Кровавая луна

Громоздкая дверь отворилась, и Радан рефлекторно вскинул голову. Однако распахнута была не вся железная створка. Открылась только боковая дверца — отверстие, прорубленное в воротах, такое маленькое, что в него с трудом могла пролезть небольшая собака. — Еда. Радан подполз к двери на коленях, но и у этого движения был предел. Цепь, которой он был прикован, никогда не позволяла дотянуться до порога. — Благодарю, Ваше высочество, — тихо произнёс Радан тому, кто принёс еду. —— … Лауд не ответил. Тот, кого звали Лауд, был вторым принцем Кеменедского королевства. Радан слишком хорошо знал эту горечь. Он уже изведал, каково это — когда тебе не отвечают. Но всё равно каждый раз ему становилось грустно. Он жил в комнате, куда не проникало ни единого лучика света. Его глаза скрывала железная маска, а шею стягивала тяжёлая цепь. Боковая дверца, открытая на мгновение, снова захлопнулась, и засов тяжело лёг на место. Услышав, как глухо стукнул металл, Радан принялся на ощупь искать на полу миску. Еда была всё той же, что и всегда: стакан молока, немного воды и вяленое змеиное мясо. Он сначала выпил молоко. Его можно было отличить от воды по форме миски. Воду же приходилось беречь. Еду приносили лишь раз в день, и воды было так мало, что, если пить её не экономя, она заканчивалась слишком быстро. Сделав глоток, Радан взял кусок вяленой змеи. Вкус и запах были отвратительны, но ему никогда не давали ничего другого. Он прожевал и проглотил этот терпкий, рыбный привкус. И тут снова послышался звук открываемой двери. Радан удивлённо повернул голову. — Радан. Этот человек вернулся. Юноша поспешно вытер перепачканные молоком губы тыльной стороной ладони. — Да, ваше высочество. — Железное кольцо на месте? — Да, ваше высочество. — Можешь поклясться богами? — Разумеется. — Хорошо. Распахнулась железная дверь — не маленькая боковая створка, а главные ворота, когда сердце Радана забилось быстрее. В прошлом они открывались чаще. Когда он был ещё ребёнком, а Лауд не достиг совершеннолетия. В те времена второй принц иногда приносил ему леденцы. Даже когда Радан вырос, эта забота осталась в его памяти самым лучшим воспоминанием. — Хорошо, — повторил второй принц, войдя внутрь и оставив дверь распахнутой. Юноша знал, чего тот добивался. Лауд проверял: по-прежнему ли железное кольцо плотно закрывает глаза. А поверх кольца, чтобы ни у кого не возникло лишних тревог, была намотана ещё и чёрная ткань. Иногда ему хотелось сказать им, что даже без железной маски и чёрной повязки он никогда бы не открыл при них глаза. Но никто, даже его родной брат, ему бы не верил. Поэтому, чтобы убедить их, Радан всегда использовал и железный обруч, и чёрную ткань, скрывающую его взор. — Я удостоверился: граф Кастер мёртв. Отличная работа. Радан кивнул. — Да, ваше высочество. Принц, наблюдавший с расстояния, куда большего, чем позволяла добраться цепь, заговорил резко, почти враждебно. — Тогда почему ты не убил Лешака Калифа? Голова Радана замерла, перестав кивать. Гневный голос продолжил: — Тебе было известно, что Лешак отправился на поиски графа Кастера, самовольно покинувшего лагерь. Радан, ты действительно не видел его? — Мои глаза… были закрыты… Пока мне кто-нибудь не скажет, я не… не знаю… Ответ последовал лишь после того, как Радан дважды подавил всхлип. Ему было трудно правильно выстраивать длинные предложения. Он, заточённый с самого раннего детства, почти ни с кем не разговаривал. Так и не сумев научиться говорить правильно, Радан шепелявил и запинался, словно ребёнок. — Чёрт! Упустить такую возможность! Лауд топнул ногой. Хотя он и знал, что Радан был не виноват. Нынешний король Кеменедского королевства, Алсану III, страдал слабоумием, и трон должен был унаследовать первый принц — их старший брат, — но теперь тот был сломлен тяжёлым ранением, полученным на войне. В свои двадцать три года именно второй принц Лауд уже более трёх лет воевал с Ибеденской империей. И даже объединившись с пятью другими, сокрушить мощь Империи не удавалось. За семь лет войны королевство дошло до грани голода, но Империя не дрогнула. Радан понимал, почему Лауд злился — тот был в ужасе. Армия принца Лешака накатывала на границу с неудержимой силой. Он чувствовал, настанет день, когда они войдут в столицу, сокрушат ворота, соберут всю королевскую семью и пригвоздят их к руинам городских стен. — Радан. Юноша посмотрел с печальным выражением лица. Впрочем, слово «смотреть» вряд ли применимо к тому, кто носит двойную повязку на глазах. Ему хотелось оберегать Лауда, защищать его. Несколько лет назад Алсану III — король Кеменедского королевства вместе со своим старшим сыном заточил Радана здесь. Они обусловили это тем, что он родился с глазами василиска. Тогда, первой умерла королева. Она скончалась внезапно, держа на руках только родившегося сына. Никто не знал почему это произошло. Но после того, как одна за другой умерли сиделки, проклятие раскрылось — оно было в глазах Радана. Едва появившись на свет, младенец стал убийцей, лишившим жизни собственную мать. Единственный раз, когда он мог видеть мир, наступал в момент убийства. Когда Радан немного подрос и начал мыслить самостоятельно, то решил: «Значит, мне незачем смотреть». Он тайно мечтал, чтобы эти глаза василиска исчезли. Затем началась война с Империей. Король, терпевший поражения с самого начала осознал, зачем Бог создал чудовище по имени василиск и послал его родиться именно в его королевстве. Этот маленький монстр мог убить всех людей в мире, всего лишь открыв глаза. Радан же усвоил: тот, ради кого он снимает ткань, закрывающую глаза, умрёт. Надев на него драные лохмотья и выставив на поле боя, Кеменедская армия смогла убивать самых прославленных рыцарей Империи, которых иначе не одолела бы никогда. Алсану III утешал своего младшего сына, боящегося открыть глаза, такими словами: — Если ты будешь хорошо слушаться и эта страна победит Империю, тогда я признаю тебя своим сыном. Рядом с моим троном будет четыре места — как у моих братьев. Так Радан стал самым юным убийцей на континенте. То переодетый сиротой, потерявшим родителей на войне, то новичком-торговцем, то проституткой — так король убивал тех, кого хотел устранить. Он кормил Радана только змеиным мясом, считая что это способно усилить проклятие василиска. Никто не знал, правда ли это, но никто не решался перечить королю. Убийства, поля сражений, рыбный запах змеиного мяса. Теперь он к этому привык. Сидя за железными воротами, куда не проникало ни лучика света, в ожидании редких шагов семьи. Старшие братья никогда не говорили: «Теперь ты можешь называть меня братом». Но он уже привык к этому. Он привык, что они никогда этого не скажут. Он привык настолько, что привыкать было больше не к чему. Вопреки всему, ему хотелось смотреть на своего брата, с нежностью и утешать его, как это делает семья. — Прошу, помоги мне. Радан закусил губу. Перед глазами вновь предстал тот переулок на улице борделей, где он случайно столкнулся с принцем Лешаком. — «Должен ли я был убить его, даже если бы это означало мою собственную смерть?» Думая об отце и братьях, он понимал: каким бы добрым ни казался тот человек, он обязан его убить. Одно было ясно: если бы он попытался, то наверняка погиб бы сам. Рядом с принцем Ибеденской Империи тогда находился рыцарь-хранитель. Поняв, что совсем не слышал его шагов, Радан догадался: тот был таким же искусным воином, как и сам принц. Он не убил Лешака не потому, что тот оказался добрым человеком. Он просто хотел вернуться домой живым, чтобы снова быть со своей семьёй.

***

Двенадцать рыцарей-хранителей никогда не покидали принца Калифа. Это были воины, которые в одиночку могли заменить целую армию. Ведь каждый знал — армия принца Лешака, которую они вели за собой, не знала поражений. Простолюдины называли рыцарей-хранителей крепостью, защищающей Империю. — Ты сможешь. Чтобы совершить покушение, необходимо было создать момент, когда они могли бы остаться наедине. Однако принц Лешак Калиф никогда не ходил в кварталы красных фонарей и не вызывал проституток. Если бы это было возможно, его отправили бы убить главного врага гораздо раньше. — Я не… не могу… этого сделать… — Я больше не вынесу эту войну. Все на пределе. Деньги, еда и отец — все! Другие страны, которые начали эту войну вместе с нами, теперь думают только о том, как набить собственные животы! Ты ничего не знаешь, потому что здесь тебя всегда кормят! Лауд сделал ещё один шаг. Радан, сам того не желая, сморщил нос. От брата всегда исходил странный запах трав. Радан не мог знать, что это слуги постоянно жгли благовония для Лауда, который не мог спать по ночам. — Радан, — снова заговорил Лауд. — Я знаю, ты боишься. Лешак Калиф — не такая цель, как другие. Возможно, ты не вернёшься живым. — Я… знаю… — Но если мы убьём его, мы сможем закончить эту войну. Лауд был измотан. Причина, по которой Кеменед до сих пор мог продолжать войну, заключалась в том, что у них был убийца по имени василиск или синяя змея. С другой стороны, покушение на принца Лешака было чрезвычайно рискованной авантюрой. Даже Алсану III не решался бросить эту кость — попытаться убить наследного принца. Если покушение провалится, война закончится триумфальной победой Ибеденской империи. Но если он преуспеет… — …мы сможем покончить со всей этой чертовщиной. Лауд боялся не только войны. Даже если кошмар войны удастся прекратить, он опасался, что однажды Радан может поднять на них свои глаза. Ведь даже если он убьёт принца Лешака, тогда ибеденская императорская армия убьёт Радана. Лауд широко распахнул глаза перед своим слепым братом. — Ты сделаешь это, Радан? — Я… по… — Пожалуйста. Лауд стиснул зубы и выплюнул ложь, которую никогда не хотел на самом деле произносить. — Если ты убьёшь Лешака Калифа, я признаю тебя третьим принцем Кеменедского королевства. Радан сглотнул слюну. Второй принц Кеменедского королевства беззвучно и криво усмехнулся: «Этот маленький монстр не понимал лжи. Он даже вкуса другой еды, кроме змеиного мяса, до сих пор не знал». — Ты сделаешь это, Радан? Кость была брошена. Кость, которую никогда прежде не бросали против Ибеденской Империи.

***

— Неизвестный убийца. — Это была ставка принца Лешака. Двенадцать рыцарей-хранителей собрались в одном месте. Они окружили гроб с телом графа Кастера. Сидрис, один из рыцарей-хранителей, указал на глаза трупа. — Без сомнения. Там, где раньше были глаза, теперь зияли чудовищные провалы. Это была отличительная черта трупов, убитых так называемым «Неизвестным убийцей». — Должно быть, они замаскировались под проститутку. В том квартале никто бы не заподозрил неладное. — Проклятье. Нас снова провели. Хоть бы передохнуть чуть-чуть… Рыцарь-хранитель по имени Карум почесал затылок, и его жёсткие короткие волосы рассыпались. Абадд пожал плечами, показывая, что Карум который произнес речь, попал в просак. Когда тот удивлённо наклонил голову, словно спрашивая «почему», Абадд указал на полурасплавленное лицо графа Кастера. Карум распахнул глаза. Сидрис, не отрывая взгляда от тела, холодно произнёс: — Вы двое. Если хотите дурачиться — уйдите. Карум и Абадд замерли и уставились на Сидриса. — Неизвестный убийца — не шутка. Карум побледнел и опустил голову. Абадд же сделал вид, что ничего не случилось. — Согласен. Меня уже тошнит от этого за последние семь лет. Неизвестным убийцей его прозвали потому, что о нём никто ничего не знал. Не знали ни возраста, ни пола. Не знали, кто отдаёт приказы и как именно тот убивает своих жертв. После него оставалось лишь тело в таком же состоянии, как сейчас. Труп с обеими глазами, превратившимися в чёрные дыры. Однако влияние Неизвестного убийцы на ход войны было огромным. Главная причина, по которой Империя не могла семь лет победить маленькое королевство, несмотря на всю свою мощь, заключалась именно в нём. В ключевых битвах убийства, с выверенной точностью устраняли важнейших командиров Империи в решающие моменты. В результате Империя, которая должна была закончить войну гораздо раньше, каждый раз упускала решительную победу, а вражеская страна переводила дух. — Идеальный момент. Как только пятисотенный отряд графа Кастера вступает в войну, западную границу можно отодвинуть за Мерв. В таком случае нашей армии остаётся всего полдня пути до столицы Кеменедского королевства. Я бы тоже убил графа Кастера, чтобы этого не допустить. Это была не самая приятная мысль, но Сидрис кивнул. — Полагаю, что так. Он перевёл взгляд и заговорил с Лешаком, который до сих пор хранил молчание. — Что теперь? Закроем бордели? — Нет. Принц покачал головой. Свирепое выражение, не сходившее с его лица, было обуздано холодным разумом. — Уже слишком поздно. Если бы он был настолько предсказуем, его бы до сих пор не называли «Неизвестным убийцей». — Тогда так и оставим? — Нет, не оставим. Его прямой лоб, идеально симметричный, исказился от тяжести размышлений. — Граф Кастер присоединился к нам меньше недели назад. Однако Неизвестный убийца знал, что сегодня тот отправится в мервские бордели. А этого не знали даже мы. Сидрис мягко добавил: — Информация пришла слишком быстро… значит, есть другой путь? — Либо у них есть связной, либо сам Неизвестный убийца работает в одном из борделей. Так или иначе, он не может быть далеко. Выражение лица Лешака изменилось. На его губах появилась ясная, почти прозрачная улыбка. — Мы используем это. Посмотрим, как быстро распространится новость о том, что принц Лешак Калиф навестил бордель в одиночку.