obsession

Кажется, Дэн не смог бы вспомнить, когда это случилось впервые. Наверное, когда он, во время очередного турнира, в лаундж зоне, задержал взгляд на теле мальчишки из G2. Дэн удивительно много слышал о нем, но не общался лично. Илья «m0nesy» Осипов. Молодой и ужасно талантливый снайпер. Но Дэна интересует не это. Он даже не замечает, как позволяет собственному взгляду скользнуть ниже. По тонкой шее Ильи. Его немного сгорбившейся спине. По наверняка худой талии. И по заднице. Сука, так соблазнительно обтянутой спортивными штанами. Дэн сам не замечает, что пялится. Откровенно. Совершенно бесстыдно. Пока сбоку не звучит голос Матье. Лишь тогда Дэн переводит взгляд. Делает вид, что мальчишка его не интересует. Совсем. Но в штанах стало подозрительно тесно. Дэн снова забывает о нем. Старается, по крайней мере. У него неплохо получается делать вид, что Ильи не существует. Что он просто пустое место. Очень талантливое пустое место. Но потом ему приходится выйти чтобы пожать ему руку и все снова идет по пизде. Потому что Дэн слишком пристально смотрит в его голубые глаза. На его потрескавшиеся губы. И в голову лезут мысли. Грязные. Непозволительные. А перед глазами картинки. Как Илья этими самыми губами по члену скользит. И краснеет. Смущается. Дэну нравится мысль о его стеснительности. Или же… Непокорности. Фантазия о том, как Дэн силой вгоняет член в его глотку, буквально вдалбливаясь в его рот, пока сам Илья старательно пытается отстраниться, возбуждала куда сильнее, чем любое порно. Даже самое извращенное. Илью хочется не просто выебать. Его хочется изнасиловать. Взять силой, против воли. Зажать его худенькое тельце в каком-нибудь укромном месте, сорвать штаны и без подготовки вогнать член в его шикарную задницу. Чтобы он кричал от боли. Чтобы скулил как дворовая шавка. Чтобы умолял прекратить. И не останавливаться, пока его мышцы не перестанут сопротивляться. Пока его тело не ослабнет. А голос не охрипнет от перенапряжения связок. И трахать его. Вновь и вновь. Кончать внутрь его соблазнительного тела, пока сперма не начнет вытекать наружу из слишком растянутого отверстия. Но даже тогда не прекращать. И каждый раз Дэн кончает ровно в тот момент, когда представляет эти мокрые чавкающие звуки. Сука… — Спасибо что позвал поиграть, — тихо произносит Илья, когда в Тим Спике постепенно повисает тишина. — Без проблем. Я давно хотел поиграть с тобой. Палишься. — Хотелось лично узнать, кто намерен занять место Матье. Уже лучше. — И что думаешь? — тихо, с какой-то едва определимой интонацией, спрашивает Илья. Думаю, что хотел бы прижать тебя к столу и оттрахать как суку. — Думаю, ты даже лучше, чем я думал. — И что, заслуживаю я место твоего Зайву? Моего? — Хочешь чтобы я тебе место в команде освободил? Смеется. Сука, какой же сексуальный у него голос… Дэн упирается локтем в стол и опускает руку вниз. Под резинку штанов. В белье. Обхватывает давно твердый, требующий внимания, член. И ведет ладонью по всей длине. Вверх-вниз. Вновь и вновь. С трудом сдерживая рваные вздохи, что так рвались наружу. — А ты можешь? — Если ты хорошо попросишь. Он на секунду замолкает. А после заметно тише произносит. — Я… умею убеждать. Блять… Это с каждым днем дается все труднее. Чем приветливее становился Илья, тем сложнее Дэну удавалось контролировать желание воспользоваться этим. Его мягкостью. Добродушностью. Блядской покорностью. Но рано или поздно это должно было случиться. И вот награждение HLTV. Дэн не задумывается. Ни о чем. Приветливо общается с другими гостями. С командой. А потом взглядом натыкается на него. В костюме. С этой ебучей бабочкой. И ублюдской прической, которая Дэну никогда не нравилась. Дэн слишком быстро чувствует жар, приливший к телу. Чувствует, как в горле пересохло. А в брюках стало тесно. Слишком. И Дэн в то же мгновение срывается с места. Извиняется. И исчезает в уборных. Нет, блять, нельзя. Не сейчас. Сука. Не сейчас. Дэну приходится потратить долгие минуты, чтобы успокоиться. Чтобы при этом не прикоснуться к себе. И он возвращается. Игнорирует мальчишку как может. Его нет. Не существует. Плевать. — Дэн, привет, — уже после награждения вдруг появляется светловолосая макушка в поле зрения. И Дэн пытается уйти. Но Илья вдруг хватает за запястье. Совсем тихо спрашивает: «Что не так?». Дэн оборачивается. Смотрит прямо в его глаза. Тем самым голодным пожирающим взглядом. И, рывком высвободив руку, хватает Осипова за воротник, притягивая ближе и невольно вдыхая аромат его парфюма. Сладкого, не слишком приторного, но чертовски приятного. — Не подходи ко мне. И, толкнув парнишку в грудь, уходит. Уезжает в отель. Дэн прекрасно понимает, что Илья все равно придет. Давно уже понял, что он не понимает слова «Нет». Но в тот момент Дэн уже точно не будет трезв. И то, что произойдет тогда — совсем другой вопрос. Стук в дверь номера раздается тогда, когда Дэн в полном гнетущем одиночестве выжрал полбутылки виски из мини-бара. Завтра это точно выйдет ему в копеечку. Пиджак валяется на полу, рубашка наполовину расстегнута, а во всем теле такое приятное удовлетворенное тепло, что Дэн даже не задумывается, когда открывает дверь. Когда смотрит в небесно-голубые глаза Ильи. И, не позволив ему издать ни звука, затягивает в номер. Он сам виноват. Дэн ведь предупреждал. Но Илья идиот. Глупый. Наивный. Назойливый. — Какой же ты все-таки тупой, Илья. Илья пытается сопротивляться, когда Дэн толкает его на кровать. Когда всем весом прижимает его тело. Отбивается. Даже пощечину влепить успевает, пока Дэн его руки к кровати не прижал. «Тупая сука» — шипит Дэн в губы и с трудом удерживая руки Ильи, расстегивает и вытягивает ремень с пояса. Чтобы затянуть его на тонких запястьях и привязать к перекладине на изголовье кровати. Лишь тогда наконец облегченно выдыхает. Илья все еще дергает руками. Даже ногами. Пытается пнуть. Глупенький. А Дэн с него взгляда свести не может. Смотрит в глаза. После ниже, на его тело. И вдруг хмурится. — Это лишнее, я думаю. И рывком распахивает сперва пиджак, а после и рубашку Ильи, вырывая пуговицы и с упоением слушая как они, разлетаясь, постукивают по полу. А тело Ильи даже прекраснее, чем он думал. Худенькое. Изящное. А идеальная светлая кожа прямо провоцировала, чтобы прикоснуться. Чтобы оставить след. Метку. И Дэн не отказывает себе. Склоняется сперва к груди, оставляя несколько мокрых поцелуев. Слышит злобное: «Отпусти», — процеженное сквозь зубы. Но не реагирует. Совсем. А после и вовсе втягивает кожу губами, оставляя темную бордовую метку. Лишь тогда отстраняется. Выпрямляется. И внимательно смотрит на Илью. Видит злость в его глазах. Только она возбуждает даже больше чем страх. Дэн хочет, чтобы он сопротивлялся. Чтобы кусался. Чтобы был непокорным. — Дэн… Это вообще не смешно… — А кто смеется, Илья? — Дэн усмехается. Раздвигает его ноги и неторопливо расстегивает его брюки. — Ты же не понимаешь, когда нужно остановиться. Такой весь из себя приветливый и добрый. Ты бы знал, чего мне стоило не зажать тебя в туалете в первый же день знакомства. Илья дергает руками. Вновь и вновь. Надеется, что широкий кожаный ремень поддастся и выпустит его тоненькие запястья из хватки. Но даже если это произойдет, Дэн точно не отпустит его. По крайней мере пока не удовлетворит свои потребности. Одну конкретную. Брюки летят на пол. Белье следом. И Дэн с нескрываемым удовольствием окидывает взглядом его обнаженное тело. Доступное. На эту ночь принадлежащее только ему. Илья дергает ногой. Хочет ударить. Но тщетно. Дэн сильнее. Намного. Он легко перехватывает, силой сжимая бедро юнца. Так чтобы сорвать с его губ стон. — Под Нико ты так же себя вел? Илья хмурится. Вновь хочет двинуть ногой, но на этот раз не получается. Совсем. Дэн улыбается. Отпускает бедро и расстегивает собственные брюки. — Не делай такое личико. Все знают о вас. Нужно быть слепым, чтобы не увидеть как он тебя лапает, — Дэн расстегивает пуговицу, потом ширинку, и приспускает штаны, сразу приставляя мучительно твердый член к колечку мышц. — Не поверю, что вы с такой «прочной связью» ни разу не трахались. Но прежде чем Илья успеет что-то ответить или как-то возразить, Дэн грубым и слишком резким толчком врывается в его тело. Сразу же зажимает его рот ладонью, чтобы громкий болезненный крик не привлек ненужное внимание. Из глаз Ильи тут же хлынули слезы, а тело, прежде всеми силами стремившееся отбиться, вдруг замерло. Но Дэн двигается вновь. Чтобы с трудом войти полностью. Предэякулята катастрофически не хватало, но, боже, как Дэна сводит с ума ощущение невыносимой тесноты внутри Ильи. А он выгибается. Ногами, что было сил, упирается в кровать, пытаясь отползти. Тщетно. Его непрекращающиеся попытки сопротивляться лишь усиливают приятное покалывание внизу живота. — Какой же ты сексуальный, сука, — Дэн едва ли не рычит в его шею. Илья сглатывает. Что-то пытается сказать, но ладонь заглушает все звуки. И это, пожалуй, единственный минус. Потому что Дэн хочет слышать его. Его крики. Громкие болезненные стоны. Его мольбы. Но стены в этом ебучем отеле как будто из картона и Дэн не может позволить кому-то помешать им. Слишком долго он ждал, пока это невинное создание будет принадлежать ему. Движения сперва даются с трудом. Потому что узко. Сухо. Еще и Илья внутренними стенками пытается сжать член. Даже сейчас сопротивляется, глупенький. Но несколько движений спустя, кровь сочащаяся из крошечных ранок внутри, немного упрощает ситуацию. А Илья продолжает всхлипывать. С каждым глубоким медленным толчком, влажные пятна от слез на подушке становятся все больше. Руки давно ослабли, а раны на протертых запястьях и вовсе отняли любую возможность шевелить ими. Потому что больно. И, пожалуй, такой Илья нравится ему больше. Слабый. Безвольный. Но такой податливый и покорный. Всего через несколько минут Дэн даже руку с его рта убирает. Потому что Илья не закричит. Его рот лишь чуть приоткрывается, издавая рваные тихие стоны. Именно тогда Дэн целует его. Постепенно набирает скорость, двигаясь все жестче. Но Илья уже не реагирует. Единственное, на что у него хватает сил, это больно прикусить губу Дэна. До крови. За что он сразу же схватывает звонкую пощечину. Мелкий ублюдок. Дэн кончает внутрь. Хочет продолжить. Безумно. Однако едва ли у него самого хватит сил, чтобы сделать это еще раз. Не после половины выпитой бутылки. Дэн неохотно покидает тело Ильи. Отстегивает ремень и вновь застегивает его на поясе. Молча наблюдает как Илья через некоторое время с трудом поднимается. Как одевается, шипя от каждого движения. И как медленно, прихрамывая, исчезает за дверью. Дэну ведь должно быть стыдно. Должна быть какая-то жалость к невинному созданию. Но его вид уже давно вызывал иные чувства. — Я расскажу всем, — спустя несколько дней, уже во время турнира, тихо произносит Илья. — Не расскажешь, — усмехается Дэн, приобнимая его за плечо и подмечает как Илья вздрагивает. — Ты будешь молчать, а я буду пользоваться твоим телом пока мне не надоест. Илья скидывает руку с плеча. Уходит. Но Илья слишком предсказуемый, чтобы не быть уверенным, что он вернется. Вернется.