Оттенки рассвета

Он вывалился из телепорта секунды спустя, тяжело рухнув прямо на прохладный прибрежный песок. Ни Маглор, ни Майтимо не собирались затягивать пребывание Турко в Мандосе ни на миг. Телепорт сработал мгновенно, едва его фэа пересекла Грань. Келегорм резко, со свистом втянул чистый морской воздух, судорожно хватаясь руками за грудь. Ощущение было непередаваемым: легкие больше не горели, кости были целы, а кишки не выжигало. Он лихорадочно ощупал свои пальцы на руках и ногах — всё было на месте, идеально целое, крепкое и функционирующее. Но главное — маджентовое неоновое свечение полностью исчезло, его локоны и ресницы снова отливали чистым валинорским серебром. Правда, разум Турко, полнящийся каждой кошмарной секундой недельного пыточного конвейера и финальными часами удушья, все еще содрогался от ужаса, выдавая дикие фантомные спазмы. Келегорм ошалело уставился на свои серебряные пряди, упавшие на плечи, а затем растерянно посмотрел на подбежавших братьев. — Хренассе... опыт... — сипло, ломким голосом выдохнул он, всё еще мелко дрожа от пережитого. — Воздух... Маглор, налей настойки, быстро, пока меня не накрыло! Майтимо протянул руки, помогая серебряному охотнику подняться на ноги, а Маглор, облегченно выдохнув, уже вышибал пробку из бочонка, понимая, что после такой недели их брату потребуется очень много крепкого Сильмарилового самогона. Келегорм подрагивающими руками перехватил тяжелый кубок, который ему протянул Маглор, и припал к нему, как к спасительному источнику. Он глушил Сильмариловую настойку огромными, жадными глотками, даже не морщась от ядреного поганкового градуса. Крепкий напиток огненной волной покатился по пищеводу, но на этот раз это было приятное, хмельное тепло, которое наконец-то начало размывать сковывавший тело фантомный ужас удушья и боли. Осушив кубок до самого дна, серебряный охотник со стуком опустил его на гальку и шумно выдохнул, утирая губы тыльной стороной ладони. Поганковые фракталы на волнах Линдонского залива снова начали лениво распускаться перед его глазами, возвращая привычный психоделический уют. — Ну и ну... — прохрипел Келегорм, чувствуя, как хмель приятно бьет в голову, окончательно вытесняя ангбандскую стужу. — Знаете что? Тху законченный балрогов маньяк, и руки у него из морготова зада растут. Но... мастер. Меня... нефигово проняло... да под конец недели я забыл, как меня зовут... и какого цвета у меня брови. — Зато посмотрите на это! — Он с гордостью тряхнул головой, и чистые, первозданные серебряные локоны рассыпались по его плечам, мягко ловя предрассветные лучи солнца. — Никакого пурпура! — Наливай еще, Канафинвэ, — потребовал Келегорм, протягивая кубок обратно к бочонку. — Мне нужно залить этот... яркий опыт... до краев. Майтимо и Маглор, глядя на совершенно счастливого, хоть и изрядно потрясенного брата, лишь дружно покачали головами и потянулись за своими кубками, понимая, что в доме Феанаро прибыло снова серебряных и окончательно звезданутых эльфов. Келегорм, сделав еще один внушительный глоток из кубка, привалился спиной к сглаженному морем, гладкому прибрежному валуну и хмельным, но всё еще ошалелым взглядом уставился на Финдекано, который сидел чуть поодаль, обнимая Майтимо за плечи, и старался лишний раз не смотреть на пустое железное ведро, так и валявшееся на пляже, напоминая о недавних кулинарных изысках Тху. — Слышь, Финьо, — протянул серебряный охотник. — Я вот теперь, после этой недели, тебя совсем с другой стороны зауважал. Ты мне скажи, как ты у этого маньяка в застенках столько лет пробыв, вообще выжил?! Я думал, меня после Дориата ничем не удивить. А он мне на четвертый день ватку с химией под нос приколол — и я весь день чихал. Чихал, понимаешь?! Со всеми раздробленными суставами и иглами в жилах! У меня фэа чуть через уши не вылетела от каждого спазма! Финдекано при этих словах заметно вздрогнул, и его лицо снова попыталось приобрести знакомый землистый оттенок. Он судорожно сглотнул, крепче сжимая ладонь Руссандола, и переглянулся со старшим братом. Воспоминания о застенках Тху, о натянутых личинах, о позорном экстазе и о том, как Саурон умеет выворачивать наизнанку чужую плоть и скрытые желания, тяжелым грузом лежали в его памяти. — Ядом... он тебя тоже наполнял, как бурдюк вином? — тихо, с глубоким сочувствием спросил Финдекано, косясь на бочонок с настойкой. — Да... и на всю неделю так и оставил, сволочь! — мрачно подтвердил Келегорм, окончательно заливая хмелем остатки гордости. — Мне казалось, что внутри меня полыхает личный вулкан Мелькора. А потом еще и зубы наживо сверлил... Медленно, зараза. Но знаешь... под конец, на шестой день, когда он руками трогать начал... Вот там меня накрыло так, что вся боль в одно сплошное пламя сплавилась. Хренассе, конечно, опыт. Мастер он, тут не поспоришь. Извращенец, маньяк, но мастер. Майтимо, слушавший этот обмен впечатлениями, лишь тяжело вздохнул и мягко привлек Финдекано ближе к себе. Келегорм вдруг поднял на них посерьезневшие глаза, и серебряные пряди скользнули по его лицу, когда хмельная расслабленность мгновенно слетела с охотника. — Какие волосы были у отца ДО озера? — глухо спросил он, глядя по очереди на братьев. Майтимо тихо ответил, отводя взгляд в сторону темнеющего горизонта: — Седые. Добела. — Он у этого маньячилы с самого первого боя в Ангбанде в плену был, — Келегорм судорожно проглотил вставший в горле ком. — Сраный Тху, его б самого так! — Его еще и не так, — тихо сказал Финьо, качая головой и крепче прижимаясь к Руссандолу. — За проигранный бой за остров Моргот его несколько лет оркам живьем скармливал. Заставлял воплощаться и снова, и снова. Келегорм мгновенно позеленел, а кубок в его руке мелко задрожал от этого дикого откровения. Он долго молчал, переваривая услышанное, пока перед глазами крутились остатки радужных фракталов прибоя. — Я слыхал, что орков делали из эльфов. Пытками, — медленно произнес он, и его голос сорвался на шепот. — А Тху с Морготом не с Диссонанса. Он с Альмарена к нему ушел. Вернее, с Альмарена ушел Майрон. Чем и как его сделали Тху? Майтимо мрачно усмехнулся, глядя на угли костра: — Он тебе навряд ли расскажет. Вот показать — на тебе же — с удовольствием согласится, зная его. Келегорм поежился. — Вряд ли я тогда рискну спрашивать. Майтимо спросил: — А что ты... ну, с прошлым телом сделаешь? Келегорм заржал: — Куклу для Ириссэ. Для удовольствий в кровати! Майтимо рассмеялся: — Круто! А из меня только шашлык получился. Про сауронову подушку с хвостом он предусмотрительно умолчал, совершенно не желая давать младшему брату поводов для вечного стеба. У Келегорма загорелись глаза: — Блин! На куклу ж только шкура надо. Я тоже хочу... шашлыка. Маглор, прокинь телепорт к Тху! И собирайте ветки! Сказать, что у Келегорма ничего не ёкнуло, когда он секунду спустя шагнул в ту самую лабораторию, будет неправдой. Особенно глядя на то самое место, на ту самую холодную кушетку, где было... ну, очень неприятно. Фантомные спазмы удушья и переломов на миг сжали горло, но поганковый азарт быстро пересилил страх. Спустя пятнадцать минут он с сочным хлопком вывалился из портала в обнимку с Тху, восторженно вопя на весь линдонский берег: — Прикиньте, он сам догадался! Шкуру Куруфину отдал, а остальное уже и замариновал! Гуляем! Саурон вальяжно шагал рядом, весело поигрывая желтыми глазами и бережно удерживая в руке новое, до краев наполненное кухонное ведро. По побережью мгновенно поплыл обалденно аппетитный, густой аромат восточных специй. — Психи оба, — мрачно констатировал Финдекано, судорожно прижимаясь к плечу Майтимо и понимая, что в доме Феанаро понятие нормальности стерто окончательно и бесповоротно. Из-за прибрежных кустов к костру вышли Ириссэ и Финдарато. Король Нарготронда улыбнулся преехиднейше, его глаза весело блестели от Сильмариловой настойки и полного осознания здешней гастрономической кутерьмы. Он сделал широкий шаг вперед и заявил: — А вот в этот раз я точно хочу шампур мяса. Нет, два! И подругу угощай. Келегорм, который как раз укладывал новые шампуры на угли костра, усмехнулся, покачав своей свеже-серебряной головой: — Ну ты даешь... Мстительный засранец. Ириссэ, чьи белые одежды красиво развевались на морском ветру, ехидно прищурилась и тоже усмехнулась: — А ты лузер. Тебя вообще тогда на бороду променяли. А так тебе и надо, что на синдарку запал. Угощай давай, сладенький! Саурон от этой порции родственных подколок Первого и Второго Домов тихонько хмыкнул, протягивая Белой Деве пузатый кубок с настойкой, пока Майтимо и Маглор дружно покатывались со смеху, глядя на то, как Келегорм с абсолютно невозмутимым видом переворачивает над огнем сочные куски жарящегося шашлыка. * * * иллюстрация https://cdn.phototourl.com/free/2026-06-27-26737bae-45de-4041-a17d-a16fe346ab75.jpg