Змеиный гамбит

Большой зал Хогвартса ошеломлял. Потолок, отражающий бархатное ночное небо, дышал прохладой, а тысячи парящих в воздухе свечей роняли капли горячего воска на плечи замерших первокурсников. Гарри стоял в самом центре этой живой, гудящей толпы, чувствуя, как его сердце бьется где-то в самом горле. Запах жареного мяса, старого дерева и едва уловимый аромат сушеной лаванды смешивались в воздухе, создавая кружащую голову атмосферу. Гарри робко поднял глаза на преподавательский стол, сияющий золотыми кубками. В самом центре, на массивном резном троне, он узнал Альбуса Дамблдора, благодаря карточке от шоколадной лягушки. Его серебряная борода мягко переливалась в полумраке, а половинки очков-половинок отражали пламя свечей. Он казался воплощением безопасности. Но чуть левее, погруженный в тень, сидел другой мужчина. Его бледное лицо обрамляли пряди иссиня-черных волос, а глаза, похожие на два глубоких, темных колодца, впились прямо в Гарри. На секунду шрам на лбу мальчика обожгло резкой, покалывающей болью. Гарри вздрогнул и отвел взгляд. От переживаний уже голова шла кругом. В поезде он ехал один. Несколько раз к двери его купе подходил рыжий мальчуган, но так и не решился войти. Гарри эти постоянные мельтешения и любопытные взгляды уже порядком поднадоели. Поэтому он не решился пройтись по вагону в надежде обзавестись хорошим товарищем. — Гарри Поттер! — эхо голоса профессора Макгонагалл раскатилось под сводами зала, вернул Гарри в действительность. Шум мгновенно смолк. Наступила та пугающая, звенящая тишина, какая бывает перед ударом молнии. Сотни лиц за четырьмя длинными столами вытянулись, пытаясь разглядеть легендарного Мальчика-Который-Выжил. Гарри сделал шаг вперед. Потертые кроссовки Дадли, которые были ему велики на три размера, глухо шаркнули по каменным плитам. Каждая ступенька до трехногого табурета казалась ему дорогой на эшафот. Профессор Макгонагалл, строгая, с поджатыми губами, опустила на его голову Распределяющую шляпу. Мир исчез. Тяжелая, пахнущая вековой пылью и сырой кожей ткань упала ему на глаза, погрузив во тьму. — Хм-м-м, — раздался тихий, шуршащий, словно шелест сухих листьев, голос в его голове. — Очень любопытно. Какая мозаика... Здесь есть отвага, о да, глубокая и чистая. И разум весьма недурен. Но под всем этим... какое упорство. И эта скрытая, затаенная жажда доказать всему миру, что ты чего-то стоишь, мальчик. Куда же тебя направить? Гарри крепко зажмурился под маской из ткани. В его мыслях пронеслись картины из чулана под лестницей, холодный взгляд дяди Вернона и насмешки Дадли. Он больше не хотел быть слабым. Он хотел найти место, где его наконец защитят. «Пожалуйста, туда, где я справлюсь. Где я буду дома», — беззвучно взмолился он. — Дома? — задумчиво протянул голос Шляпы. — Гриффиндор дал бы тебе яркую славу, но твоя импульсивность там станет твоим врагом. Тебе нужна не слепая отвага, Поттер. Тебе нужен щит. Броня, которую куют только в тишине и расчетливом холоде. Ты хочешь стать сильным? Слизерин поможет тебе обрести истинную силу, я вижу, как ее семена уже прорастают в твоей крови... Да. Решено. Шляпа глубоко, со свистом вдохнула воздух и выкрикнула в пространство зала: — СЛИЗЕРИН! Оглушительный, оцепеневший шок накрыл Большой зал. Профессор Макгонагалл так и застыла с занесенными руками, ее пальцы судорожно сжали свиток пергамента. За гриффиндорским столом рыжеволосый мальчик, с которым Гарри мельком переглянулся в поезде, медленно опустил руки, а его лицо бледностью сравнялось с привидениями. Гарри стащил тяжелую Шляпу и посмотрел на преподавательский стол. Директор Дамблдор больше не улыбался. Его вечно лучистые, искрящиеся глаза померкли. Великий волшебник медленно опустил руки на стол, его седые брови сошлись на переносице, образовав глубокую, тревожную складку. Он не шевелился, не делал попыток оспорить выбор, но его задумчивый, тяжелый взгляд провожал Гарри до самого стола. Директор словно пытался разглядеть сквозь стекло, кем на самом деле был этот одиннадцатилетний мальчик, выросший вдали от магии. Тишину, расколовшую зал, прервал мерный, сухой стук ладоней. За зеленым столом Слизерина поднялся белокурый мальчик, которого Гарри видел в магазине мантий в Косом переулке. Драко Малфой улыбался — но эта улыбка была соткана из торжества и легкого пренебрежения. Он аплодировал медленно, задавая ритм своему факультету, и мгновение спустя весь стол Слизерина взорвался приветственными криками, в которых, однако, слышалось явное недоумение. Гарри сел на свободное место, чувствуя на себе сотни любопытных пар глаз. Драко Малфой опустился напротив него, вальяжно откинувшись на спинку скамьи. Его серые, холодные глаза сузились, изучая шрам на лбу Гарри, словно поддельную монету. — Поттер, значит, — его голос прозвучал тихо, но в нем отчетливо сквозила сталь. — Признаться, Шляпа умеет развлекаться. Но запомни, герой: на этом факультете твоя книжная слава не стоит и ломаного кната. Здесь важна кровь, влияние и умение держать удар. Тебе придется очень постараться, чтобы не стать здесь посмешищем. Гарри почувствовал, как внутри него закипает незнакомое, холодное упрямство. Он не отвел взгляда. Он посмотрел прямо в серые глаза Малфоя, расправив плечи. — Я выжил там, где твоя кровь мне бы никак не помогла, — так же тихо ответил Гарри. — Так что за меня не переживай. Драко едва заметно дернул щекой, уязвленный этим спокойным отпором.

***

Позже ночью подземелья встретили их тяжелым, монументальным спокойствием. Гостиная Слизерина, скрытая за каменной стеной, напоминала старинный замок, затонувший на дне океана. Стены из грубого тесаного камня были украшены гобеленами, на которых серебряными нитями были вышиты сцены древних сражений. Высокие узкие окна выходили прямо в бездну Черного озера. За толстым стеклом, подсвеченным изумрудным сиянием магии, лениво шевелили плавниками диковинные рыбы, а в темноте временами проплывали огромные, пугающие силуэты озерных жителей. Первокурсники стояли ровной, напряженной шеренгой возле камина, в котором с треском горело зеленоватое пламя. Вдруг массивный засов на входной двери глухо щелкнул. В комнату стремительным, бесшумным шагом вошел профессор Снейп. Его черная мантия взметнулась за спиной, словно крылья гигантской птицы, обдав детей шлейфом горького запаха полыни и сырости. Он остановился перед ними. Его бледное лицо в полумраке казалось высеченным из мрамора. Взгляд Снейпа на мгновение замер на лице Гарри. В глубине этих черных глаз пронеслась целая буря: там были и ярость, и застарелая боль, и абсолютное, глухое непонимание. Но декан мгновенно запер свои эмоции на замок. — Вы — Слизерин, — его голос был тихим, почти шепотом, но от него по спинам детей пробежал мороз. — Наш факультет не терпит слабости. Остальные могут позволить себе быть глупыми и громкими. У нас такой роскоши нет. Нарушайте правила, если вам хватает ума. Но если вы попадетесь и опозорите это знамя... вы пожалеете, что вообще родились на свет. Снейп сделал шаг вперед. Подошвы его сапог глухо стукнули по каменному полу. Он оказался вплотную к Гарри, так близко, что мальчик почувствовал исходящий от него холод. — Поттер. Завтра ровно в восемь утра я жду вас в своем кабинете. Не опаздывайте. Личные привилегии здесь заканчиваются на пороге. Профессор развернулся, и его мантия снова взрезала воздух. Он исчез в темноте коридора так же внезапно, как и появился. Гарри лежал в своей новой постели с тяжелым зеленым балдахином. Вокруг него спали другие мальчики, слышалось их мерное дыхание. Он смотрел на потолок, где сквозь щели в ткани пробивался изумрудный свет из окна. Ему было страшно, но впервые за долгие годы в его груди разгоралось странное, предвкушающее чувство. Он больше не был мальчиком из чулана. Он был слизеринцем. И ему предстояло это доказать.