Наше право на голос!

Утро следующего дня встретило «Star Park» щедрой, удушливой порцией искусственного тумана, который больше напоминал дым от подгоревшей яичницы в промышленных масштабах. Из центральных динамиков на всю мощь загорланила очередная задорная, до зубного скрежета оптимистичная мелодия. Город неохотно, матерясь сквозь зубы, просыпался перед очередным рабочим днём, полным фальшивых улыбок и реальных синяков. Кольт проснулся с диким ощущением, будто вчера его лично переехал и сдал назад экспресс-паровозик Чака. Лицо без привычного камуфляжа выглядело пугающе обычным, слишком человеческим и — о ужас для глянцевых обложек! — слегка помятым от тяжелой рутины и подушки. Парень уныло, как зомби по утренней росе, поплелся в любимую ванную. Зеркало встретило его привычным высокомерным молчанием и тусклым, почти депрессивным светом. Синяк на руке после вчерашней эпической битвы с раковиной окончательно позеленел, став похожим на маленькое гнилое яблоко из школьной столовой. Кольт скептически осмотрел это безобразие, страдальчески вздохнул, аккуратно замазал боевое ранение плотным консилером и принялся за дело — вырисовывать на лице своего привычного, непробиваемого Аполлона. Но маска в это утро ложилась как-то криво: тональник скатывался, а правая бровь упорно пыталась улететь выше левой. Мысли стрелка то и дело упрямо возвращались во вчерашний день: к тяжелому, но на удивление уважительному кивку Булла на арене и к пустой трубке Шелли. Эта трубка до сих пор неприятно фонила в его памяти короткими, бездушными гудками автоответчика. Сварив себе кофе, Кольт устроился на кухне, тупо уставившись в чашку и задумываясь о своем экзистенциальном одиночестве среди фанатов. Внезапный взгляд на настенные часы выдернул его из нирваны. — Мать твоя Шелли, я же опаздываю! — взвыл Аполлон, едва не поперхнувшись остывающим американо.

***

До зоны экранов с режимами Кольт бежал так, словно за ним гнался ядовитый дым. Но на зоне регистрации его ждал новый круг ада — сегодня там было просто не протолкнуться. Отстояв бесконечную, душную очередь из кричащих бравлеров, Кольт наконец пробился к заветной сенсорной панели. Палец лениво листал каталог, который к этому моменту был практически полностью забит другими игроками. Свободным оставалось только парное «Столкновение». Выбирать не приходилось — судьба сама загнала его в угол. Вдруг чья-то массивная, монументальная тень напрочь перекрыла экран, погрузив Кольта во тьму. Стрелок резко обернулся, уже набрав в легкие воздуха для убойной порции фирменного сарказма, но слова намертво застряли в горле. Перед ним стоял Булл Бланко. Без Джесси. Один, угрюмый, в своей неизменной кожанке, от которой за версту несло ядреной смесью дешевого табака, бензина и машинного масла. Выглядел байкер так, словно всю ночь мысленно расчленял кого-то очень нехорошего. Кольту в эту секунду показалось, что главным кандидатом на расчленение в списке Булла значится именно его идеальная персона. Под этим тяжелым, свинцовым взглядом даже как-то съязвить стало искренне страшно. — Приперся всё-таки, пижон. А как же твои великие съемки? — буркнул Бланко вместо приветствия, даже не глядя на парня, а изучая взглядом потолок. — А вообще я думал, ты после вчерашнего ведра пролитого пота сегодня останешься дома — реанимировать свои драгоценные локоны и плакать в подушку. Кольт мгновенно взял себя в руки и включил режим «главного красавчика», картинно поправляя воротник рубашки: — Ну что ты, Бланко. Мои локоны обладают врожденным иммунитетом к стрессу и плохим шуткам. Чего никак не скажешь о твоих стремительно гибнущих нервных клетках. А съемки, между прочим, у меня планируются строго завтра! — с долей самовлюбленности и гордо задрав подбородок отчеканил стрелок. — Кстати, а где потерял свою рыжую команду поддержки? Неужели Пэм наконец-то поняла, что доверять тебе ребенка — это фатальная педагогическая ошибка? Кольт пожалел о своих словах в ту же миллисекунду, как они слетели с его языка. Булл скрипнул зубами с таким жутким звуком, будто перемалывал в пасти титановые болты. Этот хруст, казалось, услышали бравлеры в радиусе трех метров, испуганно обернувшись. — Джесси сегодня занята... — глухо отозвался Булл. В его сердце в этот момент будто что-то болезненно хрустнуло, но вываливать перед этим крашеным павлином всю семейную драму с отчимом он не собирался. — А у меня по графику — парное столкновение. Из-за чертова опоздания. И система, будь она трижды проклята, закинула меня в пул случайных тиммейтов... Точнее, к тебе. Кольт замер, превратившись в статую самого себя. В его глазах промелькнула искра подлинного, первобытного ужаса. Он медленно, с надеждой на ошибку, перевел взгляд на сенсорную панель. В графе «Парное столкновение — карта „Озеро мертвецов“» уже вовсю горело его собственное имя в паре с рандомным игроком. И этим игроком, по злой иронии цифрового разума, был... Булл Бланко. — О нет... — выдохнул Кольт, трагично прикладывая ладонь ко лбу, словно героиня викторианской драмы. — Скажи мне, что это первоапрельская шутка. Из всех бойцов этого Богом забытого парка мне в напарники достается ходячий платяной шкаф с дробовиком? Да мы же умрем в первые тридцать секунд! Ты карту видел, старик? Там кусты простреливаются насквозь! — Закрой рот и шевели поршнями, звезда, — прорычал Булл, бесцеремонно хватая Кольта за шиворот куртки, как нашкодившего котенка, и мощно буксируя его в сторону автоматических дверей зоны ожидания. — Вчера ты неплохо прятался за моей спиной. Считай, что сегодня у тебя VIP-билет на повторный сеанс. Только попробуй промазать хоть раз — я лично скормлю твои револьверы тебе же. Понял меня?

***

Зона ожидания карты «Озеро мертвецов» встретила их каноничной сыростью, сквозняком и отчетливым запахом болотной тины. На диванчиках было девственно пусто — их соперники, будучи ребятами сообразительными, уже применили тактическое рассредоточение по своим точкам возрождения. Кольт нервно, как тигр в клетке, расхаживал из угла в угол, то и дело с щелканьем проверяя барабаны пистолетов. Юмор юмором, но парное «Столкновение» — это вам не «Ограбление», где можно безнаказанно долбить чужой сейф. Здесь если ты глупо умираешь, твой напарник остается в гордом и очень опасном одиночестве против четырех агрессивных команд на целых пятнадцать секунд! А за пятнадцать секунд в Стар Парке можно успеть родиться и умереть еще раза три. — Слушай, Бланко, — Кольт резко остановился, растеряв всю свою привычную напыщенность и глядя на танка снизу вверх из-за роста Бланко — Шутки в сторону. Карта открытая, как ладонь. А в самом центре на миде сто процентов сидят какой-нибудь Эдгар и голодный Мортис. Если ты просто попрешь напролом со своим коронным «Эге-гей!», как ты обычно делаешь, нас расщелкают еще на подлете. Надо быть аккуратнее в любом случае, даже если у тебя здоровья, как у локомотива. Булл лениво прислонился к бетонной стене, скрестив руки на широкой груди. На его суровом лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах появилось то самое тяжелое, сосредоточенное выражение, которое Кольт вчера наблюдал на мосту. — Я не идиот, павлин. Знаю я эту карту вдоль и поперек, — веско отрезал ближник. — План такой: мы аккуратно забираем две коробки на южном фланге и намертво зажимаемся в угловых кустах. Ты работаешь на своей девчачьей дистанции — светишь траву пулями. Если кто-то подходит близко... — Булл многозначительно и ласково похлопал по дулу своего верного, видавшего виды дробовика. — ...я устраиваю им персональную, ускоренную экскурсию обратно в зону ожидания. Вопросы есть? Кольт внимательно посмотрел на напарника. Внутри парня снова зашевелилось то странное, непривычное для него чувство абсолютного доверия. Перед ним стоял не картонный фанат, готовый визжать от одного его взгляда, и не агент, требующий держать имидж ради контракта. Это был настоящий, жесткий, просоленный порохом мужик, который прямо сейчас предлагал ему реальный, рабочий план выживания в этой мясорубке. — Ладно, — тихо, без привычного пафоса сказал Кольт. — Но учти: если твой план окажется паршивым, спрашивать за испорченный маникюр и потраченное время я буду лично с тебя! — Размечтался, — хмыкнул Булл как раз в тот момент, когда над их головами оглушительно взвыла сирена старта.

***

Игра началась без раскачки, сразу с места в карьер. Воздух мгновенно наполнился безумным свистом шальных пуль, оглушительными взрывами динамитных шашек Динамайка и зловещим, ядовито-зеленым шипением ядовитого дыма, который медленно, но уверенно сжимал карту в тиски со всех сторон. Булл действовал строго по джентльменскому соглашению. Он молниеносно, за пару выстрелов разбивал деревянные коробки, деля зеленые кубы силы на двоих, тем самым увеличивая урон их оружия и шкалу здоровья до приличных размеров. Стрелок в долгу не оставался — его пули идеальным серебряным градом сыпались на любого несчастного, кто пытался хотя бы посмотреть в сторону их укрытия. Они работали как хорошо смазанные швейцарские часы: Кольт обеспечивал обзор, подсветку кустов и огневую мощь на расстоянии, а Булл гарантировал абсолютную, непробиваемую защиту в ближнем бою. В середине матча их всё-таки зажала в кольцо обнаглевшая команда из Эдгара и кота Кита. Эти прыгучие, гиперактивные представители местной фауны явно посчитали, что нашли легкую добычу для быстрой прокачки. Первый Эдгар с диким, нечеловеческим воплем перелетел через кусты на своем шарфе, целясь аккурат в набриолиненную голову Кольта. — Лови подачу, придурок! — заорал Кольт. Сделав эффектный кувырок назад, он прямо в полете, с двух рук разрядил всю обойму в летящего экстремала. Но радоваться было рано. Сзади, прямо из воздуха, уже прыгал безумный кот Кит, готовый вцепиться когтями в шею пустившегося в бега стрелка. Кольт в ужасе зажмурился, мысленно прощаясь со своей идеальной шевелюрой и ожидая, что его шкалу здоровья сейчас снесет в ноль... но вместо кошачьего визга услышал оглушительный, сочный раскат стодвадцатимиллиметрового дробовика. Булл принял весь удар на себя. Грозный байкер буквально снес сумасшедшего кота с ног своим мощным плечом, вовремя активировав ульту, и в упор разрядил в кошачью морду три тяжелых патрона. Кит мгновенно испарился в воздухе, оставив после себя лишь облачко дыма и кучу заманчиво сверкающих банок силы. Булл тяжело, со свистом дышал, его полоска здоровья опасно мигала тревожным красным цветом, но он упрямо, сквозь силу протянул руку и помог Кольту подняться с грязной, покрытой тиной земли: — Живой там, стрелок? Или штаны менять надо? Кольт шумно сглотнул, глядя на то, как этот угрюмый бык, вообще не задумываясь, подставился под удар ради него. Сердце заколотилось где-то в районе горла, выбивая бешеный ритм. — Подлечись, старик. Ты мне еще нужен живым, — буркнул Кольт. — Нам еще это чертово топ-1 занимать, я на второе место не согласен. Булл удивленно посмотрел на Кольта, и на его изрезанном морщинами лице расплылась редкая, по-настоящему теплая и искренняя ухмылка: — А ты, оказывается, не такой безнадежный эгоист, каким кажешься в своих дурацких соцсетях. Чувство заботы, смотри-ка, присутствует. Последняя битва в самом центре сузившейся карты против Ниты и Леона прошла для них как в тумане, на чистом адреналине. Кольт поймал кураж и выдал такой безумный, математически идеальный супер-удар, прошив пулями всю оставшуюся траву по периметру, что скрывающийся в инвизе Леон даже не успел понять, откуда прилетела его путевка в зону ожидания. Его ульта просто испарилась вместе с ним. — ПОБЕДА! — торжествующе проорали динамики на всю арену.

***

Вечером того же дня Кольт снова сидел в своей просторной спальне. Но в этот раз в комнате не было той удушающей, липкой и давящей на мозги тишины. На лакированной тумбочке призывно завибрировал телефон. Парень лениво, с привычной миной пресыщенности взял его, ожидая увидеть очередной шаблонный, восторженный комментарий от фанаток, но на экране высветилось текстовое сообщение от Шелли.

«Слышала, вы сегодня с Буллом разнесли Озеро мертвецов в щепки. Красавцы. Я сегодня, к сожалению, весь день мариновалась в броулболе с какими-то раками. Хотела бы поиграть с тобой тоже, но завтра, к сожалению, не смогу — моя смена шерифа в тюрьме, эти разбойники опять бунтуют. Но завтра в 6 вечера жду тебя в баре у Барли. Хватит сычевать дома в одиночестве, Кольт. Разговор есть.»

20:55

Кольт поймал себя на поразительной, пугающей мысли: глядя на экран, он нелепо, по-детски улыбался во все тридцать два зуба. Будто внутри, под слоем глянца и пудры, заиграли настоящие, живые струны. Эмоции впервые за долгое время стали реальными, не отрепетированными перед зеркалом. И почему-то он впервые всерьез задумался о том, как глупо и пафосно он порой ведет себя при ней... Правда, его хороший настрой в секунду оборвала внезапная мысль о завтрашней киносъемке в студии для нового рекламного обновления. Завтра придется просыпаться ни свет ни заря, чтобы опять натягивать фальшивую улыбку и видеть эти приторные, картонные лица менеджеров. Так и металась его абсурдная жизнь: работа шерифа, статус местной звезды и звание самого популярного игрока в «Brawl Park». Хотя, если быть честным, первое было скорее красивой формальностью для прессы. На реальных сменах Кольт появлялся от силы пару раз в месяц, и за законом в округе куда строже следили железные близнецы Ларри и Лори, чем сами шерифы. При нынешних технологиях Парка живая рабочая сила и человеческий фактор боссам были особо не нужны — роботы справлялись эффективнее и не просили прибавки к гонорару.

***

В это же самое время Булл Бланко в уже весьма полупьяном, тяжелом состоянии сидел в дальнем углу своего собственного бара. Его насквозь била одна и та же навязчивая, горькая мысль о дочери, и он просто молча пил, стакан за стаканом. День казался ему абсолютно никаким, серым и паршивым. Система поставила его в пару с Кольтом — чуваком, которого он считал своим чуть ли не главным раздражителем. Булл чувствовал, что отыграл плохо, неповоротливо, как старый ржавый трактор. На его лбу от внутреннего напряжения и выпитого алкоголя отчетливо проступили разбухшие вены. Внезапно со спины подошла миниатюрная фигура и бесцеремонно, со всей силы потрясла его за плечо. — Булл... Булл, хорош киснуть! Алё, Бланко, прием! Камера, мотор, ты сидишь в одной позе с лицом смертника уже какой час! Это была Биби. Она сердито потрясла мужчину за куртку, пытаясь вернуть его из астрала в суровую реальность. — Это вообще не самая большая проблема в твоей жизни, слышишь? Никто на арене насовсем не умер, слава технологиям. Это даже не измена, в конце концов! Твоей дочери сейчас хорошо, она сыта и обута. Смирись ты уже! Да, выбор твоей бывшей — это, конечно, полный калл, я согласна. У меня бы тоже самооценка ниже плинтуса упала, зная, какие у Пэм низкие требования к росту и привлекательности мужчин.При том что она ещё и тебя выбрала.... Забудь! Но все же, Бланко, очнись! Булл медленно повернулся в её сторону, немного расслабляя каменные плечи. Он искренне не знал, что ей ответить. Где-то в глубине души он понимал, что Биби права и так, возможно, даже к лучшему. Его дочери теперь достается всё то материальное благополучие, развлечения и аттракционы, которые сам он, вечно торчащий на аренах байкер, иногда просто не в состоянии дать. Возможно, пришло время наступить на горло собственной гордости, отпустить ситуацию и смириться. — Я не кисну... — глухо взглотнул шкаф, снова едва не впадая в свое привычное депрессивное оцепенение. — Это просто... момент привыкания. Я чисто по-человечески не могу с этим с ходу примириться. Нужна адаптация, своеобразная перестройка мозгов. — Эй! Посмотри на меня! — Биби резко крутанула в руке свою верную биту и упрямо уставилась на шефа. — У тебя вообще-то есть мы! Ты когда со мной в последний раз нормально по-человечески общался, а не сквозь зубы заказы принимал? У тебя есть я, у тебя есть Кроу. Чувак, хорош страдать и киснуть из-за разлитого молока! Прошлого не вернешь, зато настоящее сидит перед тобой и хочет есть. Булл молча посмотрел на Биби, вздохнул и тепло положил свою огромную мозолистую ладонь ей на плечо. Он придвинул к ней стул, предлагая сесть рядом, и неторопливо налил в чистый стакан немного легкого алкоголя. — Расскажи мне что-нибудь, мелкая. Без разницы что. Вообще всё равно. Я готов сейчас выслушать любую чушь, какую вспомнишь. Я просто... просто хочу забить эту чертову тишину в голове. В голосе грозного Бланко сквозило такое неподдельное, сиротское отчаяние, что Биби даже забыла свою дежурную дерзость. Она понимающе кивнула, отложила биту и принялась без умолку рассказывать абсолютно всё, что приходило ей на ум: про новые сплетни из аркадного зала, про глупых роботов-помощников и про то, как Кроу умудрился сегодня потерять свой любимый кинжал. Они просидели так, заполняя душевную пустоту простыми словами, до пяти часов утра, пока первые лучи нового солнца не начали бледнеть в окнах бара.