Наше право на голос!

— Прекрасно, просто шедеврально! Браво, господа дефекты! — Лола наконец оторвалась от трагического созерцания своего сломанного каблука, который пострадал в этой технической мясорубке сильнее, чем вся штурмовая бригада. Она величественно поднялась с капота фургона, словно это был не помятый кусок железа с мерчем, а сцена королевского театра, и окинула мужчин и робота своим фирменным уничтожающим взглядом. — Мы — официальные лица Стар Парка, лица с обложек, сливки этого чертового общества, элита! И мы стоим на грязной, заплеванной парковке заднего двора, обсуждая, у кого из вас двоих — у немого артиста жанра пантомимы или у синей флешки с ножницами на шарнирах — хуже работает оперативная память! Посмотрите на меня! Я похожа на человека, который должен на рассвете выслушивать лекции о дефектных кабелях и магнитных аномалиях?! Грей, где мой сухой шампунь?! Живой лис на её плечах согласно, очень протяжно и дико трагично зевнул, наглядно подтверждая, что его пушистая жизнь тоже катится в бездну. — Лола, убавь звук. Мы вообще-то твоё идеальное лицо от принудительной пластической операции спасали, — Булл устало махнул массивной рукой, поудобнее усаживаясь прямо на холодный асфальт и прислонившись спиной к колесу фургона. Байкер со скрежетом вытащил из кармана куртки помятую, извазанную в лавандовом порошке пачку сигарет, критически осмотрел этот сувенир из гримерки, мрачно сплюнул прилипшее к губе пуховое перо и засунул пачку обратно. — Пижон, объявляй повестку дня, пока у меня окончательно не кончилось терпение. Мы на улице. Кристаллы арен надежно погребены под кучей строительного мусора и битых унитазов в твоей бывшей обители роскоши. Лори, если его шестеренки еще не закоротило от моего приклада, скоро вызовет сюда целый строительный кран, чтобы его выковыряли из дренажной трубы. Что дальше делать будем, господин детектив? Кольт, который всё это время с упорством обреченного пытался с помощью носового платка, слюней и такой-то матери оттереть со щеки въевшийся зеленый театральный грим, наконец бросил это бесполезное занятие. Ткань порвалась, а лицо шерифа теперь напоминало боевой окрас индейца. — Так, народ, отставить панику. Включаем холодный расчет, детективную логику и мою врожденную харизму, — Кольт посерьезнел, аккуратно убирая порванный платок в карман куртки и привычным, успокаивающим движением проверяя барабаны своих верных револьверов. — Давайте раскинем мозгами, пока их нам не вышибли. План R-T по утилизации нашей банды сорван. Лори временно переведен в режим металлолома. А нестабильные кристаллы арен, которые должны были разнести половину сектора, надежно запечатаны под тоннами осколков кафеля. Но самое главное: Лола на улице, жива, здорова и выглядит... ну, почти как на плакате. А это значит только одно — завтрашнее грандиозное дефиле в честь глобального обновления Стар Парка физически не может состояться. — Естественно, не может! — фыркнула Лола, гордо вскинув подбородок так высоко, что едва не потеряла равновесие на одном уцелевшем каблуке. — Без примадонны это не обновление, а дешевый утренник для роботов-уборщиков и штурмовых дронов! R-T придется перекрыть вентили, заморозить запуск нового сезона и отложить обновление на неопределенный срок! Им просто некем меня заменить, ведь голограммы не умеют так держать драматическую паузу! — Вот именно. Обновление они перекроют, чтобы выиграть время и подчистить логи, — Булл хмуро кивнул, поправляя воротник своей куртки, на которой все еще белели перья из распоротого дивана. — Но для нас, умники, это означает только одно: этот круглый циклоп R-T объявит тотальную, мать её, охоту. Нам нужно залечь на дно, и как можно скорее. Весь Центральный сектор сейчас превратится в сплошной сканирующий рентген, где каждая мусорка будет докладывать о наших перемещениях. Ларри, синяя твоя голова, куда нам податься? В этом пластиковом городе есть хоть один угол без камер? Синий робот-билетер панически замигал экраном, на котором один за другим с бешеной скоростью загорались огромные красные кресты, а динамики издавали тревожный системный писк: — Отрицательно, мистер Булл! Уровень опасности — критический! База данных заблокирована! Все городские убежища, гостиницы, склады декораций и даже канализационные стоки подключены к единой нейросети R-T. Стоит нам подойти к любому цивилизованному сектору ближе чем на сто метров, и датчики движения мгновенно зафиксируют наши силуэты! У нашей тактической группы дефектов буквально нет ни одного легального метра на карте, чтобы спрятаться! Нас отформатируют! В воздухе повисла тяжелая, гнетущая тишина, нарушаемая лишь далеким гулом просыпающегося Парка. Лола испуганно прижала к себе лису, которая сжалась в тугой комок, а Грей скорбно опустил голову, меланхолично крутя в бледных руках свой помятый фетровый котелок. Бежать в черте Центрального сектора было абсолютно некуда — они были как на ладони. Кольт несколько секунд задумчиво и очень пафосно смотрел на темный, подернутый дымкой горизонт, а затем на его испачканном гримом лице медленно появилась слабая, но чертовски уверенная улыбка прирожденного каскадера. — Есть одно место, — тихо, с характерным драматическим придыханием произнес шериф, плавно переводя взгляд на Булла. — Дикий Запад. Каньоны Шелли. Булл удивленно приподнял бровь, и его суровое лицо вытянулось: — В пустыню? К Шелли? Пижон, ты перегрелся под лавандовым газом? Это же на другом конце Парка, туда пилить через три заброшенных перегона! — Зато это идеальная, благословенная слепая зона! — Кольт воодушевленно зашагал по асфальту, шурша замшевой курткой и активно жестикулируя. — Подумайте сами своим процессором и извилинами: там нет ничего, кроме красного песка, колючих кактусов, Спайка и старых деревянных салунов, где из техники — только ржавые петли на дверях! Архитекторы Стар Парка всегда считали этот сектор отсталым, нерентабельным и диким, поэтому там практически нет стационарных камер и цифровых сетей R-T! Лори и его штурмовые тумбочки там абсолютно слепы. А Шелли... Шелли знает каждое ущелье, каждый заброшенный рудник и каждую укромную пещеру в этих каньонах. Это маленькое, тихое, Богом забытое место, где нас никто и никогда не додумается искать. Мы станем легендами подземного сопротивления! — Пустыня?! Песок?! Жара?! — Лола панически замахала руками, на её глазах показались вполне искренние слезы актрисы, оставшейся без райдера. — Мой эксклюзивный шёлковый халат превратится в наждачную бумагу от этого ветра! Моя кожа! Мои волосы! Я не могу прятаться среди перекати-поле и пить воду из ржавых бочек! Это покушение на искусство! — Лола, дорогая, выбор у тебя роскошный: либо кактусы, пыль и кактусовый сок в компании Шелли, либо утилизационный цех и полная переплавка у R-T. Выбирай быстрее, пока термические резаки не начали стучать по этой парковке, — отрезал Булл. Однако в глазах самого байкера уже зажегся тот самый опасный, контрабандистский азарт былых времен. Он хищно улыбнулся и посмотрел на притихшего робота: — Жестянка, включай свои старые схемы. Сможешь проложить маршрут к границе Дикого Запада через заброшенные товарные пути? Чтобы без единой цифровой линзы на пути. Экран Ларри весело и очень облегченно пискнул, системные кресты сменились старой, потертой аналоговой картой, которая загружалась с характерным кряхтением драйверов: — Так точно, мистер Булл! Обнаружено логическое решение! Старая железная дорога для грузовых вагонеток не подключена к единой цифровой сети R-T с лохматого 2014 года! Если мы выдвинемся прямо сейчас, под прикрытием этого шикарного предрассветного тумана, мы пересечем границу сектора абсолютно незамеченными для спутников! — Тогда за дело, банда дефектов, — Кольт эффектно, как на съёмках вестерна, лихо крутанул свои серебряные револьверы на указательных пальцах и с сухим щелчком убрал их в кобуру. — Уходим с радаров. Наше шоу официально переносится в каньоны! Грей, не спи на ходу! Грей беззвучно, но невероятно восторженно зааплодировал, Лола обреченно и глубоко вздохнула, поудобнее перехватывая мокрый шлейф своего халата, и вся команда, стараясь не издавать ни единого лишнего звука, быстро растворилась в густой предрассветной темноте парковки. Они направлялись к спасительным, тихим и суровым пескам Дикого Запада.

***

Предрассветный туман Дикого Запада был холодным, резким и сухим. Он мягко, словно полупрозрачное одеяло, стелился по каменистой тропе, надежно скрывая беглецов от остатков неоновой цивилизации Центрального сектора. Каньоны встретили их оглушительной, первобытной тишиной, которая нарушалась лишь далеким, ленивым шорохом сухого перекати-поле да глухим, раздражающим хлюпаньем мазута на сапогах Кольта. Команда растянулась длинной неровной цепочкой. Впереди всех, ярко сверкая синим экраном в режиме «ночника» и тихонько поскрипывая несмазанным левым шарниром, осторожно катился Ларри. Робот то и дело останавливался, смешно крутил головой-камерой и сверялся со своей допотопной картой, которая периодически шла пиксельными полосами. За ним, поминутно спотыкаясь, шла Лола. Примадонна Стар Парка уже трижды успела в красках проклясть местную фауну, колючие кактусы, дорожную пыль и лично главного архитектора Парка. Грей меланхолично замыкал шествие: он шел спиной вперед, с абсолютным безразличием балансируя своей тростью на кончике носа и умудряясь при этом не упасть. Кольт и Булл шли в самом центре этой процессии. Шериф, у которого на щеках всё еще красовались жирные ядовито-зеленые полосы театрального грима, посильнее топорщил воротник своей замшевой куртки, спасаясь от пронизывающей утренней прохлады пустыни. Байкер шел рядом — он ступал по гравию массивно, уверенно, как танк на учениях, и ни на секунду не выпускал из рук свой верный тяжелый дробовик. — Слышь, Вильям... — негромко, почти шепотом нарушил тишину Кольт, заговорщически покосившись на напарника. Булл резко, как вкопанный, остановился. Грей, который шел сзади и как раз ловил трость губами, едва не впечатался своим котелком в широкую спину байкера. Булл медленно, с тяжелым вздохом повернул голову в сторону шерифа. Его густые брови сошлись на переносице так плотно и сурово, что между ними образовалась складка, способная перекусить карандаш. — Пижон, — так же тихо, но зловеще и очень отчетливо пророкотал Булл, угрожающе наклоняясь к самому уху шерифа. — Мы, конечно, вышли из зоны действия радаров R-T, и камер тут нет. Но ты сейчас ходишь по очень, мать её, тонкому льду. Я же тебе еще там, в раскаленном коридоре театра, нормальным языком сказал: еще раз ты меня так назовешь — и я лично проверю прочность твоего черепа этим прикладом. Без обид. Кольт даже не вздрогнул. Напротив, он лишь нагло, чисто по-актерски улыбнулся во все свои белоснежные зубы и привычным жестом поправил свой растрепанный начес, в котором запуталась пара пуховых перьев. — Да ладно тебе, Бланко. Чего ты взъелся, как сломанный робо-босс на арене? — Кольт продолжил идти вперед, расслабленно заложив большие пальцы за кожаный ремень. — Я просто подумал... Ну, если серьезно. Вильям. Это же звучит просто потрясающе! Есть в этом имени какой-то неповторимый исторический шарм, понимаешь? Старая школа, истинное благородство, драма! Будто ты не контрабандист из пыльных каньонов и владелец сомнительного заведения, а какой-нибудь суровый, опальный барон с фамильным замком и кучей тайн. Мне, кхм, реально понравилось, как оно звучит. Кстати, а почему оно тебе так не нравится? Нормальное же имя, солидное, не то что какой-нибудь «Динамайк». Булл хмуро двинулся следом, тяжело и шумно сопя носом, отчего его бычье кольцо в носу тихонько звякало. Он молчал секунд десять, разглядывая мыски своих тяжелых, испачканных в мазуте сапог, словно собирался с мыслями для какого-то очень тяжелого, нехарактерного для него признания. — Потому что оно из прошлой жизни, пижон, — неохотно и как-то непривычно тихо проворчал Булл, и его глубокий бас стал еще глуше, почти сливаясь с шумом ветра. — Давным-давно, когда этот чертов Стар Парк еще не был этой неоновой, стерильной цифровой клеткой под управлением камер... моя матушка очень мечтала, что её единственный сын станет приличным, уважаемым человеком. Музыкантом в филармонии, играющим на виолончели, или, черт бы его побрал, каким-нибудь главным бухгалтером в центральном офисе. Назвала меня Вильямом. Надеялась на что-то... А я вместо счетов, графиков и скрипки выбрал разводной ключ, тяжелый дробовик, контрабанду и байк. Булл на секунду остановился, сплюнул в песок и хмуро посмотрел на далекие скалы: — В этих диких каньонах имя «Вильям» звучит так, будто я до сих пор должен кому-то отчет по налогам, извинения или, упаси бог, вежливое чаепитие с лимонными пирожными. Булл — это имя, которое я заработал сам, своими руками и шрамами. Это кулаки, это характер, это уважение на арене. А Вильям... Вильям остался там, в старых архивах, где люди еще верили в добрые сказки этого Парка. Понял теперь, детектив? Кольт удивленно моргнул и даже приоткрыл закрашенный рот. Он ожидал очередной порции брутального мата или угроз физической расправы, но никак не такой внезапной, кинематографичной глубины от человека, который обычно общается исключительно выстрелами в упор. Ядовито-зеленые полосы грима на лице шерифа забавным образом подчеркнули его крайнюю озадаченность. — Оу... Ничего себе сюжетный твист... — Кольт заговорщически подмигнул Буллу, понизив голос еще на один тон и воровато оглянувшись на Лолу, которая впереди как раз воевала с колючкой. — Но послушай, Вильям... то есть, Бланко! Это же создает еще более идеальный, просто гениальный контраст для персонажа! Представь: гроза каньонов, брутальный, небритый шкаф в старой кожанке с дробовиком наперевес, а внутри — ранимая, тонкая душа несостоявшегося бухгалтера-виолончелиста! В кино такой психологический ход всегда собирает кассу, это же готовый оскароносный сюжет для драмы! Так что привыкай, напарник. Я тебя теперь только так называть и буду, когда нас никто не слышит. Ты мне так даже больше нравишься — кажешься куда человечнее этих железных тостеров R-T. Булл несколько секунд молча, с пугающей неподвижностью мерил Кольта своим фирменным уничтожающим взглядом. Его огромный кулак с татуировкой до белых костяшек сжался на затворе дробовика. Кольт на секунду даже затаил дыхание, подумав, что его актерское эго всё-таки перегнуло палку и сейчас его закопают прямо под этим кактусом. Но затем байкер шумно, со свистом выдохнул через ноздри, и на его суровом, покрытом мазутной копотью лице промелькнула мимолетная, едва заметная, но вполне одобрительная ухмылка. — Пижон, — как можно более грозно и негромко буркнул Булл, резко поворачиваясь лицом к горизонту и демонстративно, со щелчком вскидывая свое массивное оружие, указывая стволом в сторону далеких скал. — Если ты ляпнешь это имя при Шелли, или хотя бы заикнешься про виолончель... я лично и с огромным удовольствием скормлю твою идеальную прическу этой крошке. Понял? Она церемониться не станет, у неё супер-заряд всегда наготове. — Могила, Вильям, полная, глубокая могила, — довольно и очень счастливо прошептал Кольт, лихо, с закрытыми глазами крутанув свой правый револьвер и с тихим кликом опустив его в кобуру. Впереди из густеющего утреннего тумана наконец начали отчетливо проступать покосившиеся очертания старых деревянных построек, выцветшие вывески салунов и знакомый, родной силуэт водонапорной башни Дикого Запада. Они почти добрались до укромного, надежного лагеря Шелли, оставляя позади холодный, неоновый и фальшивый цифровой мир R-T.