобные записи ценнее законченной научной работы. — Дельта взял одну из последних страниц. Взгляд задержался на нескольких коротких строчках. — “Не следует искать природу звёзд. Следует искать природу самой небесной сферы”. — Он ненадолго замолчал. — Хорошая мысль. — И опасна. — Любая хорошая мысль опасна. Омега вопросительно посмотрел на собеседника. — Думаешь, Прайм уже видел это? — Пока нет. — Значит, увидит через несколько минут. Дельта аккуратно сложил все записи обратно в папку, словно держал в руках редкий научный трактат. — Подготовьте контейнер для транспортировки документов, — обратился он к одному из ассистентов. — Ни один лист не должен быть повреждён. — Да, господин Дельта. — И ещё… Исследователь тут же замер. — Немедленно свяжитесь с патрулём, который обследовал обсерваторию. Пусть никто ничего не трогает. Всё должно остаться в том состоянии, в котором было обнаружено. — Будет исполнено. — Ассистент поспешил к терминалу связи. Омега проводил его взглядом и вновь посмотрел на папку. — Знаешь, что мне кажется самым любопытным? — Что? — Он ведь не пытался скрыть свои исследования. Дельта слегка нахмурился. — Более того... — продолжил Омега. — Он работал в помещении, которое любой патруль рано или поздно проверил бы. Оставил вообще всё. Даже не сжёг их перед уходом. — Есть предположение? Омега медленно улыбнулся. — Либо он был вынужден уходить настолько быстро, что не успел ничего забрать… — он сделал короткую паузу. — ...либо совершенно сознательно оставил их тем, кто сможет понять написанное. Дельта ничего не ответил, но и не стал спорить. В этом действительно была логика. Обычный преступник избавился бы от любых следов своего пребывания. Обычный учёный — забрал бы результаты многодневной работы с собой. JDH не сделал ни того, ни другого. Дельта молча направился к выходу из лаборатории, держа папку под рукой. Омега поднялся следом. — К Прайму? — К Прайму. Покинув лабораторию, сегменты направились к центральному лифту исследовательского комплекса. Чем ниже опускалась кабина, тем ощутимее менялась сама атмосфера вокруг. Верхние этажи принадлежали обычным исследовательским отделам: стерильные лаборатории, химические цеха, архивы, комнаты наблюдения и бесконечные ряды рабочих столов, за которыми десятки учёных занимались рутинной работой. Но уже несколькими уровнями ниже привычный шум приборов сменялся тяжёлым гулом генераторов, запах дезинфицирующих растворов постепенно смешивался с металлическим привкусом крови и формалина, а свет становился заметно тусклее. За толстыми листами бронированного стекла тянулись длинные ряды герметичных камер с экспериментальными субъектами. Где-то в мутной жидкости неподвижно плавали изуродованные человеческие тела, изменённые Бездной звери или существа, чьё происхождение уже невозможно было определить. Некоторые камеры пустовали, другие были испещрены глубокими царапинами изнутри, а возле нескольких дежурили вооруженные бойцы Фатуи, не сводившие глаз с содержимого. За тяжёлыми гермодверями доносились приглушённые удары, скрежет металла, чьи-то хриплые крики и низкое рычание, больше напоминавшее голос крупного хищника, чем человека. Для большинства сотрудников исследовательского комплекса эти этажи были запретной зоной, куда допускались лишь избранные учёные, сегменты Доктора и сам Второй Предвестник. Именно здесь проходили эксперименты, результаты которых никогда не попадали в официальные отчеты, а неудачные проекты исчезали без единого упоминания в архивах Фатуи. Лифт плавно остановился на самом нижнем уровне комплекса. Двери с тихим шипением разошлись в стороны, впуская их в длинный бетонный коридор. Здесь не было ни привычной суеты исследовательских этажей, ни разговоров ассистентов. Только приглушенный гул многочисленных генераторов и мерное мигание аварийных ламп. По обе стороны коридора тянулись массивные герметичные двери с цифровыми замками. На каждой — лишь номер и небольшая красная табличка с уровнем опасности. За некоторыми царила абсолютная тишина. За другими слышалось тяжёлое дыхание, приглушенные удары о металл или едва различимый человеческий шёпот, от которого по спине невольно пробегал холод. Ну, если вы не один из сегментов или наглухо тронутый. Редкие сотрудники, встречавшиеся на пути, мгновенно прижимались к стенам, едва замечая приближающихся сегментов. Никто не здоровался. Никто не пытался заговорить. Здесь прекрасно понимали, что любой вопрос, заданный не вовремя, может закончиться переводом из исследовательского отдела в одну из камер по соседству — уже в качестве экспериментального материала. Омега бросил короткий взгляд за очередное бронированное стекло. Внутри неподвижно сидел молодой мужчина. Его руки были скованы толстыми металлическими браслетами, а от позвоночника к стене тянулись десятки проводов. Он смотрел прямо перед собой совершенно пустыми глазами, будто давно перестал замечать происходящее вокруг. — Семьдесят второй всё ещё жив, — заметил Омега без особого интереса. — Пока да. — Прайм говорил, что он не протянет и недели. — Организм оказался выносливее прогнозов. Не сбавляя шага, они прошли дальше. Следующая камера пустовала, от прежнего эксперимента остались лишь глубокие борозды на бетонном полу, вырванный с креплений металлический стол и тёмные бурые пятна, которые не смогли отмыть даже спустя несколько месяцев. — Здесь был сто девятый? — спросил Омега. — Был. — Жаль. Любопытный экземпляр. Дельта ничего не ответил. В конце коридора их уже ожидали двое элитных агентов Фатуи. Один приложил пропуск к терминалу, второй одновременно ввёл длинный цифровой код. Замки щёлкнули один за другим, и тяжёлая титановая дверь медленно ушла в стену. За ней начиналась территория, куда имели доступ лишь Прайм, его сегменты и несколько доверенных исследователей. Кабинет Второго Предвестника располагался в самом сердце комплекса. — Интересно, как он отреагирует? — Дельта крепче перехватил папку с рукописями JDH и с этими словами Дельта поднял руку и трижды отчётливо постучал в массивную металлическую дверь кабинета Второго Предвестника. За ней почти сразу послышался спокойный, слегка раздражённый голос: — Войдите. Дверь плавно ушла в сторону. Кабинет Второго Предвестника, как и всегда, производил странное впечатление. Просторное помещение больше напоминало огромный архив, который кто-то однажды перестал приводить в порядок. Вдоль стен возвышались шкафы, доверху забитые папками, книгами, стеклянными контейнерами с образцами тканей, древними механизмами и деталями неизвестных устройств. На нескольких столах громоздились стопки отчётов вперемешку с хирургическими инструментами, чертежами и разобранными экспериментальными приборами. Казалось, что здесь царит абсолютный хаос, однако все, кто работал с Доктором хотя бы несколько месяцев, знали: стоит переставить хоть одну вещь — и он мгновенно это заметит. Сам Прайм сидел на старом кожаном диване, положив одну ногу на другую. На коленях лежала раскрытая папка с результатами последних экспериментов над искусственной конденсацией элементальной энергии. Не поднимая головы, он лениво перевернул страницу. — Надеюсь, вы пришли не затем, чтобы сообщить об очередном провале пятьдесят третьего проекта. — Нет, — спокойно ответил Дельта. — Тогда у вас около минуты. Омега коротко переглянулся с Дельтой. — Мы получили материалы, предположительно принадлежащие JDH. Лишь после этих слов Доктор наконец ненадолго поднял взгляд. Ровно настолько, чтобы оценить выражения лиц своих сегментов. — Продолжайте. Дельта молча подошёл к столу и положил перед Праймом толстую папку. — Обнаружены в заброшенной обсерватории на северной окраине города. Патруль проводил осмотр возможного убежища беглеца. Помимо следов его пребывания были найдены журналы наблюдений, черновики, математические выкладки и сводный отчёт по исследованию небесной сферы. Доктор слегка приподнял бровь. — Исследованию... чего? — Небесной сферы. Несколько секунд в кабинете стояла тишина, а п потом Прайм открыл папку. Омега внимательно наблюдал за его лицом. Минут через пять Доктор аккуратно закрыл папку. — Это действительно его работа? — С высокой вероятностью, — ответил Дельта. — Все остальные следы в обсерватории принадлежат JDH. Кроме того, записи свежие. Прайм медленно провёл пальцами по обложке. — Любопытно… — он вновь открыл папку, на этот раз сразу найдя нужную страницу. “Он начинает с неверных предпосылок, затем самостоятельно их отвергает, после чего полностью перестраивает модель.” — Доктор едва заметно улыбнулся. — Он трижды перепроверяет расчёт. — вставил Омега и улыбнулся. — Четырежды. — спокойно поправил Прайм, красные глаза остановились на Омеге. — Подготовь экспедиционную группу. — затем перевёл взгляд на Дельту. — Ты возглавишь её.