Оттенки рассвета

В какой-то момент, посреди очередного надрывного блюзового куплета, Майтимо и Финдекано сквозь хохот отчетливо услышали, что Маглору вторит второй, подозрительно чистый и утонченный эльфийский голос, искусно выводящий верхнюю партию. Прибрежные кусты зашуршали, и из-за большого валуна, заросшего диким плющом, лениво выглянул Инголдо. — Ну вот, — с шутливой обидой произнес Финдарато, отряхивая подол плаща от сухого песка и уверенно направляясь к костру. — Шашлыком не поделились. Всё ведро втихаря умяли в узком кругу! Хоть кубок-то мне налейте. Он без церемоний устроился на гальке рядом с Сауроном, который с глумливой ухмылкой тут же потянулся к бочонку с Сильмариловой настойкой, наполняя подставленную емкость. Инголдо сделал добрый глоток, зажмурился от удовольствия, а затем с искренним любопытством перевел взгляд на катающегося от смеха Майтимо и совершенно зеленого Финдекано. — А про что песня-то? — невинно поинтересовался Финдэ. — Мелодия отличная, очень душевная. Спой еще разок, Канафинвэ? Маглор от этого вопроса едва снова не выронил инструмент, а Майтимо зашелся в новом приступе удушливого хохота, утыкаясь лицом прямо в колени Финдекано. Рассказать только что воскресшему кузену, из чего именно Тху приготовил этот «изумительный шашлык» и что Саурон теперь собирается сшить себе для спальни, было решительно невозможно. Саурон издевательски протянул, одарив Финдарато самой вкрадчивой и лукавой из своих улыбок: — А у меня там на кухне еще осталось немного, в маринаде. Ща сгоняю — будет вторая порция опоздавшим. С этими словами Майа вальяжно поднялся, поправляя свои темные одежды, и шутливо покрутил в воздухе пальцами, словно уже настраивал телепорт. И никто из эльфов не решился объяснить Финдо, почему это нельзя есть. Маглор судорожно прижал к себе лютню, словно щит, Майтимо уткнулся лицом в ладони, содрогаясь то ли от беззвучного смеха, то ли от дикого поганкового шока, а Финдекано просто молча хватал ртом воздух, чувствуя, как лицо снова приобретает землистый оттенок. Они все трое просто слов не нашли, чтобы посреди этого благословенного линдонского вечера выдать кузену анатомические и кулинарные подробности регенерации Руссандола. Финдарато, переводя взгляд с одного бледного лица на другое и видя, как Саурон откровенно веселится, лишь недоуменно приподнял бровь и сделал еще один глоток из своего кубка: — Ну и ну... Вы чего все такие бледные? Тху, бросай свои шуточки, тащи давай, раз маринад хороший. Специи у тебя и правда королевские, пахнет вон даже от пустого ведра так, что сразу хочется! * * * Вернулся, сволочь. Саурон, за пару минут до того исчезнувший в телепорте, прихватив ведро, материализовался у костра с тем же самым сочным хлопком, бережно удерживая в руке новую порцию свежезамаринованного мяса на шампурах. Жарили всё это дело прямо на костре, над весело потрескивающими ветками плавника, которые натаскал Маглор. По побережью мгновенно поплыл настолько обалденно аппетитный запах восточных специй и дымка, что у всех присутствующих непроизвольно потекли слюнки, начисто заглушая любые остатки здравого смысла. Финдарато, ничего не подозревая, первым радостно цапнул готовый шампур. Майтимо долго смотрел на эту картину, переводя взгляд со своих новых, безупречных рук на сочное, шкворчащее мясо, и в его затуманенном настойкой разуме вдруг произошел окончательный сдвиг. Терять им в этой Арде было уже решительно нечего. — Хоть распробую, с пониманием, — сообщил он совершенно обалдевшим родственникам и, махнув рукой, тоже решительно цапнул шампур со своей собственной предыдущей комплектацией. Маглор и Финдекано при виде этого зрелища от костра сбегать не стали, но твердо сообщили, что они точно наелись и к мясу не прикоснутся. Вместо этого они дружно и с удвоенной силой налегли на Сильмариловую настойку, глуша кубок за кубком прямо из бочонка. Зато Финдарато, Саурон и сам Майтимо под тихий блюзовый перебор вполне себе полакомились, окончательно размывая границы дозволенного и эльфийской философии. Финдарато, который до этого момента увлеченно облизывал свой шампур и блаженно щурился на радужные фракталы волн, вдруг замер. Его взгляд, плывущий от Сильмариловой настойки, сфокусировался на Майтимо, который как раз потянулся обеими руками к бочонку. Глаза светлого короля Нарготронда округлились, он потряс головой, потер веки свободной ладонью и уставился на идеальную, сильную правую кисть кузена, на которой в свете угасающего костра не было ни единого шрама. — Это мне мерещится или... отросло? — ошалело спросил Финдарато, переводя взгляд с новой руки Майтимо на совершенно зелёного Финдекано и уткнувшегося в арфу Маглора. — Слушайте, я, конечно, понимаю, специи восточные, настойка ядреная, но чтобы у Руссандола правая конечность материализовалась из воздуха... Сау, ты что в маринад подмешал? Майтимо медленно опустил обе руки на колени, и на его лице проступила та самая фирменная, тяжелая феаноровская невозмутимость, за которой скрывался колоссальный приступ беззвучного хохота. Рассказать кузену, что рука не просто отросла, а что они только что совместными усилиями сожрали ту самую прошлую плоть, которой Майтимо ради этой новой комплектации пришлось пожертвовать, было выше его сил. Маглор рядом издал короткий, захлебывающийся звук, похожий на икоту, и поспешно сделал еще один глубокий глоток настойки прямо из горла, а Саурон у костра просто беззвучно затрясся от смеха, глядя на то, как три великих принца нолдор отчаянно пытаются сохранить королевское достоинство перед ошалевшим Финдарато. Наконец Майа унял хохот, сел, вытер слезу веселья и, подмигнув Инголдо, выдал издевательскую подсказку: — Ну что ты, Финдарато! Всё гораздо проще. Ты же сам только что пел с Маглором блюз. Вспоминай текст, дорогой кузен, вспоминай! Там же русским по белому пелось: «Твоё прежнее мясо с маринадом душистым». Внимательнее надо к искусству относиться! Финдарато на секунду завис, переводя плывущий от настойки взгляд с ухмыляющегося Тху на Майтимо, у которого новые, сильные пальцы правой руки рефлекторно сжали гальку. Текст блюза, сочиненного Маглором, начал медленно, строчка за строчкой, всплывать в голове короля Нарготронда. Истинный смысл начал доходить до него с пугающей, неотвратимой четкостью. — Погоди... — Финдарато медленно опустил свой шампур, и его глаза округлились до размеров валинорских блюдец. — То есть... это было не мясо дикого кабана Тху?.. Маглор рядом издал короткий стон, а Финдекано обреченно припал к бочонку. Финдарато медленно, по траектории фрактала, опустил руку с недоеденным шампуром и уставился на Майтимо. В его взгляде, всё еще плывущем от Сильмариловой настойки, смешались абсолютный шок и чистая, незамутненная обида. — Ну допустим, — выдохнул Инголдо, и его голос в предрассветной тишине линдонского берега прозвучал пугающе трезво. — Я не знал. Тху знал, но с ним всё ясно. Но ты-то, Руссандол! Ты-то знал! И тоже ел! Ты звезданутый вообще?! Майтимо, который до этого момента держал каменную феаноровскую мину, после слова «звезданутый» окончательно сломался. Его новые, сильные пальцы обеих рук бессильно разжались, выроняв шампур в песок, плечи затряслись, и верховный король нолдор в изгнании просто уткнулся лбом в колени Финдекано, сотрясаясь от беззвучного, доходящего до колик хохота. — А что мне оставалось, Инголдо?! — выдавил он сквозь захлебывающийся смех, даже не пытаясь восстановить аванир. — Если этот маньяк приносит ведро, от которого пахнет так, что устоять невозможно! Саурон у костра от этой тирады просто покатился по гальке, задыхаясь от восторга и победно колотя ладонью по пустому железному ведру. Маглор глухо завыл прямо в струны арфы, выдавая случайный безумный аккорд, а Финдекано, обнимая Майтимо за плечи, обреченно потянулся за остатками настойки, понимая, что эту ночь их дом нолдор уже точно никогда не сможет забыть и тем более — кому-либо пересказать. Саурон лениво потянулся всем телом, глядя на то, как Майтимо с абсолютно невозмутимым видом облизывает пальцы, перемазанные в остатках обалденно аппетитного маринада. В желтых глазах Майа, отражавших гаснущие угли костра, вспыхнуло такое неистребимое, концентрированное ехидство, что Маглор и Финдекано, как раз допивавшие очередной кубок настойки, синхронно замерли. — Ну что, Руссандол, — издевательски протянул Тху, подмигивая совершенно сытому и довольному Финдарато. — Теперь-то ты наконец понимаешь, почему орки в Ангбанде столь яростно штурмовали ваши заставы? Ради вкусовых ощущений, ну хотелось им сладенького! Майтимо на секунду замер с поднятой рукой, медленно переваривая услышанное сквозь плотный поганковый туман, а затем просто запустил в ухмыляющегося Саурона пустым шампуром. Тху со смехом увернулся, едва не повалившись на бочонок с настойкой, к которому тут же поспешно припали Маглор и Финдекано, пытаясь окончательно залить крепким напитком этот непрекращающийся абсурд.