Эксклюзивный заказ

      Если вдруг когда-нибудь достопочтенный Саске Учиха предложит вам вступить с ним в спор, воспользуйтесь моим советом — не введитесь! Откажитесь сразу, ведь можно с уверенностью дать все сто процентов заранее, что вы проиграете. Отказ сбережет вам нервы, время и честь с достоинством тоже. Поверьте мне, как прожженному. Поверьте мне, потому что другого выхода покинуть противостояние с гордо поднятой головой, у вас просто нет.       Я только вернулся из столицы в нашу префектуру, после четырех лет упорного труда в головном офисе компании. Саске, усевшийся в кресло здешнего финансового директора, не преминул воспользоваться ситуацией и завалить меня работой как «опытного новичка». Я пропадал в офисе с раннего утра до поздней ночи, что прискорбно сказывалось на здоровье и настроении. В какой-то момент я не выдержал и продемонстрировал засранцу все оттенки своего характера, обычно тщательно от людей скрываемые. Саске напрягся, но оборону не сдал. И предложил мне отличный выход из неформального испытательного срока. Спор.       Условия были на первый взгляд плевыми. Я даже рассмеялся, когда услышал, что именно он у меня требовал. Поверить в то, что директор «Шарингана», статный и видный молодой мужчина, свирепый к посторонним и ласковый с одним единственным человеком на планете — своим супругом — всерьез ставит во главу нашего спора это, было сродни упавшему на голову камню убийственной величины.       — Ты серьезно? — комично выгнув брови, уточнил я.       — Предельно, — с умным видом кивнул Саске. — Ты не представляешь, как я скучаю по временам учебы в универе. Там на каждом углу…       — А здесь, стало быть, нет?       — Я давал им шанс много раз. Но это просто возмутительно!       Он так шандарахнул по столу кулаком, что я подпрыгнул на месте. Но поспешно кивнул и протянул ему руку. Мы скрепили сделку, и я вышел за дверь с полнейшей неразберихой в голове.       Все, что мне нужно было сделать, так это найти место в череде городских заведений, расположенных по пути следования к офису, где готовят самый вкусный кофе. Да-да, вы не ослышались! Это и есть весь спор! Я задал несколько уточняющих вопросов, но Саске упорно повторял лишь одно: везде варят полное дерьмо, пить невозможно! Наверное, поэтому он иногда бывал таким злым с утра. Я отказывался верить, что Наруто настолько плох в постели, что все успехи их ночей обнулялись тем, что Саске не мог побаловать себя с утра достойным напитком, но все же он действительно был заядлым кофеманом. (На деле — мудаком по жизни, отсюда и вечно недовольное лицо). Отсутствие такой маленькой радости и в самом деле может подкосить человека, большую часть времени посвящавшего себя весьма серьезному труду.       Первые две недели я тоже приходил на работу злющим, как собака. У моего соседа Кибы жила здоровенная дворняга по кличке Акамару. Пес в целом весьма приветливый и добрый, но стоит кому-то косо посмотреть на его хозяина… Вот в те моменты, когда я пробовал кофе из очередной забегаловки, я превращался в Акамару, заподозрившего, что Киба кому-то не понравился. Кофе был омерзительным. Везде. Куда бы я ни ткнулся, где бы не принюхался. Кислая вонючая дрянь, плескавшаяся в дешевых бумажных стаканчиках, не могла именоваться кофе ни при каких условиях! Я чувствовал отчаяние и бессилие, ведь такими темпами спор мне было не выиграть, но сидеть и дальше в каморке при копировальном центре просто из чьей-то вредности я не мог!       — Как успехи? — прозвучал голос Саске в телефонной трубке.       — Никак, — честно ответил я и перехватил смартфон удобнее, чтобы стаканчик с очередным пойлом не перевернулся. Перебегать дорогу на красный идея плохая, но я все же рискнул, потому что уже опаздывал. Сигналы клаксонов заглушили то, что Саске говорил дальше, так что пришлось его переспросить. — Что?       — Я говорю: сдавайся, малыш. Все бесполезно. Хорошего кофе здесь нет. Я страдаю каждый день, понимаешь?       — Почему ты просто не купишь себе машину? — задал логичный вопрос я и вбежал в лифт, успев кивком поздороваться по пути с несколькими коллегами.       — Я купил… Точнее, Нару мне купил. Одну сюда, вторую — домой.       — И? — нахмурился я, нажимая нужную кнопку. На работу я все же опоздал, так что ехал наверх в кабине в гордом одиночестве.       — Мы чего только не делали. Мы это я и Наруто. И Карин… Ничего не выходит.       — Вы не умеете нажимать кнопки на технике?       — Умеем, но это не помогает. То не тот сорт кофе, то не тот помол, то с водой что-то не так. Карин меняла поставщиков офисной воды уже восемь раз, но это тоже ничем не помогло. У меня есть приблуда за четыре тысячи, вот только толку от нее никакого.       — Твоя кофемашина стоит… четыре тысячи? — охнул я.       — Ну да, — лениво ответил он и, спешно извинившись, прервал звонок.       Я шел к своему кабинетику в закутке ошарашенный и практически поверженный. Не подумайте обо мне худо — я не завидовал. То, что Саске усадил меня в кресло стажера и велел перебирать выданные ксероксом бумажки — простой и логичный для его царского величества ход. Он занял место, которое в свое время занимал Итачи не просто так, и не желал терпеть на теперь уже своей территории того, кто «предал» офис и умчался учиться в столицу к деду. Я занимал высокий пост в основном офисе «Шарингана» и перевелся обратно в дочку с намерением занять кресло советника генерального директора. Саске ревновал и злился, поэтому настоял на каком-то испытательном сроке и адаптации и прочей фигне, а Итачи, как слепо обожающий его, эту помойную шутку поддержал. Так вот я, тративший по несколько тысяч в год на новые костюмы, ездивший на работу на очень приличном авто, никак не мог понять, как даже при наличии денег можно потратить четыре тысячи на кофемашину? Немыслимо!       День прошел в раздумьях. То и дело взгляд возвращался к оставленному на краю стола стаканчике. Спор длился уже третью неделю. Большую часть заведений по противоположной от офиса улице я уже обошел. Здание располагалось в торговом квартале, конкуренция между кафе и ресторанчиками здесь была сумасшедшей, но я опросил некоторых коллег и получил подтверждение своим невеселым догадкам: даже при наличии конкуренции забегаловки не закрывались здесь годами, так как имели своих преданных поклонников каждая. Ино очень любила кофе из «Вишневой симфонии». В моем личном списке это кафе было вообще на последнем месте, потому что помимо весьма посредственного напитка, который мне презентовали как элитарный, там еще была огромная проблема с обслуживанием. Неджи ходил только в «Лепесток лотоса, парящий над гладью воды в предрассветный час». Я не шучу, господа! Чайный дом назывался именно так. Специализировались там, как можно догадаться, на чае, и он оказался просто замечательным на поверку, а вот кофе… Ниже только рекомендация Ино — здесь хотя бы с приветливостью все хорошо.       Сам Наруто предпочитал напитки из кафешки с примитивным названием «Трюфель». Если честно, кофе там варили неплохой. Но «неплохой» это не то, что можно было бы выдать Саске за «лучший»! Итачи, как и Неджи, выбирал чай. Сакура тащилась от зеленой перемолотой хрени под названием смузи и пила эту дрянь во время всех приемов пищи. Тен-Тен и Рок Ли варили кофе сами на старенькой капельной кофеварке, уже на ладан дышавшей. Я пообещал им, что если выиграю спор, то лично куплю на весь отдел новую машинку.       Неудача за неудачей преследовали меня почти полтора месяца. Я надеялся сократить срок ссылки хотя бы на пару недель, так что все равно изо дня в день шел в новое место, чтобы дать ему оценку. Машину приходилось ставить теперь почти за три квартала от офиса, но я не сдавался! Сегодня на очереди «МармАлад».       Я расплатился и сделал первый глоток прямо в зале. Не скривиться и не выплюнуть жижу на пол позволило только бабулино воспитание. Я натянул на лицо вежливую улыбку и вышел на улицу, где тут же алчно стал хватать ртом воздух, чтобы остудить рот и избавить его от противного привкуса. Отдышавшись, я посмотрел через дорогу. У «Аромантики», в которой я был еще на первой неделе своего кофейного путешествия, сменилось оформление витрины. Вместо этажерок с разноцветными кексами и лакричными палочками, в окне теперь высились деревянные подставки с комнатными растениями. Сочно-зелеными, даже с такого расстояния видно, что ухоженными. Сама вывеска кофейни из красной стала более благородной кирпично-коричневой, а доска с меню дня, выставленная перед дверью, была заполнена явно другим почерком.        Сам не знаю почему, но я пошел туда. Собрав целый концерт из гула клаксонов, как обычно не заметив, что перебегаю улицу на красный, я оказался перед дверью «Аромантики», приоткрытой из-за царящей на улице жары. Так что когда я вошел внутрь, колокольчик не звякнул. И замечательно! Ведь я приварился к месту, не в силах сделать еще хоть один шаг, и хорошо, что персоналу это пока было незаметно. У меня была фора. Буквально несколько секунд, но этого хватило, чтобы немножко сойти с ума.       За высоким прилавком в том месте, где располагалась касса, стоял молодой человек, которого в прошлое посещение я здесь не видел. Вон та девчонка с фиолетовыми волосами и колечком в носу была. Именно у нее в прошлый раз я покупал кофе. Не настолько отвратительный, как в других местах, но на мой вкус слабый. Парень с рыжими волосами и пирсингом в лице, вытиравший один из освободившихся столиков, тоже был в кофейне в тот день. Как и красавчик с пепельными волосами, неистово заигрывавший с кем-то спрятанным за дверью кухни. А вот нынешнего бариста не было. Не было! Ибо я непременно бы его запомнил.       Я успел сделать ровно один шаг вперед, прежде чем он поднял на меня взгляд. Миндалевидной формы глаза, большие и голубые, словно чистейшие топазы, обрамленные пушистыми черными ресницами не стали осматривать меня с ног до головы, как бывает в кино. Парень лишь на секунду задержался на моих уже глазах, после метнул взгляд в стол, а следом посмотрел на меня снова и улыбнулся, лишь едва натянув уголки губ.       — Добро пожаловать! — поприветствовал меня он, а я только шире открыл рот. Как больной, ей богу!       Мне понравился его голос. Низкий, вибрирующий, с легким намеком на хрипотцу. Мягкий, на слух уже усталый, хотя часы показывали всего лишь начало десятого утра. Я отмер и добрался все же до прилавка, все еще сжимая в руке стаканчик из «МармАлада».       — Претензии по работе кухни других заведений мы не принимаем, — рассмотрев мою ношу, выдал юноша.       Абсолютно ровный тон его голоса смутил бы любого, но не внимательного меня, увидевшего в его взгляде искры. То была шутка, а не претензия, не выход на спор или упрек. Он пошутил, чем я решил воспользоваться.       — О… Это просто эксперимент! Я подумал, что «Аромантика» и «МармАлад» могли бы запустить общий проект и назвать его «Аромат мармелада». Это бы привлекло к кафе новых покупателей…       — «Аромат мармелада» звучит как название дешевого фильма для взрослых, — выгнул бровь бариста, а я… залип на него еще сильнее.       Тонкие черты лица, небольшой нос, красивая линия челюсти. Лоб прикрыт фирменным козырьком, а над ним — высокий богатый хвост из волос цвета мокрой соломы. В ухе крохотный пуссет-камешек, на красивой жилистой шее татуировка птички. Губы тонкие, но чувственные, а «галочка» на них настолько симметричная и ровная, что даже белеет по краям. Он моргнул, удивленно и быстро, заметив, видимо, мои изыскания.       — Хотите десерт к кофе?       — Нет.       — Ланч с собой?       — Нет.       — Заказать торт к мероприятию? — нахмурился сильнее парень, на бейджике у которого было написано «Дей». Бейджики они, кстати, тоже сменили. Как и некоторые предметы интерьера.       За мной уже выстроилась очередь. Несколько смеющихся девушек, явно так же, как и я, облизывающих взглядом бариста. Кто там ожидал своего часа за ними, я не видел, потому что не рискнул обернуться и потерять зрительный контакт. Это моя очередь. Мой шанс!       — Нет. Я бы хотел заказать кофе. Этот никуда не годится, — кивнул я на стаканчик в руке и улыбнулся так широко, что свело скулы, и я извлек из недр своего организма настолько странный звук, что даже девицы его расслышали.       — Готов принять ваш заказ, — меланхолично заявил Дей и занес палец над экраном кассы.       — Мне… мне, пожалуйста…       — А можно побыстрее? — рявкнул какой-то невоспитанный ублюдок, стоявший явно где-то в конце очереди.       — Да! Мы вообще-то все опаздываем на работу! — взвизгнула одна из девиц.       — Мне… средний… карамельный флэт-уайт бурундучино, — выдал я и от ужаса прикусил язык.       Кажется, замерла и затихла вся очередь. Даже те, кто мирно пил кофе за столиками, перестали трепаться и глотать. Девушка с фиолетовыми волосами, которую, судя по бейджику, звали Конан, с любопытством уставилась на меня, выглядывая из-за плеча бариста.       — Два девяносто, — невозмутимо произнес Дей и протянул руку за карточкой.       Я вложил пластик в его пальцы, ногти на которых были ухоженными и выкрашенными в черный. Он провел карту, вернул мне ее с чеком и указал рукой на место ожидания, куда мы оба и перешли. Конан, вставшая за кассу, все еще смотрела на меня, а не на девушек, сбивчиво передающих ей свои заказы.       — Для кого готовим? — уточнил Дей, взяв в руки стаканчик. Они тоже в прошлый раз были другими. Не крафтовыми с коричневым ободком, как сейчас, а белыми с сердечками на боку.       — Для Тоби… — смущенно ответил я, все еще не переживший свой позор. Называть настоящее имя в такой ситуации стало бы самоубийством. Я не хотел, чтобы он знал…       — Подождите здесь или можете присесть.       Я остался. Слышать, как он на весь зал выкрикивает название моего кофе, я бы не вытерпел. На меня перестали смотреть, как на дебила, но не все. Что произошло, спросите вы? Не знаю. Я будто с ума сошел. И продолжал сходить, пока он крутился передо мной, делая напиток.       Плечи широкие, талия узкая, как на всех тех картинках, которые демонстрируют обывателям примеры классической мужской фигуры. Спина сильная, рельефная, очертания каждой мышцы и жилы было отлично видно через ткань черной футболки, которая обтягивала его торс. Руки сбитые, бедра узкие, но вот дальше обзор загораживала стойка. Я был уверен, что и ноги там что надо! Черт возьми… кажется, я попал… Даже бант на его фартуке, игриво украшавший поясницу, казался мне уникальным и не таким, как у других, хотя подобные мысли были еще более глупыми, чем название напитка, которое выдал мой заболевший от идиотизма мозга язык.       Приготовление шедевра заняло у него две минуты. То, как Дей обращался с кофемашиной, было похоже для меня не на готовку, а на прелюдию. Я следил за его пальцами, как завороженный. Я облизывал взглядом его тело, запоминал, как двигаются его руки, голова, как выглядит его профиль, обращенный к Конан, как он… улыбается. Иисусе! Эта ямочка на щеке точно меня добьет однажды. Стоп! Однажды? Я просто сейчас попробую это пойло и поставлю на «Аромантике» очередной крест! Очнись, Обито, ты не в себе!       — Экспериментальный заказ для Тоби, — провозгласил Дей, чем вывел меня из транса.       Он поставил передо мной стаканчик и пальцем коснулся подставки, где высились крышки и другие приблуды. Дрожащей рукой я попытался снять с горки пластика нужную крышечку, но потерпел неудачу. Дей хмыкнул и вытащил откуда-то из-под стойки нужный размер, ловко прикрыл стакан и сунул мне в руку трубочку.       — Содержимое лучше перемешать перед употреблением, — заметил он и направился к кассе, которую освободила Конан. — Хорошего дня!       Я вышел на улицу. Зной ударил по каждой клеточке тела, хотя я и так сгорал в своем новом офисном костюме. От стыда и от непонятного влечения, умудрившегося захватить организм. Мало ли мне встречалось красивых людей? Бросьте, красота вокруг каждый день, стоит только оглянуться! Но он… он был другим.       Я послушно просунул трубочку в отверстие на крышке и поболтал ею в кофе для проформы. Карамельный флэт-уайт бурундучино! Ну что за… Перейдя дорогу на зеленый, как положено, я встал у урны, чтобы тут же выбросить (выплюнуть) дрянь прямо туда. Выдохнув и приготовившись морально, я все же потянул жижу через трубочку. И обмер…       Взрыв всех вкусовых рецепторов — вот, что произошло со мной! Сначала на языке раскрылся нежный сбалансированный вкус флэт-уайт, идеальный и плотный. После к нему прибавилась мягкая карамель, дававшая ровно ту сладость, которой обычно не хватает молоку, чтобы сделать кофе из простого напитка десертом. И в конце тонкая ореховая нота. Я не смог определить, какой именно орех был в составе. Я бы и пары слов связать не смог бы, если бы ко мне кто-то обратился в ту минуту. Я просто завис, а следом выдрал трубочку из стакана и принялся с такой жадностью выхлебывать напиток, что в итоге подавился и заплевал себе всю рубашку. И жалко мне было не ткань, а бесценные капельки карамельной сладости.       Стакан все же пришлось выбросить в урну. В другой руке я все еще держал помои из «МармАлада». С резвостью косули я помчался в офис, ведь опоздание на работу уже приближалось к часовому, и кивнул Кисаме на проходной, чтобы он подшаманил мое время.       — Как успехи? — раздалось у порога кабинета, стоило мне усадить свою задницу в кресло.       — Дело дрянь, милый, — гаркнул я и шлепнул стакан на стол.       — О, ты был в «МармАладе», — гаденько пропел Саске и двинулся к незанятому столу.       Кабинет обустраивался для моих помощников, которых еще так-то не набрали. Здесь было неплохо, но тесно и пока еще пыльно. Сотрудники пользовались местом как архивом, который я периодически разбирал. В моем же собственном кабинете по заверению Саске все еще шел ремонт.       — Да, — фыркнул и я принялся рыться в ящиках в поиске сменной рубашки, которую там припрятал.       — И что?       — Не рекомендую.       — Я так и думал…       Остаток для я провел в мыслях о Дее. И немного о кофе, который он сварил для меня. Прошлый визит в «Аромантику» не дал кофейне шанса. Сегодняшний — сделал ее лучшей. Я не был уверен, что объективен, ведь куда больше в душу мне запал бариста, а не напиток, но списывать место со счетов теперь было нельзя. Возможно, именно появление Дея в «Аромантике» изменило подход хозяев к готовке, кто знает, но факт остается фактом: каким бы дурным и странным ни был мой заказ, приготовил он его идеально!       Мне несвойственно было влюбляться с первого взгляда. Я вообще тяжело впускал в свою жизнь новых людей, относился к большинству настороженно, не доверял практически никому. Виной тому, конечно, прошлый опыт. Мой бывший парень не отличался особым стремлением сохранить отношения. Все, что ему нужно было, это лежать и бездействовать в ожидании, когда я его удовлетворю. В быту он тоже был весьма пассивен, предпочитая заниматься своими делами, а не общим домом, в организации чего-либо на него и вовсе нельзя было положиться. Мои друзья крутили пальцем у виска и регулярно спрашивали, когда у меня лопнет терпение. А я сперва не знал, что ответить, а после не знал, как оправдаться, когда он ушел к другому и яростно принялся делать все, чего от него когда-то хотел я.       Прошло уже несколько лет, а я так никого и не встретил. Все свидания заканчивались примерно одинаково: парень или девушка хотели посмотреть мою квартиру. «Выпить кофе». Я никого не звал в дом, который тогда снимал, чтобы не обрекать себя на отношения по гарантии материального обеспечения снова. Звал в студию своего приятеля, где хранил невостребованные, но нужные вещи. На второе свидание пришел лишь один. Мы с ним даже тусовались какое-то время, но ни к чему более серьезному это не привело.       И чтобы я вот так запросто… Сходу, слету! Да ни за что. Но до самого позднего вечера я прокручивал в голове образ Дея, стараясь наделить его какими-то качествами и свойствами. Представлял, как он смеется, плачет или кричит. Как готовит что-то, кроме кофе. Как засыпает. Как танцует, ведет машину, ест, расчесывает свои шикарные волосы. Как дремлет у меня на плече, как обнимает меня, как нависает надо мной или… Впрочем, уже ближе к ночи я добрался до таких мыслей, которые озвучивать сейчас не хочу. Прошу покорно мне это простить!       Следующим утром я направился в «Аромантику» прицельно. Все же день должен начинаться с хорошего кофе, а не с экспериментов. Сегодня о моем появление хозяев заведения все же оповестил колокольчик, так как поднявшийся ветер не позволил распахнуть настежь дверь в ожидании гостей. В этот раз Конан стояла за стойкой, а вот нужный мне человек старательно натирал витрину, за которой на одинаковых ажурных белых тарелочках располагались десерты. На нем не было фартука, так что когда Дей вытянулся в полный рост, я смог оценить и его ноги тоже. Упакованные в удлиненные широкие шорты они все равно явно демонстрировали миру свою изумительную привлекательность. Он оказался ниже, чем я предполагал, но это ничуть его не портило. Чтобы посмотреть мне в глаза ему пришлось слегка приподнять подбородок, что я нашел до слащавости милым. Признаться, что этот парень просто мне нравится, оказалось легче легкого, но это же и напугало.       — Доброе утро!       — Доброго утра, — хором ответили работники «Аромантики», чем немного меня смутили.       — Сегодня решили начать эксперимент с нас, а не с другого заведения? — полюбопытствовал Дей и забрался на помост за стойкой.       — Да, я просто…       Конан уступила ему место за кассой, бросив в меня странный взгляд. Я поправил полы пиджака, один черт знает зачем, и вытащил из кармана зажим с наличными и картами. Дей молчаливо замер в ожидании заказа.       Я приперся в кофейню к открытию. Разве, я не упомянул об этом раньше? Ах, да… Поэтому в зале еще никого не было, а у меня было немножко больше времени, чтобы насладиться обществом этого пацана и не привлечь к себе лишнего внимания. К тому же я собирался не опоздать на работу сегодня впервые за целый месяц.       Я рассматривал меню напитков, возвышавшееся над его головой. Сегодня вместо хвоста над козырьком болтался очаровательный фривольный пучок. Все меню «Аромантики» было абсолютно стандартным для подобного рода заведений, так что я слегка растерялся.       — Мне, пожалуйста…       — Да? — терпеливо уточнил Дей.       — Карамельный флэт-уайт бурундучино, — выпалил я почти без пауз.       — Два девяносто, — ровным голосом сообщил Дей и протянул руку за карточкой.       Мы повторили вчерашний ритуал почти один в один, за исключением того, что с Конан в процессе приготовления кофе Дей не разговаривал. Он поставил передо мной стакан, где красивейшим почерком, именно тем, которым было написано меню, было изображено то имя, которое я ему назвал. Я вновь запутался в крышках, но не потому, что являлся клиническим идиотом, а из-за того, что ужасно нервничал. Он вновь проделал все за меня и оперся на прилавок локтями, когда я потянул трубочку в рот. А я надеялся, что смотреть он не будет…       Итогом стало то, что я подавился. Пока глаза слезились, а глотку першило, Дей успел вытащить из упаковки влажную салфетку и протянуть ее мне, а следом выдать и парочку бумажных. Я оттирал заляпанный слюнями галстук и бесконечно извинялся. И сам не знаю, за что. Бывать идиотом мне еще не приходилось, надо признать.       — Все в порядке?       — Да… кхе… спасибо!       — Приходите к нам снова. Хорошего дня!       Я скрылся с его глаз, как только мог быстро. Он все еще смотрел мне вслед, когда я отходил к дороге. Моя спина это чувствовала. А после и я сам убедился, когда остановился перед светофором и обернулся, чтобы заглянуть в стекло на двери. Смутить парнишку не вышло: он просто растянул губы чуть шире и пожал плечами.       Я мучился от противоречий, когда выбрасывал пустой стакан в урну перед заведением, где собирался попробовать кофе сегодня. «Бурная лагуна» получила от Саске оценку выше среднего, но все равно не дотягивала до его вкуса. И да… он выдал мне список мест, где успел побывать. И да — вот настолько наша семейка ненормальная. Иногда мне было жаль Наруто. Светлый и открытый, добрый, нежный и славный мальчик… Зачем он связался с кем-то настолько неприятным, как Саске? Итачи тоже не был идеалом, а еще являлся махровым занудой, но его жена была слеплена примерно из того же теста, так что я не удивлялся. А вот с Наруто жизнь сыграла очень злую шутку. Он, правда, со мной никогда не соглашался и утверждал, что Саске — самый милый и забавный на свете. Помните гремлинов? Видимо, забавная часть доставалась только Наруто. Остальные же видели эту тварь только с темной стороны.       Кофе из «Бурной лагуны» (кто придумывает эти названия?) мне не понравился. Я отчитался перед Саске по телефону и заперся в кабинете, чтобы поработать. На деле — подумать о том, в какой заднице оказался. Я встал перед зеркалом высотой с человеческий рост и критически себя оглядел.       На рост я не жаловался, на фигуру тоже. Последние двенадцать лет я активно занимался теннисом, так что фигуру имел складную и для многих завидную. Деловые костюмы и кэжуал лишь подчеркивали это. Я выбирал рубашки приталенных силуэтов, чтобы выделить грудь и пресс, носил зауженные брюки, чтобы подчеркнуть округлость ягодиц и обозначить сильнее икроножные мышцы. Мне нравились двубортные пиджаки, потому что они эффектнее смотрятся на талии сзади. Короче… я был той еще модницей. Но разве пацана с сережкой в ухе, кожаными браслетами, тату, кедами и черными ногтями такое привлекло бы?       Сложно было посчитать, но по моим скромным прикидкам между нами было около десяти лет разницы. Дедушку вроде меня совсем молодые мальчишки привлекали редко, если не сказать, что никогда. Бывшему партнеру было столько же, сколько и мне, и мы часто смеялись над парочками с очевидным возрастным перекосом. А теперь я — тридцатидвухлетний лоб — запал на едва разменявшего второй десяток юношу? И смех, и грех!       Возможно, он просто молодо выглядел. Возможно, ему и вовсе нет двадцати, и тогда мне пора собирать чемоданы в места не столь отдаленные. Я пощипал себя за отросшие угольно-черные пряди, уложенные на голове в хаотичный «ежик», огладил щетину, убрать которую с утра просто не хватило времени. Я еще не вошел по-настоящему в средний возраст, но уже топтался у него на пороге. Дей никогда бы не выбрал меня.       — Смотреть здесь не на что… — устало сказал я самому себе и вернулся к документам.       С того дня я каждое утро наведывался в «Аромантику». Через неделю Дей уже даже перестал спрашивать, что я буду заказывать. Через еще парочку мой карамельный и дальше по тексту уже стоял и ждал на прилавке, и был при этом таким горячим, что не оставалось сомнений, что готовили его только что и для меня.       Я честно признал себя проигравшим в споре, потому что на походы в оставшиеся кофейни просто забил. Иногда я пил кофе прямо в зале «Аромантики», иногда добавлял к заказу пирожное или круассан, оказавшиеся такими вкусными, что устоять порой было сложно, чтобы не слопать сразу обе позиции. Дело уже приблизилось к осени, а на витрине между растениями появились крохотные белые птички, сделанные из глины. Иногда они пропадали, но после заменялись новыми.       — Куда деваются птички? — спросил я однажды у Конан.       — Их покупают, — ответила она, присев ко мне за стол. В половину восьмого утра посетителей всегда было мало, так что она могла себе это позволить.       — Покупают?       — Ну, да. Дей их делает сам. Это его хобби… Работать с глиной.       — Деятель искусства, значит… — пробормотал я, уставившись на одну из птичек.       Они все были разными. Именно поэтому я замечал, что одна сменяет другую. У одних крылышки были распахнутыми, у других — сложенными, третьи и вовсе, казалось, застывали в полете. Милая местечковая магия. Дей поглядывал на нас из-за прилавка, но интереса не выказывал. Я, признаться, боялся его и не понимал. Он никогда не улыбался мне широко и искренне, как Конан. Да даже как другим посетителям. Не шутил, но и не дерзил. Скорее демонстрировал усталость, но вежливо. Как будто я раздражал его, но не так сильно, как мог бы. Я никогда не слышал, чтобы кто-то еще заказывал какую-то дурость, вроде моего бурундучино, так что не мог оценить, насколько невозмутимо он готовил бы еще один экспериментальный напиток. И все равно было обидно, горько. Я не строил воздушных замков, но не мог заставить себя перестать о нем мечтать. Глупо и недальновидно, но за эти несколько месяцев Дей из «бариста из «Аромантики» превратился для меня в «самого желанного на свете».       Я не знал о нем вообще ничего, кроме того, что он отчаянно красив и безумно недоступен. Теперь становилось ясно, что к новому убранству кофейни приложил руку именно он. Ловкий, скорый, понимающий работу — вот он какой. Но разве этого достаточно, чтобы влюбиться? Я понимал, что желаю не его самого, а созданный образ, но если это позволяло дышать и двигаться, то почему нет?       — И сколько стоит птичка? — вырвавшись из задумчивости, спросил я.       — Столько, сколько гость готов за нее заплатить. В основном берут по пятерке.       — Можно мне одну?       Самая маленькая птичка, пугливая на вид, уселась за мой стол уже в заслуженном кабинете. Саске обновку не прокомментировал, Наруто повертел фигурку в руках и поставил на место с блаженной улыбкой на лице. Остальные даже не заметили. Все, кроме Неджи.       — Видел такие в «Аромантике». Не думал, что они продаются.       — О, да…       — Что почем?       — Моя обошлась в сотку.       Да, вы не ослышались. Я критиковал Саске за покупку кофеварки, а сам купил эту несчастную фигурку за сотку и не подавился. Я просто оставил деньги на столе под контролем Конан, забрал птичку с витрины и ушел, не оборачиваясь. Теперь страшно было возвращаться в «Аромантику», но ноги все равно принесут меня туда. Пусть и бесполезно.       — Ого! — присвистнул Неджи и опустился в гостевое кресло. — Рассказывай!       — Что?       — Не держи меня за идиота, Обито… — фыркнул Неджи и красивым жестом отбросил длинные темные волосы назад. — Эта фигня сотку не стоит.       — Это не фигня!       — Ладно, признаю… — поднял он руки в примирительном жесте, — сделано искусно и с явной любовью. Но не на сотку.       И я выдал все. Сам не знаю, как так вышло. Про спор, про Дея, про то, что теперь не представляю своего дня без стаканчика бурундучино. Неджи не смеялся и не упрекал меня ни в чем, просто молча слушал, иногда удивленно приподнимая бровь.       — Пригласи его на свидание.       — Ты чокнулся?! — взвился я и от удивления нечаянно сломал карандаш, который крутил все время рассказал.       — Я серьезно. Пригласи.       — Он ни за что не согласится!       — Поспорим? — хитро прищурился Неджи.       Спорить я, конечно, не стал. Вместо этого задержался на работе, перевыполнил свою же норму, разозлился и огорчился. Ноги сами повели меня к «Аромантике», хоть я и понимал, что кофейня уже закрыта. Я дошел до двери с соответствующей табличкой и бессмысленно посмотрел на часы. Начало десятого. И уже собирался было развернуться, как услышал колокольчик.       — Карамельный флэт-уайт бурундучино?       Дей смотрел на меня удивленно, но без агрессии. Я позволил себе оглядеть его с головы до ног, ведь в подобном образе не видел ни разу с момента нашего знакомства. Светлые джинсы обнимали ноги, оказавшиеся действительно такими, какими я и представлял — стройными, жилистыми и ровными. Вместо извечных футболок на нем была рубашка с коротким рукавом, темно-синяя, оттеняющая цвет глаз. На высокий лоб спадала длинная челка, а волосы были собраны в пучок на затылке. В руках Дей держал мотоциклетный шлем.       — Нет.       — Тогда…       — Обычный капучино, если можно… — перебил его и я напрягся, когда его лицо мгновенно посветлело.       — Проходите.       Я сел за свой столик. Дей запер кофейню, чтобы никто не подумал, что здесь еще обслуживают, и направился к машинам. Через минуту передо мной стоял стаканчик, подписанный «Тоби», как и всегда. Я отпил чудесный кофе и грустно улыбнулся.       — Меня зовут Обито, — признался я и глянул на Дея исподлобья, боясь реакции.       — А меня Дейдара, — сморщив нос, ответил он и подсел ко мне.       — Дейдара?       — Ну, да… Писать это муторно и долго.       — Извини, что солгал, — выпалил я и прикусил губу.       — Серьезно? Меня сложно этим удивить, — хмыкнул Дей и подпер щеку рукой. — Некоторые дамы просят подписать стаканы именами своих особенных частей тела и не считают это чем-то недостойным. А ты переживаешь из-за милого прозвища. Брось!       Он махнул свободной рукой, а у меня мгновенно вся кровь хлынула в мозг так, что виски сдавило. Он общался со мной, как со старым приятелем, а не страшным дядькой в костюме, который каждое утро пьет какую-то бурду!       — Почему… почему ты подыграл мне?       — Потому что мог.       — Что ты на самом деле готовил?       — Флэт-уайт с карамельным сиропом и ореховой пастой.       — Всего лишь? Звучит просто…       — Оно и есть просто, — улыбнулся Дей и только теперь я понял, почему он не делал этого для меня раньше.       Эта улыбка не походила ни на одну, что я видел на его лице прежде. Мягкая, немного смущенная, при этом открытая, дерзкая и откровенная. Любой, кто увидел бы это, только заинтересованностью и объяснил бы ее оттенок. Так не улыбаются клиентам, коллегам или друзьям. Случайным прохожим, которым нечаянно наступили на ногу, билетершам в кино. Так можно улыбаться только тому, кого хочешь подразнить. Его белобрысый коллега именно так улыбался кому-то в кухне.       — Я бы не сообразил… — честно признался и я подался чуть-чуть вперед, чтобы стать к нему ближе.       — Возможно, я тоже не сообразил бы, но ты та-а-а-к мило покраснел, когда выдал эту чушь, что я не мог удержаться, чтобы не вступить в игру.       — Не краснел я!       — Ну, конечно, — еще шире улыбнулся Дейдара и ямочки на его щеках стали глубже.       — Чистая правда!       — Мне уже не терпится рассказать Конан, что ее «Мистер Бурундучино номер один» отрицал все обвинения и требовал признать его невиновным.       — Она так меня называет? — простонал я, прикрыв рукой один глаз.       — Не обижайся. Она просто устала ждать, когда я расскажу ей что-нибудь, чего она не видела сама. Я планировал создать прецедент завтра, но ты меня опередил.       — Собирался устроить скандал из-за птички?       — Прочему сразу скандал? — выгнул бровь Дей. — Королева драмы у нас ты, господин бурундучино! Я всего лишь…       Он вышел из-за стола и мне мгновенно стало голодно. Как будто он уже позволил мне претендовать на что-то большее, чем разговор, и тут же этого лишил. Дейдара скрылся в подсобке, а вернулся оттуда через пять минут и со свертком в руках.       — Вот…       Он протянул мне ношу и сел рядом настолько близко, что мое бедро практически приклеилось к его бедру. Я аккуратно снял ткань, в которую было обернуто что-то, принявшее понятную форму только тогда, когда я полностью освободил его от завесы. Птичка была многим больше других и совершенно на них непохожей. Черная, хищная и на вид опасная. Не ворон и не ястреб, что-то мифическое, странное, богатое на детали.       — Это мне?       — Ага… Я давно ее сделал, просто так и не нашел подвода подарить…       — Я много работаю, обожаю смотреть футбольные трансляции и иногда громко храплю, — невпопад прошептал я, не выпуская птицу из рук. — У меня полно родственников, и большая часть из них — глупые. Я ненавижу ранние подъемы, но ради того, чтобы пить твой кофе, я вставал на полтора часа раньше… Я…       — Остановись… — едва различимо произнес он и буквально впечатал меня в себя.       Когда я, пьяный от поцелуев, соглашался на прогулку на мотоцикле до его квартиры, то и не догадывался, что этот черт гоняет, как ненормальный. Когда я, ошалевший от дороги, вваливался к нему домой, то и не представлял, что он может быть настолько ласковым прямо с порога. И уж точно я не думал, что секс с ним это не просто чистое удовольствие, а настоящий космический взрыв!       Я оказался проигравшим в споре. Но выигравшим в самую главную жизненную лотерею. Кто-то говорит, что нельзя начинать отношения с обмана. Особенно озабоченные утверждают, что нельзя заниматься сексом на первом свидании. Иные считают, что в паре не должно быть большой разницы в возрасте или финансовом положении. Пусть! Я отвечу каждому их них, что у меня была своя дорога.       И сейчас, спустя три года, я смотрю на него, препирающегося с Саске на их с Наруто кухне. Сейчас ему двадцать шесть, я просто тогда ошибся. Он старше Саске на два года. Иногда все еще сложно в это поверить. У него два высших образования, небольшая мастерская, где он творит свои шедевры, удаленная работа по юридическому профилю, а еще две смены в «Аромантике» в неделю. Я действительно ничего не знал о нем тогда, кроме того, что он сумел стать моей мечтой. Он ничего не знал обо мне, кроме того, что я умудрился стать его целью. Кто-то говорит, что любви с первого взгляда не существует, и, черт возьми, они правы! Но если вы позволите себе второй взгляд…       — А я тебе говорю, что уже пробовал так! Выходит полная лабуда!       — Ты просто неверно держишь руку…       — Держу руку? Когда жму на кнопку перемолки зерен? Ты серьезно?!       — Предельно! Смотри, во-о-от так…       Я улыбаюсь, завидуя их непосредственности. Награждаю себя за смелость быть с тем, кого для меня приготовила сама судьба. И спустя некоторое время слышу:       — Карамельный флэт-уайт бурундучино для Обито!       И под возгласы несогласия и недоумений таю в объятиях того, кто в такой глупости сумел найти сакральное значение.       — Это для меня? — уточняю я и целую его в кончик носа.       — Все для тебя, — кивает он и улыбается.       И я ему верю.