Стеклянные нити

Банкет подошел к концу. Особняк Чха постепенно пустел, огни гасли, и Юнги, чувствуя себя абсолютно опустошенным, едва мог улыбаться, прощаясь с последними гостями. Ыну был в отличном настроении, поглощенный мыслями о новых контрактах, и даже не заметил, что его супруг превратился в тень. Чонгук уехал одним из первых. В его машине стояла гробовая тишина. Он чувствовал, как внутри закипает ярость — она была настолько густой, что перехватывала дыхание. Образ Юнги, его фальшивая улыбка, его молчание, его жизнь в роскоши — всё это было плевком в их общее прошлое. — Остановись у набережной, — отрывисто бросил он водителю. Машина затормозила у края дороги. Чонгук вышел, не дожидаясь помощи. Ночной воздух был холодным и влажным, он обжигал легкие. Чонгук подошел к перилам. Это было их место. Пять лет назад здесь они клялись друг другу в вечной любви, мечтали о будущем, в котором будут только они. Теперь это место казалось ему склепом. Он сжал перила, глядя на темную воду. «Он счастлив, — думал Чонгук, чувствуя, как внутри всё сжимается от ненависти. — Он променял меня на Ыну, на особняк, на этот фальшивый мир. Он ни капли не жалеет. Он просто играет свою роль». Чонгук уже собирался уйти, как услышал шаги. Он обернулся, готовый огрызнуться на любого, кто посмеет нарушить его уединение, но замер. Из темноты, кутаясь в тонкое пальто, вышел Юнги. Он выглядел так, словно прошел сквозь ад. Его лицо было бледным, а глаза искали что-то в темноте. Увидев Чонгука, Юнги вздрогнул, но не убежал. — Что, Юнги? — ядовито усмехнулся Чонгук, делая шаг навстречу. — Неужели твой идеальный муж отправил тебя на прогулку? Или ты пришел сюда, чтобы отпраздновать очередную годовщину своей «счастливой» жизни? Юнги ничего не ответил. Он лишь смотрел на него, и эта немота выводила Чонгука из себя. — Ну же, скажи что-нибудь! — Чонгук подошел вплотную, загоняя его в угол к перилам. — Тебе там так хорошо, так сыто, так спокойно? Ты ведь этого хотел, да? Предать нас, чтобы потом сидеть здесь и строить из себя жертву? — Я не жертва, — тихо сказал Юнги, но его голос дрожал. — Нет, ты — предатель, — процедил Чонгук. Он протянул руку и схватил Юнги за подбородок, заставляя поднять голову. Его глаза метали молнии. — Ты выглядишь так, будто у тебя всё есть. Но я вижу, как ты дрожишь. Ты так привык к своему Ыну, что забыл, как это — когда по-настоящему касаются? Чонгук начал издеваться, его пальцы медленно скользили по лицу Юнги, переходя к шее, дразня, флиртуя с какой-то извращенной, болезненной нежностью. — Твой муж знает, что ты приходишь сюда по ночам? — шептал он прямо в губы Юнги. — Знает ли он, что ты все еще помнишь вкус моих поцелуев? Или ты уже полностью принадлежишь ему? Чонгук больше не мог сдерживаться. Все эти годы боли, все эти годы ненависти, все эти годы тоски взорвались в нем в одну секунду. Он резко притянул Юнги к себе, впиваясь в его губы в поцелуе, который был лишен всякой нежности. Это была схватка, это была попытка уничтожить друг друга. Юнги, вздрогнув, ответил с той же отчаянной страстью, вцепляясь пальцами в пиджак Чонгука. Чонгук целовал его жадно, с ненавистью, сжимая в объятиях так, словно хотел сломать его и присвоить себе. Это был поцелуй-признание и поцелуй-убийство одновременно. Внезапно Чонгук отпрянул. Он с силой оттолкнул Юнги, заставив его удариться о холодный металл перил. Чонгук тяжело дышал, его лицо было искажено гримасой боли и презрения. — Ненавижу, — прохрипел он, глядя на Юнги с такой яростью, что казалось, он готов был разорвать его на части. — Я ненавижу тебя всей душой. За то, что ты сделал со мной. За то, что ты такой, какой есть. Ты — ложь, Юнги. Ты — сплошная ложь. Юнги стоял, тяжело опираясь на перила. Его губы были разбиты, дыхание сбито, но в его глазах, смотрящих на Чонгука, не было ни капли страха. Только бесконечная, мучительная печаль. — А я… — Юнги сделал шаг вперед, несмотря на то, что Чонгук источал ненависть. — А я по-прежнему люблю тебя, Чонгук. И ничего из того, что ты делаешь, не изменит этого. Слова повисли в холодном ночном воздухе, как удар грома. Чонгук замер, словно его парализовало. Он смотрел на Юнги, и его ненависть, которая должна была сжечь всё вокруг, внезапно наткнулась на стену, которую он не мог пробить. Набережная опустела, превратившись в безмолвного свидетеля того, что только что произошло. Юнги так и остался стоять у перил, прижав пальцы к губам. Там всё еще пульсировало тепло, всё еще чувствовался вкус Чонгука. Это не было похоже на месть. Совсем нет. В этом поцелуе было столько отчаяния, столько боли, что Юнги понял: Чонгук не хотел причинить ему вред, он просто… захлебнулся собственными чувствами, которые не мог больше удерживать в себе. Юнги прикрыл глаза, чувствуя, как холодный ночной ветер остужает лицо, но внутри него продолжал бушевать пожар. Он признался. Он сказал это вслух, и мир не рухнул. Теперь, когда Чонгук уехал, Юнги чувствовал не унижение, а странное, пугающее облегчение Машина плавно скользила по ночным улицам Сеула. Чонгук сидел на заднем сиденье, глядя в окно на проплывающие мимо огни города. Его водитель, привыкший к молчаливости своего нанимателя, старался не нарушать тишину, лишь изредка поглядывая в зеркало заднего вида. Чонгук не произнес ни слова с того момента, как сел в машину. Его мысли были заняты лишь тем, что произошло на набережной. В груди всё еще горело отголоском недавнего поцелуя, и это ощущение было настолько сильным, что Чонгук просто не находил слов. Он не хотел мести. В голове было пусто от злости, осталась лишь странная, щемящая необходимость просто вернуться в спокойное место, где его никто не потревожит. Добравшись до пентхауса, Чонгук кивнул водителю, прощаясь, и поднялся на лифте на свой этаж. Он открыл дверь своим ключом, ожидая встретить тишину и полумрак, которые обычно помогали ему собраться с мыслями. Но внутри горел свет. Чонгук удивленно замер на пороге. В гостиной, удобно расположившись в кресле с книгой, сидел Джонхан. Омега, который за последние пять лет стал для него самым близким другом, поднял глаза, и на его лице сразу расцвела теплая, искренняя улыбка. — Джонхан? — Чонгук от неожиданности даже не сразу закрыл за собой дверь. — Как ты здесь оказался? — Привет, — Джонхан отложил книгу и поднялся, слегка смущенно потирая руки. — Прости, что без предупреждения. У меня есть твой запасной ключ… Я заехал немного раньше, хотел убедиться, что у тебя всё в порядке. Чонгук почувствовал, как напряжение, которое он нес с собой всю дорогу, внезапно отступило. Увидеть Джихуна было настолько неожиданно и… приятно. Это был именно тот человек, чье присутствие сейчас было ему нужно больше всего. — Ты меня напугал, — рассмеялся Чонгук, чувствуя, как на душе стало тепло. Он подошел к другу и, не раздумывая, крепко обнял его, с благодарностью прижимая к себе. — Но, честно, я так рад, что это ты. Я чертовски рад тебя видеть, Джонхан. Джонхан замер в его объятиях, его сердце пропустило удар. Он любил Чонгука всей душой, скрывая свои чувства под маской дружбы все эти годы, и такие моменты близости были для него самым дорогим подарком. Он осторожно ответил на объятие, стараясь, чтобы его дрожащие руки не выдали волнения. — Я просто… я не хотел, чтобы ты был один, — тихо сказал Джонхан стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты всегда так много работаешь и так редко отдыхаешь. — Ты — лучшее, что могло случиться со мной сегодня, — Чонгук отстранился, продолжая искренне улыбаться. В его глазах не было ни тени притворства — только чистое дружеское облегчение. — Пойдем на кухню? Я ужасно проголодался, а ты, надеюсь, не успел съесть весь мой запас еды? Чонгук был по-настоящему счастлив, что этот вечер заканчивается именно так — в компании человека, который был его верной опорой, без лишних вопросов и драм. Он прошел вглубь квартиры, напевая что-то себе под нос, даже не подозревая, как сильно замирает сердце омеги, который следовал за ним, продолжая бережно хранить свою тайну. Пять лет назад, когда Чонгук сбежал из Сеула, он оказался в чужом городе, потерянный и без гроша в кармане. Его жизнь изменилась, когда он вышел на отца Джонхана — влиятельного бизнесмена, который увидел в Чонгуке потенциал и дал ему шанс, предложив работу в своей компании. Омега в то время уже работал с отцом и первым взял Чонгука под свое крыло. С той первой встречи они стали неразлучны. Джонхан стал для Чонгука не просто коллегой, а настоящим якорем: он помогал ему строить жизнь с нуля, поддерживал в трудные минуты и выслушивал всё, не задавая лишних вопросов. За эти годы они сблизились настолько, что Чонгук стал доверять ему как самому себе, даже не подозревая, что за этой крепкой дружбой с самого начала скрывалось глубокое и безответное чувство, которое Джонхан бережно хранил в тайне. Утро началось в деловом ритме. Чонгук, уже полностью собранный и сосредоточенный, быстро допивал кофе, просматривая уведомления на телефоне. От вчерашнего эмоционального напряжения не осталось и следа — он снова был собранным и прагматичным бизнесменом. Джонхан, как обычно, был рядом, занимаясь своими делами, прежде чем отправиться по своим. Чонгук отложил телефон и, глядя на друга, решил, что момент подходящий. — Слушай, Джонхан, я тут размышлял над структурой компании, — начал он будничным тоном, отставив чашку в сторону. — У меня есть вакансия, и я бы хотел, чтобы ты её занял. Джонхан удивленно поднял взгляд от бумаг. — Я? Ты уверен? У меня свои дела, да и… — Я абсолютно уверен, — перебил его Чонгук, сохраняя серьезный, деловой настрой. — Давай будем честны: пять лет назад, когда я только приехал, твой отец был единственным, кто поверил в меня. Он дал мне шанс, когда у меня не было ничего. Я всегда чувствовал, что должен отплатить его семье за это доверие. Приглашая тебя, я не только возвращаю этот «долг», но и получаю специалиста, которому доверяю как самому себе. Чонгук встал и поправил пиджак, выглядя абсолютно по-деловому. — Мне нужен человек в компании, на профессионализм которого я могу положиться на сто процентов. Никаких игр, никакой политики. Просто честная работа. Ты знаешь, как я работаю, и я знаю твои возможности. Это предложение основано на моем глубоком уважении к тебе и к тому, что сделал для меня твой отец. Джонхан, наблюдая за этой спокойной, рациональной уверенностью Чонгука, кивнул. Он видел в этом лишь то, что Чонгук и озвучил: благодарность и профессиональное доверие. — Я польщен, Чонгук, — искренне ответил Джонхан. — И я ценю твое доверие. Если ты считаешь, что я принесу пользу, я готов обсудить детали. — Вот и отлично, — Чонгук удовлетворенно кивнул. — Заезжай в офис после обеда, мой ассистент подготовит документы. Давай сделаем всё официально. Он подхватил портфель и направился к выходу, бросив на прощание: — Увидимся в офисе. Не опаздывай. Чонгук уехал, чувствуя полное удовлетворение. Для него этот шаг был логичным завершением старых обязательств: он наконец-то мог отплатить семье Джонхана сделав их сотрудничество официальным и профессиональным. В его понимании это был правильный, взрослый поступок, который укреплял их дружбу и ставил её на надежные деловые рельсы. Чонгук подошел к стеклянным дверям небоскреба корпорации «Чха». Поправив пиджак, он уверенным шагом направился ко входу. Рядом, чуть позади, следовал Джонхан — сегодня он был полностью погружен в работу, держа в руках планшет с необходимой документацией. В холле царила привычная рабочая суета: люди в строгих костюмах спешили по делам, слышался приглушенный гул голосов. Чонгук не обращал внимания на окружающих, его взгляд был направлен прямо к лифтам. Он пришел сюда с четкой целью — провести переговоры максимально эффективно. Когда они вошли в конференц-зал, Ыну уже ждал их. Он стоял у проектора, проверяя последние настройки оборудования. Увидев вошедших, Ыну кивнул в знак приветствия, и атмосфера в комнате сразу стала подчеркнуто деловой. Чонгук сел во главе стола, а Джонхан занял место справа от него, сразу открыв нужные отчеты на планшете. — Мы готовы начинать, — сказал Ыну, активируя презентацию. Экран засветился графиками и финансовыми отчетами. Ыну начал уверенно описывать стратегию развития проекта, оперируя масштабными цифрами. Его голос звучал ровно и убедительно, без лишних эмоций, только факты и холодная аналитика. Чонгук внимательно следил за каждым его словом, иногда переглядываясь с Джонханом, который методично делал пометки. — Цифры, которые вы представили, требуют уточнений по пункту логистики, — заметил Чонгук, как только Ыну сделал паузу. Джонхан мгновенно вывел нужные данные на экран, подкрепляя вопрос Чонгука конкретными расчетами. Ыну ответил профессионально, подтверждая компетентность обеих сторон. Переговоры шли гладко, каждый аргумент подкреплялся фактами. В зале не было места лишним разговорам, только холодный бизнес и стремление к результату, к которому они двигались шаг за шагом. Юнги находился в своей студии, внимательно изучая эскизы нового проекта. Здесь, в окружении запаха свежей краски, карандашей и больших панорамных окон, он был полностью погружен в творчество. Тишину прервала вибрация телефона, лежащего на рабочем столе. На экране высветилось имя Тэхёна. — Да, Тэхён? — ответил Юнги, откладывая карандаш и вытирая руки. — Привет, Юнги, — голос Тэхёна звучал решительно. — Надеюсь, я не отрываю тебя от работы? У меня к тебе одна просьба. Юнги присел на край стула, расслабившись. — Все в порядке, я как раз закончил с основными набросками. Что случилось? — В общем, я долго думал об этом и решил, что хочу попробовать себя в модельном бизнесе, — Тэхён сделал паузу. — Ты же постоянно работаешь с фотографами, стилистами и людьми из креативной индустрии, у тебя куча связей... Ты не мог бы помочь? Есть ли у тебя кто-то на примете? Может, посоветуешь агентство, к кому стоит обратиться, чтобы оценить мои шансы? Юнги на секунду задумался. Он действительно знал многих, кто вращался в мире моды, фотографии и искусства благодаря своей работе над интерьерами для студий и модных домов. — Тэхён, это серьезное решение, — спокойно сказал Юнги, глядя на свои чертежи. — Но если ты уверен в своем желании, то почему бы и нет? У тебя определенно есть типаж, который может быть интересен. Я знаю пару человек, которые занимаются отбором моделей для серьезных проектов. Я посмотрю свои контакты и скину тебе пару имен, к кому можно сходить на кастинг. — Серьезно? Спасибо! Ты меня очень выручишь, — в голосе Тэхёна слышалось явное облегчение и радость. — Без проблем, — кивнул Юнги, чувствуя приятное воодушевление от того, что может помочь. — Я посмотрю базу контактов и пришлю тебе информацию сегодня вечером. Только будь готов, модельный бизнес — это не только картинка, но и тяжелый труд. — Я готов, — твердо ответил Тэхён. Положив трубку, Юнги еще какое-то время смотрел на экран телефона. Он был рад за Тэхёна — это был верный шаг к тому, чтобы начать что-то новое. Юнги отложил мысли о проектах в сторону и потянулся к своему блокноту, где были записаны контакты коллег из индустрии моды. Юнги пролистал список контактов, остановившись на именах владельцев двух ведущих модельных агентств города. Он понял, что просто дать рекомендацию будет недостаточно — если он сам позвонит им, результат будет мгновенным. В его профессиональных кругах его слово ценилось высоко, и если Юнги за кого-то поручится, никто не станет задавать лишних вопросов. Он набрал номер Тэхёна. Тот ответил почти сразу, видимо, еще не успел убрать телефон. — Да, Юнги? Что-то случилось? — Я тут подумал, — начал Юнги, уверенно расхаживая по студии. — Забудь про обычные рекомендации. Пришли мне свои фотографии. Мне нужны качественные портреты и снимки в полный рост. — Зачем? — удивленно спросил Тэхён. — Я сам поговорю с людьми из агентств, — прямо ответил Юнги. — Если я лично позвоню им и скажу, что есть подходящий человек, они не станут устраивать долгие кастинги. Они пригласят тебя на встречу уже завтра. Со мной они соглашаются быстро, так что это сэкономит тебе кучу времени. На том конце провода повисла пауза, а затем послышался голос Тэхёна, полный искреннего изумления: — Ты правда это сделаешь? Лично позвонишь? — Конечно, — Юнги слегка усмехнулся. — У тебя отличные данные, тебе просто нужно правильное знакомство. Присылай фото, как только закончишь съемку, и я сразу пущу их в ход. — Спасибо, Юнги! Ты даже не представляешь, как это важно для меня. Фотографии будут у тебя через полчаса. — Жду, — коротко сказал Юнги и завершил вызов. Он положил телефон на стол и довольно кивнул. Юнги не сомневался: как только он отправит снимки своим знакомым с короткой припиской от своего имени, двери агентств откроются для Тэхёна в тот же миг. Вернувшись в свой офис, Чонгук почувствовал непривычную легкость. Весь день, который обычно был наполнен хаосом и бесконечными звонками, сегодня прошел удивительно продуктивно. И всё благодаря тому, что рядом, в соседнем кабинете, теперь обосновался Джонхан. Джонхан уже вовсю работал: он структурировал отчеты по сегодняшним переговорам с корпорацией «Чхва», готовя сводку для совета директоров. Он двигался четко и уверенно, словно всегда был частью этой команды. Чонгук зашел к нему, принеся две чашки кофе. — Отличная встреча, — Чонгук поставил кофе на край стола и облокотился на дверной косяк. — Мы закрыли все вопросы быстрее, чем я рассчитывал. Джонхан поднял взгляд, на мгновение отвлекшись от монитора. Его лицо было спокойным и сосредоточенным, как всегда, когда он был погружен в дела. — Согласен. Ыну был подготовлен, но твои уточнения по логистике были решающими. Это был правильный ход. Теперь у нас есть серьезное преимущество при подписании финального контракта. Чонгук кивнул, чувствуя, как с плеч падает груз ответственности. Ему больше не нужно было контролировать каждый шаг или перепроверять документы за сотрудниками. Это доверие, на котором строилось их сотрудничество, работало безотказно. — Ты вписался просто идеально, — заметил Чонгук, проходя к креслу у окна. — Даже не верится, что ты только сегодня официально вышел на работу. Офис словно выдохнул, когда ты взял часть административных вопросов на себя. Джонхан едва заметно улыбнулся, продолжая печатать. — Я просто делаю то, что умею. И, если честно, мне нравится этот ритм. Здесь всё структурировано, работать с тобой — одно удовольствие. Чонгук смотрел на него, и внутри разливалось чувство глубокого удовлетворения. В этом кабинете, в центре шумного бизнес-квартала, он наконец-то чувствовал себя в своей стихии. Работа превратилась из бесконечной гонки в то, что приносило результат, ведь теперь у него был надежный тыл. Он знал: пока Джонхан рядом, никакие проблемы — ни с конкурентами, ни с отчетностью — не выведут его из равновесия. — Завтра у нас большая презентация нового проекта, — напомнил Чонгук, открывая ноутбук. — Думаю, мы успеем подготовить всё сегодня до вечера, если не будем отвлекаться. — Справимся, — уверенно ответил Джонхан и Чонгук понял, что это не просто слова. Это была гарантия успеха, в которой он больше не сомневался. Ыну вошел в дом, и его встретила непривычная тишина. Юнги не было. Пройдя в гостиную, он остановился. Его взгляд сразу зацепился за картину, которая висела на самом видном месте. Он хорошо помнил момент, когда эта вещь появилась в доме. Память услужливо подбросила воспоминания: как Юнги смотрел на Чонгука — в его глазах тогда читалось нечто большее, чем просто случайная встреча или вежливость. И поведение отца Юнги… Ыну тогда не придал этому значения, но теперь, собирая детали воедино, он вспомнил те напряженные взгляды и странные намеки. Что-то в этом было глубоко личным, чем-то, что выходило за рамки обычного знакомства. Ыну подошел ближе к холсту, изучая мазки. Он всегда замечал детали, которые ускользали от других. Эта картина выглядела как подарок, причем подарок с историей. Он достал телефон и набрал номер своего помощника. — Найди информацию по этой картине, — голос Ыну звучал ровно и холодно. — Я пришлю тебе фото прямо сейчас. Мне нужно знать всё: кто был владельцем, через какой фонд она была продана, какой аукцион ее выставил. Должен быть след транзакции. Сделай это быстро. Он сбросил вызов и сделал детальный снимок работы, отправив его помощнику. Ыну отошел к окну, ожидая. Он был уверен: такая вещь не могла появиться просто так, у неё должна быть «бумажная» биография. Телефон завибрировал через полчаса. Это был ответ. — Господин, я проверил все реестры, — голос помощника в трубке звучал озадаченно. — Никаких следов. Я пробил по всем базам аукционных домов и закрытых частных фондов за последние несколько лет. Эта картина ни разу не выставлялась на продажу. Её никто не покупал и, судя по документам, она вообще не числится в официальных каталогах. Она словно «невидимка» на арт-рынке. Ыну медленно опустил телефон. Значит, официальной продажи не было. Это не была покупка через фонд или аукцион, как пытались показать. Картина попала к Юнги напрямую от того, кто её приобрел или заказал. В его голове сложилась неприятная, но четкая картинка. Это не был бизнес или подарок от постороннего лица. Это была связь, которую так старательно пытались скрыть за видимостью «чистой сделки». Теперь всё вставало на свои места, и это открытие только подогрело его подозрения. Ыну медленно опустил телефон, глядя на картину так, словно она была уликой в преступлении. Теперь пазл складывался, и картина была пугающе четкой. Если нет истории продаж, нет транзакций и нет фонда — значит, подарок был передан лично, из рук в руки. Это означало, что между Чонгуком и Юнги существует связь гораздо более близкая и частная, чем та, которую он предполагал. Раздражение внутри сменилось ледяным спокойствием хищника, который наконец-то учуял добычу. Ыну не собирался действовать на эмоциях; ему нужны были доказательства. Он набрал номер начальника своей службы безопасности. — Слушай внимательно, — его голос был тихим, лишенным каких-либо эмоций, но в нем слышалась сталь. — С этого момента мне нужен полный контроль. Установите скрытое наблюдение за Чонгуком и за Юнги. — За обоими сразу? — уточнил голос в трубке. — Да. Мне нужно знать всё: где они бывают, с кем встречаются, и, самое главное, пересекаются ли они вне официальных мероприятий. Я хочу видеть каждый их шаг, каждую встречу, каждый телефонный звонок. Не упускайте ни одной детали. Мне нужны ежедневные отчеты в реальном времени. — Будет сделано, — ответил безопасник, не задавая лишних вопросов. Ыну завершил вызов и снова посмотрел на картину. Теперь каждый мазок казался ему насмешкой. Он знал, что делает опасный шаг, но любопытство и подозрения перевешивали осторожность. Он был готов ждать. Рано или поздно они допустят ошибку, встретятся или выдадут себя, и тогда у него будет всё необходимое, чтобы распорядиться этой информацией по своему усмотрению. Он чувствовал, что контролирует ситуацию, и это ощущение давало ему необходимое удовлетворение. В кабинете Чонгука царила атмосфера сосредоточенного труда. Вечер уже давно вступил в свои права, город за окном зажег огни, а они всё еще разбирали документацию. Джонхан, закончив очередной блок отчетов, на мгновение откинулся на спинку кресла и обвел взглядом помещение. Сдержанный минимализм, холодные серые и синие тона, полное отсутствие личных деталей — всё это было строго, профессионально, но в какой-то момент стало казаться слишком безжизненным. — Чонгук, — негромко позвал Джонхан, привлекая внимание друга. Чонгук оторвался от монитора, слегка потирая уставшие глаза. — Что такое? Ты нашел ошибку в расчетах? — Нет, с отчетами всё в порядке, — Джонхан позволил себе едва заметную улыбку и жестом указал на окружающее пространство. — Я просто подумал… мы проводим здесь почти всё время. Ты не задумывался о том, чтобы немного сменить интерьер? Сделать это место… менее похожим на операционный зал. Чонгук удивленно приподнял бровь, оглядываясь вокруг. Он привык к этой спартанской обстановке, она всегда казалась ему единственно подходящей для работы. — Ты предлагаешь ремонт? — уточнил он с легким скепсисом. — Не ремонт, а скорее… оптимизацию пространства, — пояснил Джонхан. — Добавить больше света, может быть, заменить пару элементов мебели на что-то более эргономичное. Сделать пространство живым, чтобы оно не давило. Я всегда считал, что окружение напрямую влияет на продуктивность. Чонгук присмотрелся к Джонхан, замечая, что тот говорит серьезно. Он понимал, что Джонхан не просто пытается «украсить» кабинет, он старается сделать их совместную работу комфортнее. — Ты же знаешь, я в дизайне не силен, — признался Чонгук, чуть улыбнувшись. — Для меня главное — функциональность. Если ты считаешь, что это поможет нам работать эффективнее, то я полностью доверяю твоему вкусу. Займешься этим? Джонхан кивнул, и в его глазах блеснул огонек воодушевления. — Конечно. Я подготовлю пару эскизов, чтобы не мешать рабочему процессу. Сделаю всё в спокойных тонах, чтобы здесь стало уютнее, но при этом сохранился деловой настрой. — Договорились, — Чонгук снова вернулся к бумагам, чувствуя странное облегчение. Ему стало спокойнее от осознания того, что теперь в этом кабинете есть человек, который заботится о таких вещах. Раньше Чонгук даже не замечал, насколько неуютным было его рабочее место, но теперь, с Джонханом рядом, всё начало меняться к лучшему. Он был уверен, что омегп сделает всё безупречно. Джонхан развернул ноутбук экраном к Чонгуку. — Смотри, я нашел идеального кандидата. Мин Юнги. У него безупречный вкус, посмотри на эти решения в интерьере. Это именно то, что нам нужно, чтобы освежить офис. Чонгук посмотрел на экран. В кабинете мгновенно повисла тишина, тяжелая и густая. Он не взорвался, не начал кричать, как мог бы сделать кто-то другой. Наоборот — он замер, словно перестал дышать. Его взгляд прилип к фотографиям работ Юнги. Он узнал каждый штрих, каждую деталь, которая была так характерна для человека, которого он знал слишком хорошо. Внутри него всё сжалось — не от ярости, а от резкого, холодного узнавания, которое пронзило его, как удар током. Чонгук сжал пальцы на столешнице так сильно, что побелели костяшки. Он чувствовал, как прошлое, которое он так старательно запер, вдруг стучится в двери его кабинета. — Это Мин Юнги, — тихо, почти шепотом, повторил Чонгук, не отрывая взгляда от экрана. Джихун, ничего не подозревая, кивнул: — Да. Его проекты сейчас одни из лучших на рынке. Ты слышал о нем? Чонгук медленно выпрямился, стараясь придать лицу максимально нейтральное выражение, хотя сердце в груди билось с удвоенной силой. Он чувствовал, как этот выбор — нанять Юнги — становится для него своеобразным испытанием на прочность. Сможет ли он оставаться таким же холодным бизнесменом, когда тот будет ходить по этому офису? — Да, — ответил Чонгук, его голос прозвучал на удивление ровно, хотя в глазах читалось сильное внутреннее напряжение. — Я знаю его стиль. Он… действительно мастер. Он отвел взгляд от монитора и посмотрел на Джонхана, пытаясь скрыть бурю эмоций за маской делового спокойствия. — Нанимай, — сказал Чонгук. — Мне, по сути, всё равно, кого ты выберешь, но раз этот специалист объективно лучший — значит, работаем с ним. У меня нет времени на то, чтобы перебирать кандидатов. Если он лучший — пусть будет он. Джонхан, немного удивленный такой странной, сдержанной реакцией, но приняв её за профессионализм, кивнул: — Хорошо, я свяжусь с его студией завтра утром. Чонгук снова повернулся к окну, глядя на огни ночного города. Он решил, что будет играть эту роль до конца — роль человека, которого это прошлое совершенно не касается. Но внутри него всё еще дрожал воздух от осознания того, что завтра всё может измениться. Юнги уже закрыл студию и направлялся к своей машине на парковке, когда телефон в кармане завибрировал. На экране высветилось имя Тэхёна. Он ответил, открывая дверь автомобиля. — Да, Тэхён? — спросил он, устраиваясь на сиденье. — Юнги, привет! Слушай, я подготовил те фотографии, о которых ты просил. Сделал профессиональную съемку, как ты советовал. Могу отправить их файлами, или... — Электронные версии — это хорошо, но мне нужно взглянуть на них самому, чтобы убедиться, что они подходят для того агентства, — перебил его Юнги, заводя двигатель. — Ты где сейчас? — Я дома, — ответил Тэхён. — Отлично. Я как раз выезжаю из студии. Скинь мне адрес, я заскочу к тебе по пути и заберу снимки. Так будет проще, если я сам сразу выберу лучшие варианты и отправлю их своим контактам. На том конце послышалось удивление. — Ты сам приедешь? Тебе ведь наверняка это неудобно, я мог бы просто отправить их курьером. — Не заморачивайся, — отрезал Юнги, уже выезжая на дорогу. — Я всё равно буду проезжать мимо твоего района. Жди меня через двадцать минут. — Хорошо... Спасибо, Юнги. Буду ждать. Юнги положил телефон на панель. Он хотел лично проконтролировать качество — если уж он решил помочь, то сделает это максимально эффективно. В конце концов, в индустрии, где он собирался замолвить за Тэхёна слово, первое впечатление решало всё, и он не мог позволить Тэхёну ошибиться с выбором портфолио. Юнги плавно припарковал машину у обочины, прямо у ворот дома Тэхёна. Тэхён уже ждал его на улице, нервно переминаясь с ноги на ногу. Увидев, что машина остановилась, он сделал шаг навстречу. Юнги заглушил двигатель, открыл дверцу и вышел из салона. Он был собран и деловит, как всегда. — Ты быстро, — сказал Тэхён, подходя ближе. — Не люблю терять время, — ответил Юнги, закрывая дверь. — Давай, показывай, что там у тебя. Тэхён протянул ему плотную папку с фотографиями. Юнги принял её, собираясь на месте просмотреть снимки, когда в тишину вечера вклинился звук другого мотора. К тротуару подъехал черный седан, который был ему до боли знаком. Машина остановилась всего в нескольких метрах. Чонгук вышел из автомобиля, намереваясь зайти к родителям и проведать брата. Он уже начал улыбаться, готовясь к спокойному вечеру, но, сделав пару шагов, резко остановился. Его взгляд сфокусировался на человеке, стоящем рядом с Тэхёном. Юнги. Юнги, услышав хлопок двери, обернулся. Его лицо осталось невозмутимым, хотя внутри всё напряглось. Он держал папку с фотографиями Тэхёна, стоя в двух шагах от него, и теперь их разделяло лишь несколько метров бетонной дорожки. Чонгук замер. Улыбка мгновенно исчезла с его лица, сменившись привычной маской ледяного спокойствия, за которой скрывалось бурлящее раздражение. Тэхён, переводя взгляд с одного на другого, внезапно почувствовал, как воздух вокруг стал настолько тяжелым, что стало трудно дышать. Он быстрым, тяжелым шагом пересек дорожку, сокращая дистанцию. Его взгляд, полный нескрываемого бешенства, был прикован только к Юнги. — Ты?! — голос Чонгука звучал как рык. — Какого черта ты здесь забыл? У тебя совсем нет гордости, или ты просто не понимаешь, что тебе здесь не место? Тэхён, опешивший от резкого тона брата, попытался вмешаться: — Чонгук, успокойся! Ты чего? Юнги приехал, чтобы помочь мне с фотографиями, мы просто… — Заткнись, Тэхён! — рявкнул Чонгук, даже не взглянув на брата. Он подошел к Юнги почти вплотную, заставляя того невольно напрячься. — Я спрашиваю тебя, Юнги: ты решил, что можешь появляться там, где бываю я? Тебе не хватило того, что было в прошлом? Ты решил теперь подбираться ко мне через мою семью? Юнги смотрел на него прямо, его лицо оставалось ледяным, хотя в глазах читалось ответное напряжение. — Я приехал к Тэхёну, — твердо ответил Юнги, не отводя взгляда. — И это тебя не касается. — Не касается?! — Чонгук яростно рассмеялся, и в этом смехе было столько горечи и гнева, что Тэхён непроизвольно отступил на шаг. — Ты нагло лезешь в мою жизнь. Ты повсюду. Сначала прошлое, которое никак не закончится, а теперь здесь, на пороге дома моих родителей. Ты думаешь, мне приятно видеть твое лицо? Убирайся отсюда. Сейчас же, пока я не потерял контроль окончательно. Чонгук понял, что перегнул палку. Вид слёз Юнги подействовал на него как холодный душ, отрезвляя и одновременно вызывая странную, почти болезненную ярость — теперь уже на самого себя. Он не хотел устраивать цирк при Тэхёне, да и присутствие брата сейчас мешало ему сказать то, что действительно крутилось на языке. — Тэхён, — голос Чонгука прозвучал гораздо тише, хотя в нём всё ещё чувствовалось напряжение. — Иди в дом. Тэхён замешкался, переводя обеспокоенный взгляд с брата на Юнги. Он видел, что ситуация накалена до предела, и не хотел оставлять их одних. — Чонгук, может, не надо? Мы просто... — Иди в дом, — повторил Чонгук, уже более жестко, не оставляя пространства для дискуссий. — Я сказал — иди. Тэхён, прекрасно знавший, что спорить с братом, когда тот находится в таком состоянии, бесполезно и опасно, коротко кивнул. Он бросил на Юнги виноватый, полный сочувствия взгляд и неохотно направился к крыльцу. Дверь дома тихо скрипнула и закрылась, оставив их двоих в давящей тишине вечернего двора. Чонгук остался стоять, глядя на Юнги. Теперь, когда лишних глаз не было, напряжение между ними стало еще острее. Юнги всё еще стоял на том же месте, сжимая папку, словно щит. Он смахнул остатки слез тыльной стороной ладони, стараясь вернуть себе холодное выражение лица, но дрожь в плечах выдавала его состояние. Чонгук сделал шаг вперед, сокращая дистанцию, которая теперь казалась электрической. — Прости. Чонгук смотрел на Юнги, не отводя глаз, даже когда тот пытался отвернуться, чтобы скрыть свое лицо. — Я не должен был так срываться, — продолжил он, и в его тоне проскользнула непривычная искренность. — Я потерял контроль, и это было… это было недопустимо. Он стоял напротив Юнги, чувствуя, как внутри него рушится та ледяная стена, которую он так тщательно выстраивал всё это время. — Я просто… я не ожидал увидеть тебя здесь, и это выбило меня из колеи. Но это не оправдание. Прости меня. Юнги медленно поднял взгляд, встречаясь с глазами Чонгука. Его дыхание все еще было немного неровным, а на щеках остались влажные следы, но он постарался взять себя в руки. Он совсем не ожидал услышать извинения — от человека, который минуту назад был готов его испепелить взглядом, это звучало совершенно неожиданно. Он горько усмехнулся, осознавая, насколько хрупким было равновесие между ними. Ему потребовалась секунда, чтобы подавить дрожь в голосе. — Ничего… — тихо ответил Юнги, почти шепотом. — Всё в порядке. Он крепче перехватил папку с фотографиями, словно пытаясь спрятаться за ней, как за щитом. Ему хотелось верить в эти слова, хотя внутри всё еще саднило от того, что Чонгук позволил себе наговорить. Несмотря на боль, Юнги не был из тех, кто любит раздувать конфликт до бесконечности, да и в глубине души он почувствовал какое-то странное облегчение от того, что Чонгук всё-таки нашел в себе силы остановиться. В тени припаркованного фургона, стоявшего чуть поодаль, в глубине темного переулка, затихли двое. В их руках был профессиональный фотоаппарат с мощным телеобъективом, способным зафиксировать даже едва заметную дрожь рук в сумерках. Щелчок. Еще один. Каждый кадр был идеальным: Чонгук, склонившийся к Юнги, их пугающая близость, которая в объективе выглядела почти интимно, и этот момент — момент их примирения и уязвимости. Они выглядели как люди, связанные общей тайной, недоступной остальному миру. Для Ыну эти снимки были бы бесценны. Это было именно то, что он искал: не официальное рабочее общение, а настоящие, оголенные эмоции, скрытые от чужих глаз. Наблюдатели работали профессионально, не издавая ни звука, не меняя положения, даже не дыша. Они видели всё: и следы слез на лице Юнги, и то, как Чонгук сделал шаг навстречу, нарушая все границы личного пространства. Чонгук и Юнги, так поглощенные своим разговором и тяжелым напряжением между ними, даже не подозревали, что в этот самый момент они «попались». Каждое их движение, каждый жест фиксировались на цифровую матрицу, превращаясь в рычаг давления, о котором они не догадывались. Когда камера зафиксировала финал их разговора, наблюдатель за стеклом фургона едва заметно кивнул своему напарнику. Работа была выполнена безупречно. Теперь у Ыну было то, что он хотел, и это могло изменить всё.