Оттенки рассвета

Феанаро пытался анализировать происходящее. Весь этот несущийся вразнос абсурд, безумные пикники с утилизацией тел, механические куклы и добровольная сдача его собственных сыновей в лапы ангбандского маньяка ради сомнительных удовольствий... Размывание границ между истиной и ее изнанкой достигло таких масштабов, что привычная логика трещала по швам. Так было не всегда. В Белерианде, при всей его жестокости, мир оставался осязаемым, понятным и подчиненным строгим законам войны и чести. Но здесь, в Линдоне, реальность плавилась, превращаясь в бесконечный, безумный трагифарс. В какой момент произошел этот перелом? Когда именно они свернули на эту психоделическую тропу, где первый помощник Моргота стал желанным гостем, собутыльником и партнером по анатомическим экспериментам? И тут осознание накрыло его сокрушительной, ослепительной волной. Грибная настойка. Та самая Сильмариловая настойка, которую они все так радостно глушили кубок за кубком прямо из бочонков. Тху ведь вырастил свою проклятую поганковую грибницу не просто в подвале — он выкормил её на Камне, на чистом, первозданном Свете, искаженном ангбандской черной магией. Светоносные споры, попавшие в их эльфийские организмы, не просто пьянили — они буквально перепрошивали фэа нолдор, выворачивая наизнанку их восприятие, мораль и саму суть. Феанаро замер, уставившись в пустоту. Источник этого тотального безумия, уничтожившего все валинорские приличия, был сокрыт в его собственном творении, до которого дотянулись извращенные руки Майа. Но сам Саурон тоже изменился! Первозданная, жуткая тварь, которая веками ломала его самого, его сыновей и вообще всех, кто подворачивался под руку... эпохами державшая в страхе всё Средиземье, вдруг превратилась в какое-то бредовое, капризное существо. Наглый, ехидный Майа, который устраивает бытовые сцены с обидами, таскает кухонные ведра с шашлыком на пляж, шьет сувенирные подушки с пушистыми хвостами — это был уже не тот леденящий ужас Ангбанда. Да он сам эту настойку ведрами хлещет! Первозданный Свет Камня, смешавшись с грибными спорами, не только вывернул наизнанку эльфов, но и намертво перепрошил самого Майа, размыв его темное величие до состояния абсурдного, извращенного, но абсолютно ручного маньяка. То есть... Искажение оказалось обоюдным. Свет Сильмарилла, преломленный грибницей, запер их всех в одном бесконечном, общем психоделическом пространстве, где палач и жертвы превратились в одну большую, звезданутую компанию, весело доедающую друг друга под аккомпанемент прибрежного блюза. У Феанаро ёкнуло сердце. А ведь Валар Гортхаур этой гадостью тоже спаивал. И мало того, с этим своим телепортом (тому, что телепорт сочинил именно Саурон, Феанаро люто-бешено завидовал, что тут скажешь), Тху бочонки даже Мелькору в Пустоту таскал... И если с Валар было всё ясно, как минимум по двум деяниям — данной таки Саурону полной амнистии и такому же полному игнору Намо Судиёй как похищения из его Чертогов Финвэ и целой плеяды его потомков, так и последующих случаев использования Мандоса как... да, как шкаф для переодевания! Но отправиться к Мандосу, чтоб проверить свои догадки, Феанаро бы не рискнул. А вдруг как раз на нём-то у Судии «пофиг» резко закончится? А вот на Моргота он бы посмотрел. Тот в цепях хоть, безопаснее в качестве наблюдаемого подопытного. И если Черный Властелин в своей Пустоте тоже ведрами глушит Сильмариловую настойку... То чего теперь ждать вместо Дагоррат? Великий мастер отложил чертежные инструменты и медленно направился к выходу из мастерской. Чтобы проверить, во что превратился его извечный враг под воздействием поганковых спор, нужно было либо вытрясти из Саурона точные координаты Дверей Ночи, либо заставить Маглора настроить телепорт на самую кромку Арды. Что до портала в Пустоту, то всё оказалось проще не придумаешь. И к Тху даже не пришлось идти ради этого разговора. Маглор, которого Феанаро перехватил по пути, был абсолютно в курсе дела. Канафинвэ лишь лениво махнул рукой в сторону дворцовых построек: да вон там, в углу кухни, постоянный портал висит. Слуги тягают в Пустоту регулярно бочонки настойки и пирожные с клубникой, говорят, Моринготто эти сладости любит до писка. На пирожных сознание Феанаро сделало сокрушительный кульбит. Пирожные... с клубникой. Поди ж ты. Тот самый Враг, что веками жаждал крови, разрушения и тотальной тьмы... Великий мастер зашел на кухню, где в темном углу действительно тихонько пульсировала багровая пространственная щель, изобретенная Сауроном. Не говоря ни слова перепуганным поварам, Феанаро прихватил с собой бочонок того самого поганкового пойла и целую корзину свежих пирожных — исключительно чтобы своими глазами убедиться, как мировое зло их жрать будет. Крепко сжав ручку корзины во внезапно слегка взмокшей ладони, создатель Сильмариллов решительно шагнул в портал, готовый узреть изнанку Пустоты. * * * зы: про то, как к Морготу в Пустоту явится розоволосый Феанаро собственной персоной, с корзиной пирожных и бочонком Сильмариллового самогона под мышкой, и о чем у них случится философский диспут, я, как существо, фатально не употребляющее.... нужных для того, чтоб это вообразить, веществ... писать воздержусь, оставляя это на откуп воображению читателей. а тут у нас сейчас будет... ЗЕ ЭНД.