На три секунды вперед

Юкиджи так и сидела на койке, глубоко задумавшись обо всем, что сейчас с ней происходит. Все это время, она понятия не имела, кто она на самом деле. В руках теплилась чашка чая, и она обхватила кружку обеими ладонями, впитывая тепло, и наблюдала за Ютой поверх ободка. Он сидел напротив,теперь уже не на жёстком стуле, а на краю соседней койки, и смотрел куда-то в окно, давая ей время переварить первые минуты пробуждения. В голове у неё был хаос. Обрывки вчерашнего вечера, лицо Юты, проклятия, маги — всё это кружилось и сталкивалось, как осколки разбитого зеркала. — Ты как, нормально? — спросил он наконец, повернувшись к ней. — Честно? — Юкиджи слабо усмехнулась. — Понятия не имею. Кажется, мой мозг ещё не догнал моё тело. Или наоборот. Короче, что-то точно не догнало. Юта хмыкнул уголком рта. Только сейчас Юкиджи могла полностью его рассмотреть. Темные аккуратно лежащие волосы, белая рубашка с воротником и засученными рукавами, оголяющие крепкие, но аккуратные руки, на которые она невольно засмотрелась: — Это нормально. Ты после такого хоть как связно говоришь, уже хорошо. Она хотела ответить что-то про сны, про то, как увидела его за несколько дней до нападения, про своё плечо, которое, кстати, почти не болело (что само по себе было подозрительно), но дверь лазарета открылась, и на пороге возник человек. Если бы Юкиджи попыталась описать его, она бы, наверное, сказала: «представьте себе крутого босса из какой-нибудь игры, который знает, что он крутой финальный босс». Высокий, с белоснежными волосами, торчащими во все стороны вопреки законам гравитации. На глазах чёрная повязка, полностью скрывающая взгляд. Форма на нём была тёмной и явно дорогой, но сидела как-то слишком небрежно, словно он накинул её мимоходом, думая о чём-то другом. В руке он держал бумажный пакет, из которого торчал яркий пакетик с мармеладом. — О-о-о, наша спящая красавица проснулась! — пропел он с порога, и его голос звучал так, будто они были старыми друзьями, встретившимися после долгой разлуки. — А я уж думал, Юта тебя своим хмурым лицом обратно в кому вгонит. — Учитель, — вздохнул Юта с интонацией человека, который привык к подобным выходкам. — Она только очнулась. «Учитель» развернулся к Юкиджи, и, хотя она не видела его глаз, у неё возникло отчётливое ощущение, что он её сканирует, быстро, дотошно, с интересом учёного, обнаружившего новый вид бабочки. — Юкиджи Накамура, шестнадцать лет, старшая токийская школа, кружок литературы, — перечислил он. — Живёшь одна, дедушка в Тотиги. Проклятая энергия — слабая, но зафиксирована. Техника, предположительно, провидческая. Сны видишь с детства, верно? Юкиджи открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Кажется, она совсем перестала понимать окружающую реальность. — Откуда вы… — Я навёл справки, пока ты спала, — Годжо улыбнулся широко и довольно, словно кот. — Не смотри на меня так, я не сталкер. Ну, не совсем. Просто твой случай… скажем так, неординарный. На лице Юкиджи отобразись всевозможные эмоции: возмущение, непонимание, страх и любопытство вперемешку. Годжо театрально вздохнул, но взяв стул, развернул его спинкой вперёд и уселся верхом, положив подбородок на скрещённые руки. — Ладно-ладно. Юкиджи-чан, давай по порядку. Ты веришь в проклятия? — Она моргнула. — Ещё вчера я бы сказала «нет». Но после того, что я видела в школьном коридоре… — она поёжилась и инстинктивно коснулась забинтованного плеча. — Наверное, у меня нет выбора. — Хороший ответ, — одобрительно кивнул Годжо. — Потому что проклятия существуют. И магитоже. И ты, сама того не зная, всё это время была одной из нас. Юкиджи молчала. В голове что-то звенело, тонко, пронзительно, как натянутая до предела струна. Она маг? Она одна из них? — Погодите, — она выставила ладонь вперёд, словно защищаясь. Тонкие брови нахмурились в непонимании. — Давайте я попробую переварить. Вы говорите мне, что все эти годы… все эти сны… та тварь в школе… это всё реально? Это не просто мои галлюцинации? — Именно! — Годжо щелкнул пальцами, наклонив голову к плечу. — Твои сны, скорее всего, проявление врождённой техники. Ты видишь будущее. И это довольно редкий дар. — Дар? — Юкиджи нервно хохотнула. — Вы называете это даром? Я всю жизнь думала, что схожу с ума! Я записывала сны в блокнот и пыталась забыть, убеждала себя, что это просто слишком яркое воображение! Я никому не рассказывала, даже дедушке, — она осеклась, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Потому что боялась. Думала, если скажу вслух, станет только хуже. В комнате повисла пауза. Юта, сидевший на краю койки, чуть опустил взгляд, словно вспоминая что-то своё. Страх и непонимание перед самим собой. Он слишком хорошо знал эти чувства, он сам проходил через них. И сейчас, являясь достаточно сильным магом, способным полностью контролировать себя и свою силу, он невольно оглянулся на свое прошлое и припомнил свою первую встречу с учителем Годжо, свое собственное непонимание. Беловолосый на мгновение перестал улыбаться, всего на долю секунды, но Юкиджи успела заметить. — Знаешь, что я тебе скажу, Юкиджи-чан? — произнёс он мягче, чем до этого. — Ты не сходишь с ума. И то, что ты так долго держала это в себе — это было глупо. Но не твоя вина. Просто никто не объяснил тебе правил игры. Он выпрямился на стуле и развёл руками, возвращая прежний задорный вид: — А теперь, когда правила наконец озвучены, у тебя есть выбор. Можешь вернуться в свою обычную жизнь. Мы сотрём тебе память о вчерашнем вечере, и ты будешь жить как раньше. Школа, кружки, экзамены. Только проклятия никуда не денутся, и рано или поздно, без подготовки, ты снова окажешься в такой же ситуации. Он улыбнулся, сделав паузу, давая ей осознать услышанное. Юта, глядя на нее понимал, что, вероятнее всего, этот выбор был мнимым. Если старейшины узнают о появлении мага, видящего будущее, то наверняка не оставят это просто так. — А можешь остаться здесь. Начать обучение. Понять, на что ты способна на самом деле. И даже перестать бояться собственных снов. Юкиджи перевела взгляд на Юту. Тот не говорил ни слова, но смотрел на неё спокойно, не отводя глаз. Она опустила глаза в кружку с недопитым чаем. Чай успел остыть, и на поверхности плавала одинокая чаинка. — А дедушка? — тихо спросила она. — Он же будет волноваться… — Решим, — легко отозвался Годжо. — Придумаем легенду. Скажем, что ты получила стипендию в частной школе-интернате с углублённым изучением… скажем, истории. Или биологии. Или чего ты там изучала на своём кружке? — Литературу. — произнесла она, уставившись на беловолосого. — Отлично, литература. Будем считать, что ты у нас будущий филолог. А по вечерам у тебяспарринги с монстрами. Идеальный баланс. Юкиджи невольно фыркнула. Эмоции внутри неё всё ещё напоминали растрёпанный клубок ниток, но где-то глубоко, под слоями страха и растерянности, начинало теплиться что-то ещё. Любопытство. Азарт. Ощущение, что пазл, который она так долго пыталась сложить в темноте, наконец обрёл очертания. Ей не требовалась долго думать, чтобы принять решение: — Хорошо, — сказала она. — Я остаюсь. Годжо просиял так, словно она только что согласилась стать лицом рекламной кампании его любимого бренда. — Отличный выбор! Юта, проводи нашу новенькую в общежитие. И покажи, где тут у нас что. А мне нужно бежать. Если я еще раз пропущу собрание преподавателей, кажется, директор меня убьет. Он поднялся со стула, подхватил пакет с мармеладом и уже на пороге обернулся через плечо: — И да, Юкиджи-чан. Добро пожаловать в Токийский магический техникум. Дверь за ним закрылась, и в лазарете снова стало тихо. Юта вздохнул с таким видом, словно разговор с Годжо отнял у него больше сил, чем вчерашняя битва с проклятием. — Он всегда такой? — спросила Юкиджи. — Всегда, — кивнул Юта. Она улыбнулась. Впервые за всё утро.

Два дня спустя.

Общежитие техникума оказалось на удивление уютным. Юкиджи ожидала чего-то вроде казармы — голые стены, железные кровати, запах сырости и дисциплины, но вместо этого её встретили деревянные полы, тёплый свет из больших окон и комната, которая размерами и обстановкой напоминала приличный номер в традиционной гостинице. Татами, низкий столик, шкаф для вещей, кровать с нормальным матрасом, после съёмной студии с видом на автостраду это казалось почти роскошью. Вещей у неё было немного. Рюкзак, который кто-то заботливо подобрал в коридоре школы, уцелел,только обложка учебника по литературе покрылась бурыми пятнами. Юкиджи долго смотрела на эти пятна вечером первого дня, сидя на краю новой кровати. Кровь. Её кровь. Или, может, того существа. Она так и не спросила, что именно сделал Юта, как он уничтожил ту тварь, почему та просто исчезла. Наверное, стоило спросить. Но всякий раз, когда она пыталась подобрать слова, в голове всплывали совсем другие мысли. Маг. Я теперь маг. Она повторила это про себя раз десять, и всё равно это звучало как строчка из чужой биографии. Знакомство с первокурсниками состоялось на следующее утро, в общей столовой. Юта привёл её туда к завтраку и представил коротко, без лишних церемоний: — Это Юкиджи Накамура. Будет жить и тренироваться с нами. Годжо-сэнсэй распорядился. За столом сидели трое. Девушка с короткими каштановыми волосами и чёлкой, закрывающей правую часть лба. Взгляд у нее был решительным. Парень с темными волосами странно торчащими в форме шипов во все стороны, который при появлении Юкиджи чуть приподнял бровь, но ничего не сказал. И ещё один, розововолосый, с яркими, почти светящимися глазами и такой широкой улыбкой, что у Юкиджи на мгновение защемило сердце от одной только этой открытости. Под его глазами были линии в форме бумерангов, на что Юкиджи сразу обратила внимание. — Новенькая! — воскликнул розововолосый, вскакивая со стула с энтузиазмом, который никак не вязался с восьмью утра. — Меня зовут Итадори Юджи! А это Фушигуро Мегуми и Кугисаки Нобара! Ты в каком классе? Тоже на первом? А техника у тебя какая? — ИтОккоцу-санпокойно перебил его темноволосый, Фушигуро, — дай ей хоть слово сказать. — Ой, точно, прости! — Итадори хлопнул себя по лбу и тут же протянул Юкиджи руку — так искренне и непосредственно, что она невольно улыбнулась. — Я Юкиджи, — она пожала его ладонь. — И я пока не очень понимаю, какая у меня техника. Честно говоря, я до вчерашнего дня вообще не знала, что маги существуют. — Серьёзно? — Нобара присвистнула. — И как тебя угораздило? Проклятие? — В школьном коридоре, — призналась Юкиджи. — Нобара хмыкнула, но взгляд у неё был не насмешливый, а скорее оценивающий. Юта, стоявший чуть позади, едва заметно улыбнулся. Он молча наблюдал, как Юкиджи постепенно втягивается в разговор, как расслабляются её плечи, как в глазах появляется что-то помимо растерянности. Когда она обернулась к нему, словно проверяя, здесь ли он, он просто кивнул ака «всё хорошо, продолжай». Юкиджи почувствовала, как внутри что-то оттаивает. Вот так, значит, выглядит коллектив, в котором не надо притворяться нормальной. В котором все знают то, о чём ты молчала всю жизнь.

Несколько дней спустя.

Тренировки давались тяжело. Теоретически Юкиджи понимала, что от неё требуется: почувствовать проклятую энергию внутри себя, научиться управлять ею, направлять, контролировать. На деле же это напоминало попытки ухватить воду голыми руками. Она сидела в додзё, скрестив ноги, закрыв глаза, и пыталась «увидеть» то, что Годжо-сэнсэй называл ядром проклятой энергии. Он говорил: «Представь, что это как чих — ты знаешь, что он есть, но по заказу не чихнёшь». Юкиджи честно пыталась представить чих. Получалось плохо. Физические тренировки были ещё хуже. Маки Зенин, второкурсница в очках и с повадками армейского сержанта, гоняла её по полосе препятствий до седьмого пота. Юкиджи падала, поднималась, снова падала, ловила ртом воздух и думала, что её лёгкие сейчас просто выпрыгнут наружу. — Ты двигаешься как мешок с мукой, — беззлобно комментировала Маки. — Никакой реакции. Если перед тобой окажется проклятие, ты умрёшь быстрее, чем скажешь «помогите». — Спасибо за честность, — хрипела Юкиджи, лёжа на матах. — Честность — моя единственная хорошая черта, — пожимала плечами Маки, но руку подавала. Юкиджи старалась не унывать. Это было её главное правило, то, с которым она прожила все свои одинокие годы. Никогда не поддаваться отчаянию. Даже когда сны мучили её ночами. Даже когда дедушка остался за сотни километров. Даже когда в новой школе никто не хотел сидеть с ней рядом, потому что она была «странной». Она не сдастся и сейчас. Просто не умеет. На пятый день к её тренировкам подключился Юта. Они встретились в том же додзё, где она до этого безуспешно пыталась медитировать. За окнами уже смеркалось, и свет включать она не стала, горели только несколько ламп по углам, отчего зал казался таинственным и немного нереальным. — Маки говорит, у тебя прогресс, — сказал Юта, заглядывая в додзе с самой добродушной улыбкой. Он все также был в белой рубашке с закатанными рукавами и выглядел так, словно только что вернулся с задания. — Но нужна практика. Настоящая. — Настоящая — это какая? — Юкиджи встала с мата, отряхивая колени. Юта отошёл на середину зала и обернулся к ней. В тусклом свете его лицо казалось ещё более уставшим, чем обычно, но глаза блестели спокойно, сосредоточенно. — Та, в которой ты попытаешься уклониться от моей атаки. — Чего?! — Юкиджи отступила на шаг. — Ты хочешь, чтобы я дралась с тобой? Ты вообще помнишь, что я неделю назад даже не знала, что проклятия существуют? — Поэтому я и буду атаковать медленно, — он усмехнулся уголком рта. — Обещаю не переусердствовать. — Это звучит не очень обнадёживающе. — И тем не менее. Давай. Встань в стойку. Она попыталась изобразить что-то похожее на боевую позу. Получилось, наверное, жалкое зрелище. Колени дрожат, руки не знают, куда деться, волосы выбились из пучка и лезут в глаза. Юта смотрел на неё, и в его взгляде не было насмешки. Только лёгкая тень улыбки, как будто он вспоминал что-то своё. — Я когда-то тоже ничего не умел, — сказал он негромко. — Годжо-сэнсэй гонял меня до потери пульса. Ничего, справился. — Ты — другое дело, — пробормотала Юкиджи. — Ты вон какой… сильный. — Я стал сильным. Не родился. — Юта сделал шаг вперёд, и его поза изменилась — стала текучей, пружинистой, как у хищника перед прыжком. — Готова? Она судорожно кивнула. Словно говоря: «Не готова, но давай». Юта двинулся. Он действительно сдерживался, она видела это по тому, как плавно и контролируемо он сокращал дистанцию, но даже так его скорость была пугающей. Одна секунда, и вот он уже в полуметре от неё, рука выброшена вперёд в захвате. И тут случилось странное. Мир вокруг неё на мгновение подёрнулся рябью. Так бывало в детстве, когда она смотрела на раскалённый асфальт и видела, как воздух дрожит над ним. Только теперь эта рябь была не физической, а какой-то… внутренней. Она словно увидела наперёд, куда именно будет направлен захват Юты. Траектория его движения прочертилась в её сознании ярко и чётко, как нарисованная мелом линия. И её тело среагировало само. Она ушла влево не изящно, не технично, но достаточно быстро, чтобы его пальцы схватили воздух. Собственные ноги всё ещё не слушались толком, и вместо красивого уклонения она скорее пошатнулась и потеряла равновесие. Но факт оставался фактом: она увернулась. От атаки Юты Оккоцу. Юкиджи выдохнула, хватаясь за воздух. Мир снова стал обычным. Никакой ряби. Никаких траекторий. Просто пол, уходящий из-под ног. Она упала вперёд и полетела прямо на Юту, который от неожиданности тоже потерял долю секунды. Врезалась в него грудью, вцепилась пальцами в рубашку на автомате. И они оба рухнули на маты. Вернее, Юта упал на спину, смягчая падение, а Юкиджи оказалась сверху. Её ладони упёрлись ему в грудь, волосы рассыпались и закрыли их лица от тусклого света ламп. На одно бесконечно долгое мгновение они замерли. Она, тяжело дыша, с бешено колотящимся сердцем, и он, глядящий на неё снизу вверх широко раскрытыми глазами. В додзё было тихо. Только их сбитое рваное дыхание да стук её сердца, который, казалось, разносился по всему залу. — Ты… — начал Юта, и голос у него был странный. Наверное, потрясённый? — Ты увидела? Заранее? — Я… — Юкиджи сглотнула, всё ещё не в силах пошевелиться. — Кажется… да. Я не знаю как. Просто вдруг увидела. Как будто на три секунды вперёд. Это было так… чётко. Не как сон. По-другому. По-настоящему. — Это твоя техника, — сказал он тихо. — Она работает в бою. — Получается… — Юкиджи всё ещё не могла отдышаться. Она не могла до конца осознать, что только что предсказала будущее в моменте, хоть и всего на пару секунд. Получается ее техника способна не только видеть отдаленные фрагментарные моменты, но и ближайшее будущее. На ее лице вдруг просияла улыбка от осознания. — Я правда маг? — Ты правда маг, — подтвердил он. И вдруг улыбнулся тепло, чуть устало, но совершенно искренне. — И, кажется, довольно талантливый. Годжо-сэнсэй будет в восторге. Только тут Юкиджи осознала, в каком положении они находятся. Её щёки вспыхнули с такой скоростью, что она почувствовала жар даже на кончиках ушей. Она попыталась отодвинуться, но запуталась в собственных конечностях и чуть снова не рухнула на него. — Я… извини, пожалуйста! Я не специально! — Она наконец скатилась с него и села рядом, закрывая лицо ладонями. «О боже, это так неловко. Я упала на него, как мешок с мукой. Маки была права». Оккоцу тоже не сразу осознал в какой позе они находятся. Ошеломленный и довольный новым открытием техники Юкиджи, он на мгновение растерялся, и уже осознав, что его руки держат ее за талию, он резко и по-мальчишески неловко извинился и сел, опираясь на руки. Юкиди краем глаза заметила, что его уши, тоже порозовели, но голос он старался держать ровным. — Всё нормально, — сказал он. — В бою бывает и не такое. Главное — ты увернулась. И ты знаешь теперь, на что способна. — На три секунды вперёд, — пробормотала Юкиджи, всё ещё не отнимая рук от лица. — Это же почти ничего. — Три секунды в бою — это пропасть, — серьёзно ответил Юта. — За три секунды можно спасти чью-то жизнь. Или потерять свою. Не недооценивай это. Она медленно опустила руки и посмотрела на него. Он сидел на матах, растрёпанный и в мятой рубашке, и всё равно выглядел как человек, на которого можно положиться. Как якорь в мире, который только что перевернулся с ног на голову. Юкиджи, обхватив колени руками, смотрела куда-то в пол, в щербатую доску, на которую падал жёлтый свет от угловой лампы. Внутри неё что-то зрело. Не боль, не страх, а какое-то смутное, тянущее чувство, похожее на невысказанную мысль, которая крутится на языке и никак не хочет оформляться в слова. — Спасибо, — тихо сказала она. — Я вдруг поняла, — начала Юкиджи, и голос её прозвучал глуше, чем ей хотелось, — что я тебе так толком и не сказала спасибо заа то, что спас в школе. — Ты говорила, — мягко напомнил он. — Когда очнулась в лазарете. Ты сразу сказала. — Это не считается. — Она мотнула головой, и пряди волос, выбившиеся из хвоста, мазнули по щекам. — Я тогда была… сама не своя. В шоке. Это было не спасибо, а так, рефлекс. А потом Годжо-сэнсэй, переезд, тренировки, знакомство со всеми… — Она перевела дыхание и вдруг выпалила, неожиданно даже для самой себя. — Это всё так захватило меня, понимаешь? Впервые за очень долгое время я почувствовала, что я не одна. Что есть люди, которые… ну, которые не смотрят на меня как на странную. Нобара в первое же утро сказала, что у меня хорошее чувство юмора. Итадори-кун предложил мне половину своего обеда, хотя мы были знакомы от силы час. Маки-сан гоняет меня до седьмого пота, но всегда подаёт руку, когда я падаю. А Годжо-сэнсэй… он, конечно, невыносимый, но даже в его шутках чувствуется, что он хочет меня подбодрить. И всё это случилось так быстро, так ярко, что я… — Она запнулась и подняла на него глаза. — Я только сейчас поняла, что так и не поговорила нормально с тобой. В додзё повисла тишина — мягкая, ватная, нарушаемая только далёким стрекотом цикад за окнами. Юта молчал несколько секунд, и в его лице что-то неуловимо изменилось. Темные волосы слегка прикрывали все еще розоватые уши. — Знаешь, — произнёс он наконец, и голос его стал ниже и тише, словно он открывал дверь, которую привык держать закрытой, — когда я впервые попал в техникум, я вообще не понимал, что делаю. Совсем. Я не просто не умел управлять своей силой — я не знал, что я такое. Рика… — Он осёкся на мгновение, но тут же продолжил, справившись с собой: — Моя сила была связана с одним человеком. С очень дорогим мне человеком. И поначалу она приносила только боль. Мне. Тем, кто был рядом. Я боялся самого себя. Думал, что я проклятие в человеческом облике. Юкиджи слушала затаив дыхание. — Но Годжо-сэнсэй… — Юта усмехнулся уголком рта, и в этой усмешке было столько тепла, что у Юкиджи защемило сердце. — Он просто взял и сказал: «Ты будешь магом». А потом привёл меня сюда и познакомил с Маки, Тоге и Пандой, и они не испугались меня. Маки в первый же день врезала мне за то, что я мямлил и не мог толком представиться. Сказала: «Если будешь ныть — станешь обузой. А обуза нам не нужна». — Юкиджи тихо рассмеялась. — А потом… — Юта перевёл взгляд на окно, за которым темнело небо, — потом я встретил Итадори, Фушигуро и Нобару. И они тоже приняли меня. И я вдруг понял, что я не один. Что кто-то верит в меня. И это… — Он снова посмотрел на неё, и в его тёмных глазах блеснул свет от лампы. — Это меняет всё, Юкиджи. Ты просыпаешься однажды утром и понимаешь, что больше не боишься. Он замолчал, и тишина, наступившая после его слов, была наполнена не неловкостью, а чем-то иным,чем-то тёплым и медленным, как мёд. Юкиджи почувствовала, как в горле поднимается ком. Она сглотнула его, моргая часто-часто. Она не знала все про Юту, про детали его прошлого, но сейчас, сидя здесь с ней, он пытался доказать, что она больше не одна. Юкиджи молчала. Она сидела, обхватив колени, и смотрела куда-то в стену, где их тени лежали вплотную друг к другу. В голове что-то щёлкало, негромко, но настойчиво, словно шестерёнки механизма, который она собирала всю жизнь, вдруг повернулись в обратную сторону. — Вот чёрт, — произнесла она наконец, и голос её прозвучал совсем не так, как она ожидала: не тихо, не жалобно, а скорее задумчиво, с какой-то новой, непривычной интонацией. — Я ведь всегда считала, что прекрасно справляюсь сама. — Юта чуть наклонил голову к плечу, слушая. — А теперь ты сидишь тут и рассказываешь, что можно как-то… иначе что ли. — Похоже на меня, когда я только пришел в техникум, — тихо заметил Юта. — Да? — она покосилась на него. — И как, полегчало, когда перестал из себя героя-одиночку строить? — Полегчало, — признал он. — Хотя я долго упирался. Юкиджи хмыкнула и снова уставилась в стену. Спустя небольшую паузу она тихо произнесла, будто даже боялась, что Юта услышит ее слова:  — Я… тоже хочу, как ты… — Но в ту же секунду она сама себя одернула и мотнула головой, будто отгоняя назойливую муху, и уже собиралась снова перевести тему и вернуться к тренировке, но неожиданно Юта произнес: — Так и будет. И вообще, — он чуть улыбнулся, — ты сегодня увернулась от моей атаки. Это, знаешь ли, не каждый может. Юкиджи фыркнула, и смех вышел мокрым, скомканным, но искренним. Она опустила руки и посмотрела на него долгим, изучающим взглядом, в котором смешались благодарность, удивление и что-то ещё, чему она пока не могла подобрать название. — Спасибо тебе, Юта, — сказала она. Медленно, раздельно, вкладывая в эти слова всё, что не уместилось раньше. — За все. Я этого не забуду. Он выдержал её взгляд, не отводя глаз. Только кадык чуть дрогнул, когда он сглотнул. — Не за что, — ответил он. — Я рад, что оказался там в тот вечер. Где-то глубоко внутри Юкиджи, там, где совсем недавно разгорался крохотный огонёк, теперь разливалось ровное, уверенное тепло.  Я маг. Я настоящий маг. И у меня есть не только три секунды. У меня есть люди, которые верят в меня. Она поднялась с матов легко, пружинисто, как не поднималась никогда раньше. Отряхнула колени, поправила растрёпанный хвост и встала в стойку, уже не такую неуклюжую, как минутами раннее. — Давай, — сказала она, и голос её звенел. — Я готова. Юта улыбнулся, тепло, открыто, одними уголками губ, но глазами гораздо сильнее, и поднялся следом. — Тогда держись, — предупредил он. — На этот раз я буду чуть быстрее. — А я буду чуть внимательнее. И в тусклом свете додзё их тени на стене снова стояли рядом, плечом к плечу, но теперь в этих тенях было что-то новое. Что-то, чего не было раньше. Не просто близость двух людей, оказавшихся в одном месте и в одно время. А общая дорога, которая только начиналась.