Когда змеи молчат

Партия закончилась поражением Гарри. Он понял это ещё за несколько ходов до мата, но всё равно не сдавался. Шахматный король, высокий и важный, недовольно постукивал скипетром по своей клетке, пока Гарри молча изучал доску. — Если честно, хозяин, — вздохнул чёрный слон, — положение у нас безнадёжное. — Безнадёжных партий не бывает, — отрезал король. — Это вы сейчас так говорите. — Я всегда так говорю. Рон прыснул от смеха. — Не слушай их. Они любят драматизировать. — Мы не драматизируем, — возмутился слон. — Мы объективно оцениваем ситуацию. — Именно поэтому ты всё время проигрываешь. Слон надменно отвернулся. — Я не проигрываю. Я жертвую собой ради высокой стратегии. Ладья громко фыркнула. — Конечно. Особенно в прошлый раз, когда ты случайно свалился с доски. — Это была тактическая ошибка. Гарри рассмеялся, и напряжение последних ходов исчезло само собой. Живые шахматы нравились ему всё больше. Они спорили, ворчали, давали советы, иногда даже обижались друг на друга. Казалось, у каждой фигуры был собственный характер. Рон начал неторопливо складывать их обратно в деревянную коробку. — Ты быстро схватываешь. — Правда? — Угу. Он задумался на секунду. — Только слишком часто смотришь на одну фигуру и забываешь, что происходит на другом конце доски. Гарри вспомнил, как Рон несколькими незаметными ходами подготовил ловушку. Он даже не заметил её. — Значит, нужно смотреть шире. — Именно. Рон закрыл крышку коробки. — В шахматах почти никогда не проигрываешь из-за последнего хода. Обычно всё решается намного раньше. Гарри невольно задумался. Ему показалось, что Рон говорил сейчас не только о шахматах. В гостиной Гриффиндора становилось люднее. После уроков сюда постепенно возвращались ученики разных курсов. Несколько второкурсников устроились возле камина, оживлённо обсуждая домашнее задание по трансфигурации. У окна трое старшекурсниц играли в карты, которые сами меняли масти прямо во время партии. Кто-то тихо читал в кресле а кто-то писал письмо домой, время от времени задумчиво покусывая кончик пера. За высокими окнами медленно опускался вечер. Золотистый свет уже не заливал комнату целиком. Теперь он цеплялся только за верхушки книжных шкафов и спинки кресел, постепенно уступая место тёплому сиянию камина. Гарри поймал себя на мысли, что ему нравится просто сидеть здесь. Не обязательно разговаривать. Не обязательно чем-то заниматься. Достаточно было слушать тихий гул голосов, потрескивание дров и чувствовать странное спокойствие, которого он никогда раньше не испытывал. Дом Дурслей никогда не был таким. Там любой звук казался лишним. Здесь же чужие разговоры почему-то создавали ощущение уюта. — О чём задумался? — спросил Рон. — Ни о чём... Гарри помолчал. — Просто... Он поискал подходящее слово. — Здесь хорошо. Рон оглядел гостиную так, словно видел её впервые. — Ага. Он улыбнулся. — Иногда забываю, что для меня это уже второй дом, а для тебя всё ещё ново. Гарри кивнул. Каждая картина, каждая движущаяся лестница, каждое привидение всё ещё заставляли его удивляться. И ему совсем не хотелось, чтобы это чувство исчезало.

***

Колокол прозвенел неожиданно громко. Шум, стоявший в Большом зале, словно перелился в коридоры. Ученики один за другим поднимались из-за длинных столов, на ходу убирая книги в сумки и догрызая последний кусок хлеба. — Если мы сейчас же не выйдем, — сказала Гермиона, быстро проверяя расписание, — опоздаем на трансфигурацию. — До урока ещё семь минут, — возразил Рон. — Именно. А мы всё ещё на первом этаже. — Думаешь, профессор МакГонагалл закроет дверь прямо перед нашим носом? Гермиона посмотрела на него поверх книги. — Думаю, она будет очень недовольна. Этого оказалось достаточно. Рон тяжело вздохнул и всё-таки ускорил шаг. Коридоры были полны учеников. Кто-то бежал, кто-то шёл спокойно, будто времени оставалось ещё целая вечность. Старшекурсники уверенно сворачивали в нужные проходы, а первокурсники то и дело останавливались, сверяясь с расписанием. Гарри всё ещё не привык к размерам замка. Ему казалось удивительным, что между двумя уроками можно успеть пройти столько лестниц и коридоров. — Сюда, — уверенно сказала Гермиона. Они свернули за угол. Перед ними поднималась широкая каменная лестница. — Вот видишь? — довольно сказал Рон. — Успеваем. Они начали подниматься. Гарри уже почти достиг середины пролёта, когда почувствовал лёгкую дрожь под ногами. Он остановился. — Вы... Договорить он не успел. Лестница с тихим скрипом пришла в движение. — Ой, нет... — выдохнул Рон. Массивные каменные ступени медленно повернулись в сторону, соединяясь совсем с другим проходом. Внизу кто-то из старшекурсников даже не обратил на это внимания и спокойно продолжил путь по соседней лестнице. А вот трое первокурсников растерянно переглянулись. — Она же только что... — Да, — сказала Гермиона. — Повернулась. — Это нормально? — Для Хогвартса, наверное... Лестница наконец замерла. Но вывела их вовсе не туда, куда нужно было попасть. Перед ними тянулся незнакомый коридор. Здесь было заметно тише. Окна были уже и выше, чем в остальных частях замка, а солнечный свет едва проникал внутрь, оставляя большую часть стен в прохладной полутьме. На стенах висели старые гобелены. Некоторые были настолько выцветшими, что различить рисунок удавалось не сразу. — Мы здесь не были, — тихо сказал Гарри. — Конечно не были, — буркнул Рон. — Мы вообще нигде ещё не были. Гермиона уже развернула расписание, словно оно могло помочь разобраться, куда завела их лестница. — Нам лучше найти другой проход. — Или спросить кого-нибудь. Они медленно двинулись вперёд. Шаги отдавались под высоким сводчатым потолком глухим эхом. Замок будто стал прислушиваться к ним. За следующим поворотом коридор резко заканчивался. Слева находилась высокая дубовая дверь. Она ничем не отличалась от десятков других дверей в Хогвартсе... Если не считать странной резьбы. По краю деревянной рамы переплетались тонкие ветви плюща. А среди них почти незаметно извивались две змеи. Настолько искусно вырезанные, что Гарри сначала принял их за обычный узор. — Красиво, — сказал он. Гермиона подошла ближе. — Очень старая работа... Она осторожно провела взглядом по резьбе. — Интересно, что здесь было раньше? На двери не оказалось ни таблички, ни номера кабинета. Рон попробовал повернуть ручку. Заперто. — Может, кладовка? — Для кладовки слишком красиво, — ответила Гермиона. Гарри ещё раз посмотрел на деревянных змей. На мгновение ему показалось, будто одна из них блеснула глазом в полоске солнечного света. Он моргнул. Нет. Обычная резьба. Наверное. — Идёмте, — сказала Гермиона. — Если будем рассматривать каждую дверь, точно опоздаем. Они пошли дальше. Никто из них не заметил, что за их спинами тяжёлая дверь едва слышно скрипнула, словно старое дерево отозвалось на далёкий звук, донёсшийся из глубины замка. Но, когда Гарри обернулся через несколько секунд, всё снова было неподвижно. Лишь две вырезанные змеи всё так же молча смотрели друг на друга. Ещё через несколько минут они наконец встретили старшекурсницу из Пуффендуя. — Вы первокурсники? — спросила она с улыбкой. — Это настолько заметно? — обречённо вздохнул Рон. — Немножко. Она указала в сторону соседнего прохода. — Лестница иногда поворачивается не вовремя. Если идёте к кабинету трансфигурации, вам туда. — Спасибо! — одновременно сказали Гарри и Гермиона. Когда они наконец выбежали в знакомый коридор, до звонка оставалась всего минута. — Я же говорила, что надо было выйти раньше, — сказала Гермиона, не скрывая удовлетворения. — Не начинай, — выдохнул Рон, ускоряя шаг. Гарри ничего не ответил. Он бежал вслед за друзьями, но перед глазами почему-то всё ещё стояла старая дверь с двумя резными змеями. Сам не понимая почему, он был уверен, что однажды ещё увидит её снова.