Не оглядывайся

Малфой

Я никогда не верил в предчувствия. Отложив перо, я откинулся на спинку стула и устало потер переносицу. Ненавижу подобные мысли. Они заставляют чувствовать себя слабым. Почти беззащитным. Мать всегда говорила, что представители древних чистокровных семей умеют чувствовать опасность раньше других. Отец называл это чушью. Я предпочитал верить ему. До того вечера.

***

— Малфой! Ты собираешься идти на завтрак? Опять голос Пэнси. Каждое утро одно и то же. Иногда мне казалось, что она специально приходит раньше остальных, лишь бы не дать мне спокойно побыть в тишине. Хотя, если быть честным, временами именно её бесконечная болтовня помогала отвлечься от мыслей, от которых в последнее время становилось не по себе. — Жду Забини, — коротко ответил я, поправляя рукава рубашки. В гостиной Слизерина было непривычно холодно. Сырой камень всегда плохо удерживал тепло, а зелёное пламя в камине больше освещало комнату, чем согревало её. Тяжёлый вздох Паркинсон эхом разнёсся по гостиной. Я лишь закатил глаза. Кажется, за столько лет мы оба привыкли к этим утренним перепалкам. Спустя несколько секунд по лестнице спустился Забини. Как и всегда — безупречно выглядящий, с лёгкой улыбкой на лице и так, будто ни разу в жизни не опаздывал. — Опять не выспался? Ничего, яблочный штрудель на завтрак это исправит. Не дожидаясь ответа, он подхватил меня под локоть и почти силой потащил к выходу из гостиной. Шум Большого зала и запах свежей выпечки наконец вытеснили из головы остатки сонливости. Мы с Забини заняли привычные места за слизеринским столом. Сегодня здесь было непривычно пусто. Похоже, мы действительно впервые за долгое время пришли на завтрак раньше большинства. Я машинально скользнул взглядом по залу. Уизли, как обычно, невозможно было не заметить. Рыжие придурки галдели так громко, словно сидели здесь одни. Рядом с ними — Поттер. И, конечно же, Грейнджер. Она снова читала. Даже не притронувшись к завтраку, держала перед собой раскрытую книгу, будто до начала занятий мир не мог подождать. Интересно, она вообще когда-нибудь ест, не уткнувшись в страницы? Завтрак прошёл на удивление тихо. Есть совершенно не хотелось, поэтому я лишь изредка ковырял вилкой тарелку, пока Забини без особого труда расправлялся со своим штруделем. Стоило нам выйти в коридор, как Блейз, кажется, окончательно проснулся. — Посмотрите-ка… На нашем идеальном Драко сегодня помятая рубашка. Похоже, день обещает быть историческим. Я фыркнул. — Твоя мать не успела её погладить, Забини. Он замер на секунду, будто осмысливая сказанное, а затем расхохотался так громко, что несколько первокурсников обернулись в нашу сторону. — Вот за это я тебя и люблю, Малфой. Я всё-таки усмехнулся. Если кто и умел вытянуть меня из паршивого настроения, так это Забини. Обычно по утрам Хогвартс гудел разговорами о квиддиче, домашних заданиях и предстоящих выходных в Хогсмиде. Теперь всё изменилось. Стоило прислушаться — и почти в каждом разговоре звучало одно и то же слово. Пожиратели. Проходя мимо толпы младшекурсников, мы снова услышали обрывки разговора. Кто-то говорил о недавних смертях, кто-то — о войне, которая, по их мнению, была уже совсем близко. Глупцы. Неужели им хватает ума обсуждать подобное посреди коридора? Даже Забини с Паркинсон невольно замолчали. Они переглянулись, словно оба подумали об одном и том же. Лишь когда шум голосов остался позади, Пэнси первой нарушила тишину. — Вчера я случайно подслушала разговор отца. Он сказал, что Министерство опять что-то скрывает. — Они всегда что-то скрывают, Пэнс, — Спокойно ответил Забини, будто речь шла о погоде. Я промолчал. Почему-то вдруг расхотелось участвовать в этом разговоре. — Думаешь, Пожиратели действительно уже где-то рядом? — Тихо спросила Пэнси. — Да брось. До Хогвартса они не доберутся. Забини сказал это слишком уверенно. Я искоса посмотрел на него. Умный. Рассудительный. Но сейчас он говорил так, словно отчаянно пытался убедить не Пэнси, а самого себя. Мне вдруг стало не по себе. Начало первого урока оказалось как нельзя кстати. Я даже почувствовал облегчение. В зельеварении было что-то успокаивающее: размеренный процесс, точность в каждом движении и ощущение, что всё зависит только от тебя. Когда все ученики заняли свои места, профессор Слизнорт, как обычно, начал с долгой речи о предстоящих ЖАБА, до которых оставалось меньше года. Кто-то зевал, кто-то без конца задавал вопросы, а кто-то уже откровенно скучал. — Итак, дорогие мои, прежде чем мы приступим к практике, хочу задать вам один вопрос, — произнёс профессор, медленно прохаживаясь между рядами. — Кто из вас знает, какое зелье считается самым желанным среди профессиональных игроков в квиддич, политиков… и, осмелюсь предположить, большинства студентов перед экзаменами? В воздух тут же взметнулось несколько рук. — Да, мисс Грейнджер? — Феликс Фелицис, профессор. — Превосходно! Пять баллов Гриффиндору. Я невольно перевёл взгляд на Грейнджер. Как всегда, даже не попыталась привести волосы в порядок. Казалось, они были такой же неотъемлемой частью её характера, как книги, которые она таскала с собой повсюду. Тем временем Слизнорт бережно достал из кармана маленький стеклянный флакон. Внутри переливалась густая золотистая жидкость. — А теперь вопрос посложнее, — он поднял пузырёк так, чтобы его увидел весь класс. — Почему, если Феликс Фелицис настолько великолепен, его не пьют каждый день? В кабинете повисла тишина. Лишь спустя несколько секунд Грейнджер снова подняла руку. — При частом употреблении он вызывает самоуверенность, безрассудство и может привести к отравлению. — Великолепно! Я тихо хмыкнул. Иногда мне казалось, что профессор готов был начислять Грейнджер баллы просто за то, что она существует. Словно услышав мои мысли, Слизнорт повернулся ко мне. — А что скажете вы, мистер Малфой? Не могу сказать, что любил отвечать перед всем классом, но в зельеварении я действительно разбирался. — Иногда даже удача имеет предел. Профессор задумчиво кивнул. — Это… весьма интересный ответ, мистер Малфой. Он сделал ещё несколько шагов между партами, продолжая задумчиво рассматривать флакон. — Тогда ответьте ещё на один вопрос. Что важнее для хорошего зельевара: талант… или точность? Класс тут же загудел. — Знания! — Опыт! — Интуиция! — Профессионализм! Слишком громко. — Время, — произнёс я, сам не заметив, что сказал это вслух. Шум мгновенно стих. Несколько человек удивлённо обернулись в мою сторону. — Простите? — Слизнорт остановился прямо перед моей партой. В его взгляде мелькнул неподдельный интерес. — Можно быть самым талантливым зельеваром в мире. Но если добавить ингредиент всего на несколько секунд позже… всё будет испорчено. Несколько секунд профессор молчал. Затем его лицо озарила улыбка. — Замечательный ответ, мистер Малфой. Я машинально посмотрел на Грейнджер. Она больше не записывала лекцию. Она смотрела прямо на меня. Профессор Слизнорт неторопливо подошёл к своему столу. Пока класс негромко переговаривался, он достал ещё один флакон — значительно меньше предыдущего. Тёмное непрозрачное стекло скрывало содержимое, отчего любопытство учеников только усилилось. — Сегодня мы попробуем приготовить одно из самых сложных зелий, с которым вам предстоит столкнуться в этом году, — произнёс профессор, выдержав небольшую паузу. — Зелье живой смерти. И если кому-нибудь удастся приготовить его без единой ошибки… у меня найдётся достойная награда. По кабинету мгновенно прокатился возбуждённый гул. Каждый хотел получить загадочный флакон. Я уже читал об этом зелье. Оно считалось одним из самых сложных в школьной программе. Малейшая ошибка — и результат можно было смело выливать. Странно, но именно это лишь усилило мою уверенность. — Что ж, приступим. Ученики почти одновременно поднялись со своих мест. Кабинет сразу наполнился звоном котлов, шуршанием страниц и голосами тех, кто уже начал паниковать. Кто-то метался между столами, выпрашивая советы, кто-то лихорадочно перечитывал рецепт. Раздражает. — Инструкции перед вами, — спокойно продолжил Слизнорт, словно вовсе не замечая поднявшейся суеты. — Не советую торопиться. Это как раз тот случай, когда одна секунда может решить судьбу всего котла. Кажется, его уже никто не слушал. Я открыл учебник и ещё раз пробежался глазами по рецепту. Корень асфоделя. Настой полыни. Лунная роса. Настойка сопофоруса. Ничего неожиданного. Я аккуратно разложил ингредиенты перед собой, зажёг огонь под котлом и дождался, пока поверхность воды начала едва заметно подрагивать. Главное — не спешить. Корень асфоделя следовало растереть почти до состояния пыли. Недостаточно мелко — зелье станет мутным. Перестараешься — реакция начнётся слишком рано. Тридцать секунд. Именно столько требовалось ждать после добавления настоя полыни. Я машинально отсчитывал время про себя, медленно помешивая содержимое котла по часовой стрелке. Один. Два. Три. На мгновение я поднял взгляд. Жалкое зрелище. Большинство уже нервничало. Нотт пытался что-то доказать своему котлу, Финниган, кажется, едва не перепутал ингредиенты, Поттер работал с привычной поспешностью, словно надеялся, что удача всё сделает за него. Только Забини сохранял спокойствие. Впрочем, я слишком хорошо его знал. Он выглядел расслабленным не потому, что был уверен в результате, а потому что не особенно переживал из-за него. И, конечно же, Грейнджер. Она двигалась медленно и удивительно точно. Каждый ингредиент лежал строго на своём месте, каждое движение было выверено до мелочей. Перфекционистка. Запах полыни заставил меня вновь сосредоточиться на котле. Постепенно его сменил сладковатый аромат сопофоруса. Пора. Я добавил следующий ингредиент. Раствор плавно сменил цвет с бледно-серого на серебристый. Хорошо. Пока всё шло именно так, как должно. Визг Паркинсон на мгновение отвлёк меня. — Нет, нет, нет! Почему оно зелёное?! Она так яростно мешала зелье, будто ещё могла всё исправить. — Подстраивается под факультет, — усмехнулся Забини, даже не подняв головы. Я покосился в его котёл. Честно говоря, содержимое больше напоминало вчерашний ужин, чем Зелье живой смерти. Вернувшись к работе, я ещё раз внимательно пробежался глазами по рецепту. Мысленно проверил каждый этап. Ошибки быть не должно. Постепенно класс затих. Слизнорт поднялся со своего места и неторопливо направился между рядами. — Мистер Финниган… вы уверены, что безопасно стоять так близко к котлу? Боюсь, он взорвётся раньше, чем вы закончите работу. Финниган поспешно сделал несколько шагов назад под смешки однокурсников. Профессор продолжил осмотр. — Слишком густо. — Цвет уже не тот. — Почему из него идёт дым? — Превосходно… жаль, что вы передержали его всего на пару минут. Наконец он остановился возле Грейнджер. Я невольно перевёл взгляд в её сторону. Жаль, наши столы стояли слишком далеко друг от друга. Я бы с удовольствием случайно уронил в её котёл что-нибудь лишнее. Слизнорт долго молчал, внимательно рассматривая серебристую поверхность. — Почти идеально, мисс Грейнджер. К сожалению, сопофорус измельчён недостаточно мелко. Грейнджер едва заметно поджала губы. Расстроилась. Совсем чуть-чуть. Я усмехнулся. Приятно знать, что даже всезнайки иногда ошибаются. Через несколько секунд профессор остановился возле моего котла. Он молча размешал зелье длинной серебряной ложкой. Раствор переливался ровным серебристым оттенком. Слизнорт улыбнулся. — Скажите, мистер Малфой… через сколько секунд после настоя полыни вы добавили сопофорус? — Через тридцать, профессор. — Вот как… Он ещё раз посмотрел в котёл. — А следовало через двадцать пять. В учебнике этого нет, но я упоминал об этом в начале занятия. Улыбка медленно исчезла с моего лица. Пять секунд. Всего пять секунд. — Именно поэтому это зелье считается одним из самых сложных, — произнёс Слизнорт, убирая маленький флакон обратно в карман мантии. — Сегодня победителя нет. Я ещё несколько секунд смотрел на идеально серебристую поверхность своего зелья. Оно выглядело безупречно. Но оказалось недостаточно хорошим. Пять секунд. Иногда и этого достаточно. Как я мог ошибиться на пять секунд? Я ещё раз прокрутил в голове каждый этап приготовления. Крики Паркинсон. Смех Забини. Или всё-таки я сам позволил себе отвлечься? Неважно. Пять секунд — слишком большая ошибка. Забини почти силой потащил меня в коридор. Большие перемены никогда не нравились мне. Слишком много свободного времени для бессмысленных разговоров. Если уж и обсуждать что-то, то вечером, в гостиной, когда вокруг нет этой бесконечной толпы. Пэнси всю дорогу недовольно ворчала. — Если бы ты не сбивал меня, я бы выиграла, Блейз. —Она демонстративно скрестила руки на груди и отвернулась. — О, конечно. Твоё зелёное месиво наверняка произвело бы на профессора неизгладимое впечатление, — с усмешкой ответил Забини. — Это всего лишь урок, Пэнс, а не выборы министра магии. Он перевёл взгляд на меня. Улыбнулся. Я уже знал этот взгляд. — Хотя, признаюсь, больше всего меня удивило другое. Наш мистер Малфой не справился с таким простым заданием. Иногда мне казалось, что Забини искренне надеялся однажды получить кулаком по лицу. И всё же именно рядом с ним становилось легче. Он словно умел заставить меня забыть обо всём, что происходило за пределами Хогвартса. — Не льсти мне, Забини. Я произнёс это как можно равнодушнее, но уголки губ всё равно предательски дрогнули. — Ты идёшь с нами во двор? — с надеждой спросила Пэнси. Я молча посмотрел сначала на неё, потом — в противоположный конец коридора. Ответ был очевиден. — Нашему Малфою нужно время, чтобы смириться с поражением, — рассмеялся Забини. — Это было не поражение. — Конечно-конечно. —Он поднял руки в знак капитуляции, и они с Пэнси направились к выходу. Я проводил их взглядом, потёр глаза и медленно пошёл в противоположную сторону. Хотелось хотя бы несколько минут провести в тишине. Из-за поворота показалась знакомая фигура. Растрёпанные волосы. Грейнджер. Прижав к груди стопку книг, она быстрым шагом шла мне навстречу. Кажется, сначала она вовсе меня не заметила. Лишь когда между нами осталось несколько шагов, подняла голову. — Малфой. — Грейнджер. Мы разминулись, будто это был самый обычный обмен приветствиями. Я уже собирался идти дальше, когда за спиной неожиданно прозвучал её голос. — Хороший ответ. Я замер. Не послышалось? Обернувшись, я увидел лишь её удаляющуюся фигуру. Она даже не остановилась. Всезнайка Грейнджер только что… сделала мне комплимент? Странная. Остаток занятий прошёл на удивление быстро. Макгонагалл задала очередное эссе, Флитвик несколько раз заставил Финнигана повторять одно и то же заклинание, а Бинс, кажется, даже не заметил, что половина класса перестала его слушать ещё в начале лекции. Я же большую часть времени думал только об учёбе. До ЖАБА оставалось всё меньше времени. Чем ближе были экзамены, тем спокойнее я себя чувствовал. Учёба всегда была понятнее людей. В учебниках всё подчинялось правилам. Люди же слишком часто поступали вопреки любой логике. К вечеру Хогвартс заметно опустел. По дороге в Большой зал я вдруг поймал себя на мысли, что сегодня особенно холодно. Каменные стены будто отдавали сыростью сильнее обычного. Странно. Судя по всему, кроме меня этого никто не замечал. Впрочем, говорить об этом я не собирался. И без того день выдался достаточно странным. За слизеринским столом всё было по-прежнему. Пэнси снова пыталась заговорить о Пожирателях. — Как думаете… а вдруг они уже где-то здесь? Забини театрально огляделся по сторонам и наклонился к ней почти вплотную. — Я не хотел тебе говорить… но знаю, кто это. Пэнси округлила глаза. — Кто? Он выдержал паузу. — Миссис Норрис. На несколько секунд за столом повисла тишина. — Идиот! — Пэнси ударила его по плечу. Забини расхохотался. Против воли я тоже усмехнулся. Удивительно. За столько лет Пэнси так и не научилась понимать, когда Забини говорит серьёзно, а когда просто развлекается. Ужин, как всегда, ничем не запомнился. Я уже давно перестал удивляться еде в Хогвартсе. Люди же продолжали удивлять меня каждый день. Вернувшись в гостиную Слизерина, я наконец стянул мантию. После целого дня она начинала раздражать сильнее любого домашнего задания. — Опять в библиотеку, Малфой? — Забини лениво облокотился о шкаф, наблюдая за тем, как я складываю книги в сумку. — Ты слишком шумный, Забини. Он лишь усмехнулся. — Иди уже. Только не женись там на учебниках. Я закатил глаза и вышел из гостиной. К вечеру Хогвартс становился совсем другим. Коридоры пустели. Разговоры стихали. Даже шаги звучали непривычно громко, отражаясь от холодных каменных стен. Странно… Сегодня мне казалось, что в замке заметно холоднее обычного. Я невольно поёжился. Наверное, просто устал. Чем ближе была библиотека, тем тише становилось вокруг. Слишком тихо. Это заставило меня вдруг остановится. Почему-то показалось, будто за моей спиной кто-то есть. Я медленно обернулся и… Пусто. Глупости. Несколько бессонных ночей, лекция по прорицаниям — и вот уже начинаешь искать тайный смысл в каждом шорохе. Усмехнувшись самому себе, я продолжил путь. Библиотека встретила привычной тишиной. Несколько студентов молча корпели над книгами. И, конечно же, Грейнджер. Она сидела за дальним столом, окружённая стопками тяжёлых томов, и что-то быстро записывала в пергамент. Похоже, решила переписать половину библиотеки. Впрочем… Не мои проблемы. Я сел за дальний стол и открыл книгу. «Практика противодействия тёмной магии». Обычно стоило мне погрузиться в чтение, как всё остальное переставало существовать. Но не сегодня. Буквы расплывались перед глазами. Мысли упрямо возвращались к утреннему разговору, к странному холоду, к собственному предчувствию, которое я так старательно пытался высмеять. Не знаю, сколько прошло времени. Минут десять. Может, двадцать. Я раздражённо провёл рукой по волосам и только тогда заметил раскрытую книгу, лежавшую совсем рядом. Не мою. Я нахмурился. Странно. Мне казалось… её здесь не было. Несколько секунд я просто смотрел на раскрытые страницы. Потом захлопнул книгу, даже не взглянув на название. Наверное, кто-то забыл. Я собрал вещи и ещё раз окинул библиотеку взглядом. Ничего необычного. Несколько студентов. Грейнджер по-прежнему что-то конспектировала. Библиотекарша расставляла книги по полкам. Тишина. Расслабленно я направился к выходу. Стоило двери библиотеки закрыться за моей спиной, как меня снова окутал холод. На этот раз гораздо сильнее. Я остановился. Это было не ощущение. Не догадка. Я был уверен. Кто-то смотрел на меня. Я медленно достал палочку. Пальцы сами крепче сжали древко. Такое чувство я испытывал только дома. В мэноре. Когда воздух становился тяжёлым от тёмной магии. Я медленно поднял голову. Астрономическая башня. На самом краю, неподвижно, стояла фигура. Слишком далеко, чтобы разглядеть лицо. Слишком неподвижно, чтобы принять её за обычного человека. Мы смотрели друг на друга. Я был в этом уверен. Моргнул. И фигура исчезла. — Чёрт… Не раздумывая, я сорвался с места. Ступени сменяли одна другую. Я почти бежал. Этого не могло быть. Я видел её. Я это чувствовал. Ворвавшись на вершину башни, я резко остановился. Пусто. Никого. Только холодный ветер. Я с силой ударил кулаком по каменной стене. Боль мгновенно отрезвила. Я медленно перевёл дыхание. Нет. Я не схожу с ума. Я точно знаю, что видел. Я точно не схожу с ума.