Оттенки рассвета

Артанис очень задумчиво сидела у окна. Феанаро подошел ближе, мягко нарушая тишину покоев. — О чем ты хотела поговорить, племянница? — спросил он, глядя на её погруженное в мысли лицо. — О том, что оба возвращения из Мандоса в первозданном виде мои кузены, и, что мне меньше всего нравится, мой брат, отмечают пикником на берегу. С шашлыками, — негромко произнесла Галадриэль, переводя взгляд в окно, откуда доносился едва заметный шум прибоя. — Но при этом они не делали того, чего я бы ожидала от сменивших тело. — Чего именно, племянница? — уточнил Феанаро, прислушиваясь к её странному, ровному тону. — Ну, Эльдар обычно тело предают погребению. Даже если оно сброшено как одежда. — Ты хочешь сказать?.. — Феанаро замер, чувствуя, как в голове начинает складываться пугающая догадка. — Что именно это они, похоже, и делают, — очень тихо и абсолютно серьезно заключила Артанис, глядя на далекие отсветы костра у моря. * * * Феанаро решительным шагом направился к мастерской Куруфина. Четвертый сын всегда был ближе всех с Турко, и если кто-то во дворце и знал наверняка, что за чертовщина происходит на побережье, то только он. Но стоило великому мастеру распахнуть тяжелую дверь кузницы, как он аж отшатнулся прямо с порога, а в голове пронеслась единственная мысль: «Кто вообще сошел с ума — этот мир или я сам?» В центре мастерской, в полумраке среди чертежей и шестеренок, Куруфин с сосредоточенным видом инженера как раз тестировал самую неприличную и пикантную часть механизмов только что собранной куклы. Заметив отца, Куруфин даже не смутился, лишь невозмутимо отложил масленку и пояснил: — Это Турко сюрприз кузине готовит. Из мести, что она его тогда на озере покрасила. — А, так это она его туда потащила?! — рассердился Феанаро. — Да уж! А он, значит, ей куклу дарит. С намеком, что если она хочет играть в куклы — пусть играет, но пусть отстанет от него самого? Тогда ладно. Пошел я отсюда. Великий мастер брезгливо покосился на двигающиеся шарниры, резко развернулся и поспешно зашагал прочь из мастерской. * * * Пару дней спустя Артанис заперла брата в своей комнате для серьезного разговора. Финдарато сидел в глубоком кресле у окна, старательно разглядывая узоры на полу и изо всех сил делая вид, что его очень интересует линдонская архитектура. — Ты хоть понимаешь, что вы устроили на пляже? — Артанис стояла перед ним, скрестив руки на груди, и её персиковые локоны гневно подрагивали. — Ладно, сыновья Феанаро. Ладно, этот ангбандский маньяк. Но ты! Король Нарготронда! Из дома Финарфина! Ты... сожрал два шампура! Финдарато теребил воротник рубашки, не поднимая глаз на сестру. — Ну, Артанис... — почти прошептал он. — Во-первых, специи у Тху действительно были потрясающие. Во-вторых, Турко сам меня угостил!  — Он угостил тебя собственными ногами, Финдарато! — в сердцах воскликнула Галадриэль, повышая голос до опасных, звенящих нот. — Вы устроили ритуальное эльфийское погребение через мангал! Дядя Феанаро после визита к Куруфину вообще перестал разговаривать с сыновьями и заперся в мастерской, а Ириссэ второй день из спальни не выходит! Во дворце филиал Утумно, а мой старший брат подался в дегустаторы! Финдарато наконец поднял на неё умоляющий взгляд, в котором сквозило чистое похмельное раскаяние: — Честное слово, Артанис, это был последний раз. Мы просто закрывали гештальты Белерианда. Больше никаких пикников! Ну... хочешь, я тебе рецепт маринада у Саурона выпытаю? Без мяса, чисто для грибов? Галадриэль лишь обреченно закрыла лицо ладонью, понимая, что вернуть этих эльфов в рамки нормальной валинорской морали после всего пережитого в Средиземье не смогут никакие воспитательные беседы. * * * Саурон медленно отставил в сторону хрустальную колбу со светящимися спорами и посмотрел на стоящего на пороге Келегорма с некоторым интересом, лениво облокотившись на край стола из темного дерева. — Тебе чего, мало было? — вкрадчиво протянул Тху, и на его безупречном лице проступила знакомая глумливая улыбка. Келегорм криво ухмыльнулся в ответ, уверенно шагнув вглубь прохладной лаборатории и с тихим стуком закрывая за собой тяжелую дубовую дверь. В его серых глазах горел безумный, чисто феаноринговский огонек, требующий дойти до самого края бездны. — А если и да? — процедил охотник, скрестив руки на груди и дерзко глядя прямо в плывущие зрачки Майа. — Седьмое утро ты слил, а я только распробовал. Ты меня уже один раз замордовал, Саурон. А теперь — растли меня... так, чтобы нам обоим понравилось. Он решительным движением сорвал с плеч плащ, швырнув его прямо на пол, и сделал еще один шаг к кушетке, на которой еще недавно его кости превращали в крошево. Келегорм глубоко вздохнул и с леденящим, абсолютным спокойствием опустил свои ментальные щиты, полностью распахивая разум перед Врагом. Аванир пал окончательно, безраздельно обнажая перед Тху все его потаенные, темные желания. У Саурона от такой ошеломляющей, концентрированной наглости и бешеного предвкушения аж дыхание перехватило. — Надо же, — шелковым, опаляющим шепотом выдохнул Майа. — Ну, раз ты сам просишь...