Смывая пепел с кожи

***

Утро в Хогвартсе началось с того, что Рон уронил свой чемодан на ногу Гарри. — Ай, чёрт! — Гарри подскочил на кровати, хватая ушибленную ступню. — Ты что, сдурел? — Извини, извини! — Рон стоял посреди спальни, красный от смущения, его чемодан был открыт, а вещи валялись на полу. — Я пытался собраться и не заметил. — Ты собрался вчера вечером, — простонал Гарри, массируя ногу. — Зачем тебе снова открывать чемодан? — Я забыл положить свитер. — У тебя десять свитеров. — Этот мой любимый. Гарри закатил глаза и рухнул обратно на подушку. За окном серое утро только начинало сереть, за стеной кто-то храпел, где-то в коридоре смеялись первокурсники. Обычный шум обычного утра. Он закрыл глаза и попытался вспомнить, что ему снилось. Что-то тёмное. Чьи-то руки. Боль. Он не мог разобрать лицо, только чувствовал, как что-то сжимает его грудь, мешая дышать. Холодный пот на лбу. И пульсирующая, горячая точка на руке — не его руке, чужой. Гарри открыл глаза и уставился в потолок. Он не знал, чья это была боль. Но догадывался. — Гарри, ты идёшь завтракать? — спросил Рон, уже застёгивая мантию. — Иду, — ответил Гарри, медленно поднимаясь. Он оделся, натянул очки и вышел из спальни. В гостиной Гриффиндора было шумно. Кто-то спорил о квиддиче, кто-то учил заклинания, кто-то просто сидел у камина и пил чай. Гермиона сидела за столом с книгой в руках, Рон плюхнулся рядом с ней и нагло стащил у неё тост. — Рон! — возмутилась она. — Я голодный, — ответил он с набитым ртом. — Ты всегда голодный. — Потому что я расту! — Тебе восемнадцать лет, ты уже вырос! — Я расту вширь, — ухмыльнулся Рон. Гермиона закатила глаза, но улыбнулась. Гарри сел напротив них, и Гермиона подвинула ему тарелку. — Ты опять плохо спал, — сказала она, глядя на его лицо. — Спал нормально, — ответил Гарри. — Ты выглядишь как зомби. — Спасибо, Гермиона. Ты умеешь поднять настроение. Она фыркнула и вернулась к книге. Гарри взял тост и начал жевать, не чувствуя вкуса. Он пытался не думать о том, что увидел вчера в коридоре. О Малфое. О его дрожащих руках и пустых глазах. О том, как он стоял и молчал, пока Панси и её компания поливали его грязью. Но он думал. Он всегда думал. Это бесило.

***

— Гарри, — сказал Рон, проглотив кекс. — Ты снова на него смотришь. Гарри моргнул и понял, что его взгляд прикован к столу Слизерина. Драко сидел там же, где всегда — в самом конце, в тени. Он пил чай и не прикасался к еде. Его руки лежали на столе, и левую он прятал под столом, прижимая к бедру. — Я не смотрю на него, — соврал Гарри. — Ты смотришь на него уже пять минут, — сказал Рон. — У тебя взгляд как у голодного пса на кость. — Рон! — одёрнула его Гермиона. — Что? Я просто говорю. Гарри отвернулся и уставился в тарелку. Он не хотел объяснять, почему смотрит на Малфоя. Потому что сам не знал. — Он выглядит хуже обычного, — тихо сказала Гермиона, глядя в ту же сторону. — Раньше он хотя бы пытался казаться гордым. А теперь… как будто его выпотрошили. — Он Пожиратель смерти, — напомнил Рон. — Он сам выбрал эту сторону. — Он был ребёнком, Рон, — мягко сказала Гермиона. — Я тоже был ребёнком. Но я не стал Пожирателем. Гарри слушал их спор и чувствовал, как внутри поднимается раздражение. Не на них. На себя. Потому что он не мог встать на чью-то сторону. Он ненавидел Малфоя. Он должен был ненавидеть Малфоя. Но когда он смотрел на его бледное лицо и тёмные круги под глазами, он видел не врага. Он видел человека, который умирает. — Я пойду в библиотеку, — сказал он, вставая. — Мы пойдём с тобой, — сказала Гермиона, закрывая книгу. — Только если по дороге не будет квиддичной площадки, — буркнул Рон. — Мне нужно тренироваться. — Ты тренируешься каждый день. — Потому что я хочу быть лучшим! Гермиона вздохнула, но улыбнулась. — Идём, Гарри. Рон, ты можешь пойти с нами, но обещай не ныть. — Я никогда не ною, — возмутился Рон. Они вышли из Большого зала, и Гарри снова ощутил на себе чей-то взгляд. Он оглянулся. Драко смотрел на него. Несколько секунд — их глаза встретились. В серых глазах не было злобы. Только пустота. Драко первым отвернулся. Гарри пошёл дальше.

***

Библиотека встретила их запахом старых книг и тишиной. Гермиона сразу ушла в секцию трансфигурации, Рон сел за стол и начал рисовать что-то на пергаменте, а Гарри просто стоял у стеллажа и смотрел на корешки книг, не видя их. — Гарри, — сказала Гермиона, подходя к нему через некоторое время. — Что с тобой? — Ничего. — Ты уже двадцать минут стоишь и смотришь в стену. — Я думаю. — О чём? Гарри помолчал. Он не хотел говорить. Но с Гермионой было проще, чем с кем-либо. — О Малфое, — сказал он наконец. Гермиона не удивилась. — Почему? — Потому что я не понимаю, — выдохнул Гарри. — Я ненавижу его. Я всегда его ненавидел. А теперь я смотрю на него, и я вижу... я вижу, что ему больно. Очень больно. И это меня бесит. — Почему бесит? — Потому что я не должен его жалеть. Он мой враг. Он Пожиратель. Он пытался убить Дамблдора. Он впустил их в школу. — Ты прав, — сказала Гермиона. — Он сделал всё это. Но он также был ребёнком, которого втянули в это. — Это не оправдание. — Это объяснение. Гарри замолчал. Гермиона взяла его за руку. — Ты хороший человек, Гарри. Ты не можешь видеть чужую боль и оставаться равнодушным. Это не значит, что ты простил его. Это значит, что ты жив. Гарри посмотрел на неё и почувствовал, как внутри отпускает. Хотя бы чуть-чуть. — Спасибо, — сказал он. Она улыбнулась. — Идём, почитаем что-нибудь. Отвлечёшься. Они сели за стол, и Гарри открыл первую попавшуюся книгу. Но мысли всё равно возвращались к Малфою.

***

Через два дня Гарри снова увидел Драко в коридоре. Тот стоял у окна и смотрел на озеро. Он был один — впервые за долгое время. Без Панси, без Блейза, без всех этих слизеринцев, которые теперь избегали его. Он стоял, прислонившись к стене, и его левая рука была засунута в карман. Гарри хотел пройти мимо. Правда хотел. Но его ноги замедлились, а потом и вовсе остановились. — Малфой, — сказал он, сам не зная зачем. Драко медленно обернулся. Его лицо было бледным, как всегда, но под глазами залегли тени, которых раньше не было. Он выглядел так, будто не спал несколько ночей. — Что тебе нужно, Поттер? — спросил он без эмоций. — Ничего, — ответил Гарри. — Просто... ты выглядишь плохо. — Спасибо за комплимент, — сказал Драко. — Можешь идти. Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Гарри должен был уйти. Он знал это. Но он стоял. — Ты замазываешь метку, — сказал он. Драко замер. Его плечи напряглись. Он медленно обернулся, и в его глазах мелькнула искра — первая эмоция, которую Гарри увидел за всё это время. Страх. — Что ты сказал? — тихо спросил Драко. — Я видел. У тебя на руке серая мазня. Ты пытаешься её скрыть. Драко сжал челюсть. Его руки дрожали. — Это не твоё дело, Поттер. — Я знаю. Но я видел, как ты её резал. На ней были царапины. Драко шагнул к нему, и Гарри увидел в его глазах что-то похожее на ярость. Но ярость была слабой, почти потухшей. — Ты не знаешь, что такое носить это, — сказал Драко сквозь зубы. — Ты не знаешь, каково это — просыпаться каждое утро и чувствовать, как эта штука пульсирует у тебя под кожей, как живая. Ты не знаешь, каково это — хотеть отрезать себе руку, только чтобы избавиться от неё. Голос его дрогнул на последних словах. Гарри видел, как он борется с собой, пытаясь не показать слабость. — Тогда почему ты не попросишь о помощи? — спросил Гарри. — Помощи? — Драко горько усмехнулся. — От кого? От тебя? — Почему нет? Драко посмотрел на него так, будто он сошёл с ума. — Ты ненавидишь меня, Поттер. Я ненавижу тебя. Мы враги. Что ты можешь мне предложить? Гарри не знал, что ответить. Он сам не понимал, почему сказал это. Почему не ушёл. — Я не знаю, — честно сказал он. — Но я видел, как ты страдаешь. И я... я не могу просто смотреть на это. Драко пристально посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то — удивление, недоверие, надежда? — но он быстро подавил это. — Ты странный, Поттер, — сказал он тихо. — Очень странный. Он развернулся и ушёл. Гарри остался стоять у окна, чувствуя, как шрам начинает ныть.

***

В тот же вечер Гарри сидел в гостиной с Роном и Гермионой. Рон играл в шахматы сам с собой и злился, когда фигуры выигрывали у него. Гермиона читала, иногда поглядывая на Гарри. — Гарри, — сказала она, отрываясь от книги. — Ты сегодня разговаривал с Малфоем. Это был не вопрос. Она знала. — Откуда ты?.. — Ты выглядишь задумчивым. И странным. И ты постоянно трёшь свой шрам. Гарри убрал руку ото лба. — Я просто спросил его, почему он не просит помощи. Рон поднял голову от шахмат. — Ты что, серьёзно? — спросил он. — Ты разговаривал с Малфоем? — Да. — И что он сказал? — Что я ненормальный. — Он прав, — сказал Рон. Гарри усмехнулся, но усмешка была грустной. — Он выглядит так, будто умирает, Рон. Я не шучу. Он совсем сдал. — Может быть, так ему и надо, — сказал Рон, но в голосе его не было прежней уверенности. — Нет, — сказал Гарри. — Не надо. Гермиона и Рон переглянулись. Они ничего не сказали, но Гарри видел, что они понимают: что-то изменилось. Он изменился.

***

Через три дня случилось то, что должно было случиться. Гарри шёл по коридору на ужин, когда услышал голоса. Он узнал их — Панси, Блейз, ещё пара слизеринцев. И среди них — тихий, почти беззвучный голос Драко. — Оставьте меня, — говорил Драко. — Пожалуйста. — Пожалуйста? — засмеялась Панси. — Ты просишь пощады, Малфой? Как жалко. — Ты — позор Слизерина, — добавил Блейз. — Нашёл бы место в каком-нибудь маггловском приюте. Там бы ты вписался. — Покажи метку, — сказал кто-то. — Покажи нам, какой ты урод. Гарри увидел, как они окружили Драко, как он прижался спиной к стене, как его руки дрожали, а лицо было белым, как мел. Он не сопротивлялся. Он просто стоял и ждал, пока они закончат. Гарри вспомнил, как Драко смотрел на него у окна. Как он сказал: «Ты не знаешь, каково это». Как он дрожал и не просил о помощи. И Гарри понял, что больше не может молчать. — Отойдите от него! — крикнул он, выходя из-за угла. Слизеринцы обернулись. Панси скривилась. — Поттер, — сказала она с презрением. — Тебе какое дело до этого предателя? — Я сказал: отойдите, — повторил Гарри. — Или что? — усмехнулся Блейз. — Позовёшь МакГонагалл? Гарри схватил палочку и направил на него. — Или я сам тебя уберу. Блейз побледнел и отступил. Панси фыркнула, но тоже отошла. — Ты пожалеешь об этом, Поттер, — сказала она. — Ты и твой Пожиратель. Она развернулась и ушла, остальные последовали за ней. Гарри остался стоять с Драко, который всё ещё прижимался к стене. Его лицо было мокрым от слёз, хотя он пытался скрыть это. — Не надо было, — прошептал он. — Зачем ты это сделал? — Потому что я не мог смотреть на это, — сказал Гарри. Драко поднял на него глаза. В них была боль и странное, почти детское удивление. — Ты ненавидишь меня, Поттер. Зачем тебе это? Гарри хотел сказать «не знаю», но слово застряло в горле. — Потому что я тоже знаю, что такое страдать, — сказал он тихо. Драко смотрел на него, и его губы дрожали. Он хотел что-то сказать, но не смог. Он развернулся и ушёл быстрыми шагами. Гарри смотрел ему вслед.

***

На следующее утро МакГонагалл вызвала их обоих. — Мистер Поттер, — сказала она холодно. — Вы угрожали сокурсникам. Мистер Малфой, вы спровоцировали конфликт своей неподобающей внешностью. Вы оба отправитесь в Запретный лес сегодня вечером. Вы соберёте корни мандрагоры для профессора Спраут. Без магии. Без споров. Вы поняли? Гарри открыл рот, чтобы возразить, но взглянул на Драко. Тот стоял бледный и безразличный. Он даже не пытался защищаться. Он просто ждал, пока всё закончится. — Мы поняли, профессор, — сказал Драко тихо. Гарри не сказал ни слова.

***

Вечером они стояли у входа в Запретный лес. Филч дал им корзину и ушёл, хромая. Гарри шёл вперёд, освещая дорогу палочкой, хотя МакГонагалл запретила. Ему было плевать. Драко плёлся сзади, его дыхание было прерывистым, шаги — неуверенными. Он спотыкался о корни, и Гарри слышал, как он тяжело дышит. — Малфой, — сказал Гарри, оборачиваясь. — Ты как? — Нормально, — ответил Драко, но голос его дрогнул. — Ты не выглядишь нормально. — Я в порядке, Поттер. Просто иди. Они нашли поляну с корнями мандрагоры и начали собирать. Гарри копался в земле, Драко делал то же самое. Но Гарри видел, как медленно он двигается. Как его руки дрожат, когда он пытается вытащить растение. Как он хватается за ствол дерева, чтобы не упасть. — Малфой, — сказал Гарри, подходя ближе. — Мы можем передохнуть. — Не надо, — сказал Драко. — Я могу... Он не договорил. Его ноги подкосились, и он рухнул на землю. — Чёрт! — Гарри рванул к нему, подхватывая его за плечи. — Драко! Драко не отвечал. Его лицо было бледным, как полотно, а тело горело жаром. Гарри опустил его на землю и заглянул в глаза — они были мутными, расфокусированными. — Драко, очнись! — Гарри похлопал его по щеке. — Слышишь меня? — Я... я в порядке, — прошептал Драко, но его глаза закрывались. — Ты не в порядке! — рявкнул Гарри. — Ты сейчас упадёшь в обморок! — Тогда... позволь мне упасть... — еле слышно сказал Драко и провалился в темноту. Гарри замер. Он держал Драко в руках, чувствуя, как его тело тяжелеет, как пульс на шее становится слабым и частым. И в тот же миг его шрам пронзила острая боль — такая сильная, что он вскрикнул. Боль шла откуда-то изнутри, откликаясь на чужую агонию. Гарри чувствовал, как метка пульсирует на руке Драко, как она живёт своей жизнью, питаясь его силами. Он чувствовал это кожей, магией, душой. — Что за... — выдохнул он. Он опустил руку и коснулся предплечья Драко. Пальцы встретили горячую, воспалённую кожу. Метка под его ладонью дрогнула, затихла, и боль в шраме стихла. Гарри сидел в лесу, держа Драко на руках, и не понимал, что происходит. Но он знал одно: он не может его бросить. Он подхватил Драко на руки и пошёл к выходу из леса