Пульс на запястье

День начался как обычно. Солнце встало над Магнолией в шесть утра, залило светом крыши и тротуары, разбудило чаек в порту и дворников в старых кварталах. Нацу заступил на смену в восемь. Утреннее построение, проверка снаряжения, перепалки с Греем, строгий взгляд Эрзы. Первая половина дня прошла спокойно. Он успел перекинуться сообщениями с Люси: она писала, что работает из дома и попутно спасает кухню от кулинарных экспериментов Лаксуса. — Он опять пытался готовить? — уточнил Нацу. — Хуже. Он решил, что разбирается в соусах. Теперь вся кухня в томатной пасте. — Сфоткай. Хочу это видеть. — Не буду. Ты испугаешься и сбежишь от меня. — Я пожарный. Я не сбегаю от катастроф. Я иду навстречу. Она прислала смайлик-сердечко. Он ответил огоньком. В одиннадцать сорок семь поступил вызов. Сирена взвыла, разрывая тишину части. Нацу был на ногах раньше, чем осознал это. Тело сработало быстрее мозга. Годы тренировок давали о себе знать. — Внимание, экипаж! — голос диспетчера загремел из динамиков. — Пожар в торговом центре «Грант Плаза». Восточное крыло, второй и третий этажи. Возможна детонация газового оборудования. Все звенья на выезд. — Драгнил, Фуллбастер, за мной! — Эрза уже стояла в дверях. — Полная экипировка. По машинам! Они вылетели из гаража с включенными сиренами. Улицы расступались перед колонной: автомобили прижимались к обочинам, пешеходы оборачивались. Вой сирен отражался от фасадов, множился, нарастал. Грей сидел рядом, проверяя рацию. — Джувия сказала, ветер западный, — сообщил он. — Если пламя доберется до вентиляции, третий этаж затянет за минуты. — Значит, у нас мало времени. — Как обычно. — Справимся. «Гранд Плаза» встретил их адом. Из восточного крыла валил черный, маслянистый дым. Стекла на втором и третьем этажах были выбиты. Люди выбегали через главный вход, толкались, кричали. Охрана пыталась организовать эвакуацию, но паника брала свое. Пожарные машины остановились на безопасном расстоянии. Эрза развернула штаб: связь, схема здания, распределение секторов. К месту подтягивались медики, полиция, скорая. Джувия, прибывшая с метеосводкой, втолковывала что-то Грею — ветер, влажность, вероятность распространения огня. Нацу уже собирался заходить, когда к Эрзе подбежал офицер полиции. Лицо у него было бледным, голос срывался. — Капитан Скарлет! Только что поступила информация от спецслужб. Это не просто пожар. — Что? — Эрза развернулась к нему. — Взрывное устройство. Два, возможно, три. Первое сработало в зоне фудкорта. Второе пять минут назад, на третьем этаже. Саперы говорят, может быть третье. Таймеры или дистанционный подрыв. Мы не знаем. Эрза замерла на секунду. Всего на секунду, потом включился командирский режим. — Всем звеньям! Повышенная готовность. Работаем в режиме угрозы повторного взрыва. Драгнил, Фуллбастер — вы слышали? — Так точно, — ответил Нацу. — Разрешите заходить? — Разрешаю. Но будьте предельно осторожны. При малейших признаках опасности — эвакуация. Это приказ. — Принято. Нацу поправил дыхательный аппарат и шагнул в дым. Внутри здания царил кромешный ад. Видимость нулевая. Луч фонаря едва пробивал черную взвесь на пару метров. Пол под ногами был скользким от воды и какой-то химической гадости. Стены горячие. Воздух тяжелый, пропитанный запахом горелого пластика и взрывчатки — специфический, резкий запах, который Нацу научился распознавать за годы службы. — Чувствуешь? — спросил он Грея по рации. — Ага. Кордит. Или что-то похожее. Точно теракт. — Значит, третий взрыв реален. — Как пить дать. Будь осторожен. Нацу со своим звеном поднялся на третий этаж. Часть коридора была завалена, после второго взрыва обрушилась бетонная балка. За ней, в детском развлекательном центре, по данным охраны, оставались люди. — Обходной путь? — спросил один из пожарных. — Технический коридор, — Нацу указал на узкую дверь в стене. — Я пойду. Вы двое разбирайте завал. Если через двадцать минут не вернусь — уходите. — Лейтенант... — Это приказ. Техкоридор был узким, темным, горячим. Нацу двигался быстро, пригнувшись, считая шаги. Где-то за стенами ревело пламя. Пол под ногами вибрировал. Он нашел их в игровой комнате. Женщина с девочкой лет пяти и молодой сотрудник центра в перепачканной униформе, сжимавший в руках игрушечный огнетушитель. Три пары испуганных глаз уставились на него. — Пожарная служба. Я выведу вас. Он посадил девочку на плечи, велел остальным держаться за ним и повел через техкоридор обратно. У завала их уже ждали. Людей передали второму звену для эвакуации. — Уводите их. Я сейчас, — сказал Нацу. — Лейтенант, вы куда?! — Там еще охранник. На втором этаже. Я проверю. — Нацу! — голос Грея в рации. — Саперы подтвердили: третье устройство где-то в восточной секции. Таймер. Неизвестно сколько времени осталось! — Значит, надо быстрее. Он побежал вниз по лестнице. Дым на втором этаже стал еще гуще. Подсобка. Дверь в конце коридора. Внутри, скорчившись за перевернутым столом, сидел пожилой охранник с окровавленным лицом и поврежденной ногой. — Сейчас вытащу, — сказал Нацу, подхватывая его. Они двинулись к выходу. Медленно. Охранник был тяжелым, а Нацу уже чувствовал, как ноет спина — давала знать старая травма. Но он шел. Шаг за шагом. И тут мир взорвался в третий раз. Ударная волна пронеслась по этажу, как гигантский кулак. Нацу успел вжаться в угол, прикрывая собой охранника, и в этот момент что-то тяжелое обрушилось на него сверху. Потолок, или то, что от него осталось, рухнул, осыпая все вокруг бетонной крошкой, кусками арматуры, осколками стекла. Острая боль пронзила спину и плечо. Он почувствовал, как что-то горячее течет по руке — кровь. Много крови. Второй удар пришелся по грудной клетке — тупой, сокрушительный, выбивший воздух из легких. Перед глазами поплыли круги. В ушах зазвенело так, что на несколько секунд он перестал слышать вообще что-либо. Связь отключилась. — Нацу! Нацу, ответь! — надрывался Грей в наушнике, но Нацу его не слышал. Он лежал под завалом, придавленный куском бетонной плиты, и пытался понять, что с ним. Правая рука слушалась. Левая — нет, или слушалась, но двигать ею было адски больно. Ребра горели при каждом вдохе. По лицу текла кровь из рассеченного лба. Но он был жив. Охранник под ним тоже был жив. Он дышал, хрипел, но дышал. — Вылезем, — прохрипел Нацу то ли ему, то ли себе. — Обязательно вылезем. Он уперся правой рукой в пол и толкнул. Бетонная плита поддалась, сдвинулась на сантиметр, на другой. Мышцы взвыли от напряжения. Перед глазами все плыло, но он продолжал толкать. И еще. И еще. Плита рухнула в сторону. Нацу встал. Покачнулся. Схватился за стену. Мир вокруг кружился, но он заставил себя сосредоточиться. Охранник. Поднять. На плечи. Идти. Он шел через дым, через обломки, через собственную боль. Каждый шаг отдавался в ребрах тупой пульсацией. С левой руки капала кровь, оставляя на полу темные дорожки. Но он шел. Потому что там, за пределами этого ада, была Люси. И он обещал ей вернуться. Рация ожила. — Драгнил на связи, — прохрипел он. — У нас... все хорошо. — Нацу! — голос Грея сорвался на крик. — Ты жив! Третье устройство сработало, мы думали, тебя накрыло! — Накрыло, — признал Нацу. — Но я выбрался. — Ты ранен? — Царапины. Вывожу пострадавшего. Встречайте. Он не сказал про кровь, хлещущую из плеча. Не сказал про ребра, которые горели при каждом вдохе. Не сказал про контузию, из-за которой он почти не слышал собственного голоса. Все потом. Сначала нужно вытащить человека. Когда он вышел из здания, толпа ахнула. Он шатался. Его форма была изодрана и пропитана кровью — своей и чужой. С левого предплечья все еще сочилась алая струйка, стекая по пальцам и капая на асфальт. Лицо было белым как мел, под глазами залегли темные круги от усталости и копоти. Но он шел. Сам. И на плечах нес спасенного охранника. Люси увидела его первой. Она стояла у оцепления, куда ее пропустила Джувия, и ждала. Ждала каждую секунду этих бесконечных двадцати минут, сжимая телефон побелевшими пальцами. А потом из дыма показалась шатающаяся фигура, окровавленная, но живая и она побежала. — Нацу! Она врезалась в него почти на полном ходу и тут же отшатнулась, увидев, как он поморщился от боли. — Ты ранен. Сильно. Господи, сколько крови... — Царапины, — повторил он, но голос прозвучал слабо, неубедительно. — Я в порядке, Люси. — Ты не в порядке! — она схватила его за правую руку — ту, что не была изранена, — и потащила к медикам. — Сядь. Немедленно сядь. Дай им посмотреть. — Люси... — Сядь! Он сел. Вернее, почти рухнул на носилки, которые уже подоспели медики. И только теперь, когда адреналин начал отступать, почувствовал боль по-настоящему. Ребра жгло огнем. Плечо пульсировало. В голове шумело так, что лица окружающих расплывались. Медики засуетились: разрезали рукав, обрабатывали раны, накладывали повязки. Люси стояла рядом и держала его за руку. Ее пальцы дрожали. — Ты весь в крови, — прошептала она. — Не вся моя, — попытался отшутиться он. — Часть охранника. — Это не смешно. — Я знаю. Прости. Подошел Грей. Взглянул на Нацу, на повязки, на кровь и его лицо дернулось. — Ребра? — Кажется, пара сломана. И плечо посекло. — Контузия? — Легкая. В ушах звенит. — Это не легкая контузия, идиот. Ты под обрушением был. — Я выбрался. Грей покачал головой и тяжело выдохнул. — Знаешь что, Драгнил. Ты придурок. Героический, самоотверженный, абсолютно безбашенный придурок. Но если ты еще раз полезешь в заминированное здание без подстраховки, я тебя сам прибью. И Лаксусу отдам на растерзание. — Договорились. Эрза подошла позже. Она уже знала: теракт подтвержден, саперы обезвредили четвертое устройство, найденное на парковке. Здание выгорело, но жертв среди пожарных не было. Только раненые. Самый тяжелый — Нацу. — Драгнил, — она встала перед ним и посмотрела своим фирменным взглядом. — Ты нарушил приказ. Опять. — Там был человек, капитан. — Знаю. Но в следующий раз, когда услышишь «заминированное здание», то думай головой, а не сердцем. Хотя бы немного. — Я подумал. Сердце перевесило. Эрза молчала. А потом сделала то, чего никто не ожидал: наклонилась и легонько сжала его плечо. — Молодец. Но больше так не делай. — Не могу обещать, капитан. — Знаю, — она выпрямилась. — Поэтому и напоминаю. *** Вечером в больнице было тихо. Нацу лежал на койке в отдельной палате с перевязанным плечом, зафиксированными ребрами и капельницей в правой руке. Врачи сказали: перелом двух ребер, осколочные ранения плеча и спины, контузия средней степени, глубокая рана на предплечье, потеря крови. Жить будет. Но пару недель нужен покой, никакой работы, никаких нагрузок. Люси сидела рядом на стуле, который ей уступила медсестра, и держала его за руку. Ту самую, с меткой. Метка светилась тускло, едва заметно, как будто тоже устала и нуждалась в отдыхе. — Ты меня напугал, — тихо сказала она. — Сильно. — Я знаю. Прости. — Ты все время извиняешься. А я не хочу извинений. Я хочу, чтобы ты был осторожнее. Не ради себя, а ради тех, кто тебя ждет. Он повернул голову на подушке и посмотрел на нее долгим, изучающим взглядом. — Когда я был там, под завалом, я думал о тебе. — Да? — Ага. Было больно, темно и страшно. И я подумал: «Если я сейчас отключусь, кто ей скажет, что она самая красивая? Кого будет называть Лаксус огнетушителем? Кто будет спорить с Греем до хрипоты?» И я решил, что не отключусь. Выберусь. Люси почувствовала, как к глазам подступают слезы. Она смахнула их свободной рукой. — Ты невозможный человек, Нацу Драгнил. — Я в курсе. Но ты уже втянулась. — Втянулась, — согласилась она. — И не жалею. Он слабо улыбнулся и сжал ее пальцы. — Вот и хорошо. Потому что я тоже не жалею. Ни о чем. В дверь палаты постучали. Вошел Лаксус с пакетом апельсинов и спортивным журналом под мышкой. — Привет, огнетушитель. Говорят, ты сегодня половину здания на себе вынес. — Всего двух человек и половину перекрытия. — Тоже неплохо, — Лаксус поставил апельсины на тумбочку и сел на соседний стул. — Я тут подумал. Когда ты выйдешь из больницы и оклемаешься... с рингом можно повременить. — Серьезно? — удивился Нацу. — Серьезно. Ты свое уже доказал. — он мотнул головой в сторону окна, за которым догорал закат. — Так что проверка пройдена. Заочно. — Это большая честь, — слабым голосом, но с прежней ухмылкой ответил Нацу. — Спасибо. — На здоровье. Только учти: если еще раз доведешь мою сестру до слез — проверка аннулируется. И ринг тоже. — Принято. Люси слушала их перепалку и чувствовала, как внутри разливается тепло. Ее брат и ее соулмейт. Два самых важных мужчины в ее жизни. Они нашли общий язык. Может быть, не сразу, может быть, через ссоры и взаимные подколы, но нашли. И это было самое лучшее, что могло случиться. Когда Лаксус ушел, Нацу повернулся к ней и сказал: — Знаешь, что я понял сегодня? — Что? — Когда происходит что-то плохое — теракт, пожар, обрушение, — люди впадают в панику. Бегут, кричат, не знают, что делать. А пожарные идут внутрь. Не потому, что они супергерои. А потому, что это их работа. И еще потому, что каждый из них знает: там, снаружи, их кто-то ждет. Грей ждет, пока я выйду. Эрза ждет, пока все ее люди вернутся. Джувия ждет Грея. А меня... — он запнулся. — Меня ждешь ты. И это дает силы. Люси наклонилась и поцеловала его легко в лоб, бережно, стараясь не задеть ссадины. — Я всегда буду ждать, — сказала она. — Всегда. Ты понял? — Понял, — он закрыл глаза и вздохнул. — Это лучшее, что я слышал за весь день. Она осталась с ним до утра. Сидела на стуле, держала за руку и смотрела, как он спит. Метка на запястье тихо светилась, перемигиваясь с его меткой. За окном занимался рассвет. Новый день, новое начало. И где-то в городе, который едва не потерял сегодня десятки жизней, снова завыли сирены. Но теперь это был звук надежды. Продолжение следует...