Синдром Золушки

С самого утра Ксюша чувствовала себя прескверно, именно в моральном плане. Подумать только!… Она согласилась пойти на свидание, где её целиком и полностью покупают. Хоть за баснословные деньги, но покупают! Действительно как самую элитную шлюху, куклу, доступную только для высших слоёв общества. А непосредственно данный факт являлся унизительным сам по себе. Автоматически. И даже представить боязно, что же на самом деле может прийти в голову Максиму по окончании свидания… Ведь ему действительно может ударить в голову совершенно всё, что угодно, и тогда плакали все моральные ценности и принципы самой Ксении! А если… а если Макс, всё же, возьмёт её силой, и она и вправду совсем не сможет позвать на помощь?…  Ведь он же заплатит за самый лучший московский ресторан, за сто одну розу и за её одеяние от кутюр в придачу. А это значит, Андреев по-настоящему в любой момент может осознать себя всемогущим, а ей, Ксении прикажет закрыть рот, только и всего… Спивак содрогнулась всем телом лишь при одной мысли об этом, и в девичьем разуме внезапным образом мелькнула страшнейшая мысль: вот она и продала душу дьяволу!… Нет, она не пойдёт на это свидание: просто докажет (и покажет) этому семнадцатилетнему мажору, где на самом деле находится его истинное место. Морально покажет, вот и всё. Дверь тихонько скрипнула, и на пороге комнаты Спивак с нежнейшей приветливой улыбкой показалась бабушка Ира. — Ксюнь, а ты что, уже проснулась?… А почему так рано: времечка-то ещё много до школы. Спи да спи себе… — Да вот, бабуль, не спится что-то, — пробормотала Ксюша, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Она старалась не смотреть на бабушку, боясь, что та увидит в её глазах весь тот ужас, что творился внутри. Бабушка Ира, заметив бледность внучки и её нервное состояние, подошла ближе и ласково погладила её по голове. — Что-то случилось, солнышко? Ты какая-то бледная вся. Может, голова болит? Или живот? Ксюша отрицательно покачала головой. Как объяснить бабушке, что её терзает не физическая боль, а куда более глубокое, моральное страдание? Как рассказать о сделке, которая кажется ей самой настоящей сделкой с нечистой силой, о свидании, которое превращает её в товар, в вещь, которую можно купить и продать?… — Нет, бабуль, всё в полном порядке. Просто… просто задумалась о чём-то… Бабушка Ира внимательно прищурилась, но отнюдь не стала настаивать. Она знала свою внучку, знала, что если Ксюша действительно не хочет говорить, то никакие уговоры не помогут. — Ну, хорошо, если так. Но если что-то тебя тревожит, ты всегда можешь поговорить со мной, ты же знаешь. Я всегда тебя выслушаю. Ксения кивнула, чувствуя, как к горлу подступает предательский комок. Девушка была в курсе, что бабушка искренне хочет помочь, но эта проблема была слишком личной, слишком грязной, чтобы делиться ею даже с самым близким ей человеком… — Спасибо, бабуль. Я пойду, умоюсь. Девушка тотчас же проворно и будто невесомо соскочила с постели и направилась в ванную, оставляя бабушку Ирину совсем одну в комнате. В зеркале Ксюша увидела своё отражение — бледное лицо, донельзя испуганные глаза, и в них — всего лишь тотальное отчаяние. Она не могла позволить этому случиться. Она не могла позволить Максиму купить её. Она должна была найти выход, найти способ избежать этого унизительного свидания, не потеряв при этом себя. Ксения омыла лицо ледяной водой, и к горлу тотчас же подступили предательские слёзы… Отнюдь уже не сдерживая себя, девушка беззвучно заплакала. Неужели, этот юный мажор готов и реально положить действительно много родительских денег к её ногам, лишь бы заполучить её в сексуальном плане?… Да Господи, и почему именно её: Андреев ведь никогда раньше не проявлял к Ксении должного внимания, а очень часто даже наоборот — дразнил Ксюшу и унижал перед всеми конкретно за внешние данные.  Неужели именно кардинальные перемены во внешности девушки заставили Максима Андреева неистово захотеть одноклассницу как женщину?… Или же — он просто-напросто жаждал новой сексуальной экзотики?…  Спивак до основания вытерла со своего очаровательного личика слишком солёные слёзы, натянула на себя дежурную фальшивую улыбку непосредственно для бабушки Иры и медленными шагами покинула ванную комнату. Впереди — очередной майский школьный день. А между тем, в десятом классе им осталась учиться всего лишь две с половиной недели. Дальше — летние каникулы и сложный одиннадцатый класс, с его ЕГЭ и бесконечной нервотрёпкой. «Надеюсь, Андреев сегодня не придёт в школу», — многозначительно мелькнуло у Ксюши в мыслях, пока она с неимоверным аппетитом доедала на кухне фирменные и горячо любимые ею бабушкины блинчики с вишнёвым вареньем. Однако, мечтаниям девушки так и не суждено было сбыться: в этот день Максим действительно пришёл в школу и, складывалось реально такое впечатление, что специально… Макс нагло, очень бесцеремонно подловил Спивак на заднем дворе школы, таким же образом перегородил однокласснице дорогу и непринуждённо, словно они действительно были давно знакомы, первый завязал разговор: — Привет. — Привет, — вздохнула девушка. — Что тебе сейчас от меня нужно? — Просто прояснить кое-что. Одну-единственную маленькую деталь, — Макс ехидно прищурился. — Какую? — сглотнула старшеклассница. — Мне покупать презервативы? Или ты предпочитаешь без них?.. Ксения опешила. Опешила так, словно сейчас Макс самолично, со всего размаху залепил ей звонкую пощёчину. — Оставь меня в покое… — наконец, после продолжительного молчания выдавила школьница, её голос предательски надломился. Ксения вдруг истинно поняла, что Андреев всего лишь по обыкновению изощрённо издевается над ней, что на самом-то деле он и не планировал никакого роскошного дорогого свидания с ней… и осознавать всё это прямо сейчас было…  действительно очень больно?… Максим, видя полнейшее замешательство девушки и её ступор ехидно ухмыльнулся, отчего Ксюше стало ещё страшнее. Гораздо страшнее. — Ты думаешь, я шучу, когда предлагаю девушкам такие свидания?… Ты мне интересна. И это не стёб, не издевки и да — я абсолютно не самоутверждаюсь за твой счёт. Я тебя хочу… Ты — моя самая грязная фантазия, солнышко. Ксюша повторно сглотнула вязкую слюну, истинно осознавая, что от неимоверного шока попросту начинает задыхаться… — Ты псих, Андреев… Настоящий псих, — произнесла Спивак на последнем издыхании. Лицо Максима ощутимо помрачнело. Он взял Ксению за запястье, грубо притягивая к себе.  «Сейчас посмотрим, кто псих», — прошипел он, не отводя взгляда от её испуганных глаз.  Ксюша почувствовала, как сердце её бешено бьется о грудную клетку. Этот взгляд… он был полон чего-то хищного, какого-то искаженного желания, которое заставляло ее тело покрываться ледяным потом. «Пусти меня!» — прошептала Ксюша, пытаясь вырваться из его железной хватки.  Но Макс лишь сильнее сжал её руку. Он усмехнулся, наклоняясь к девичьему лицу.  «Ты меня заводишь ещё больше, когда такая испуганная», — произнёс юноша, его голос прозвучал как шепот хищника, готовящегося к прыжку.  «Ты такая… невинная, наивная. Как будто только что сошла с небес. Но я знаю, что под этой невинностью скрывается настоящая Страсть, верно?» Старшеклассницу вмиг передернуло. Его слова, этот взгляд, эта близость — всё это было невыносимо. Она чувствовала, как силы покидают её, как земля уходит из-под ног.  Ксения ведь никогда не сталкивалась с таким напором, с такой откровенной жестокостью. Это было хуже, чем любые насмешки, чем любое унижение. Это было самое настоящее вторжение, грубое и отвратительное. «Я не такая, как ты думаешь», — отважно проговорила Ксюша, пытаясь взять себя в руки, вернуть хоть какую-то долю контроля над ситуацией.  «Ты ничего обо мне не знаешь. Ровным счётом ничего».  В этот момент девушка явно почувствовала, как внутри зарождается ярость, смешанная со страхом. Ярость на его наглость, на его самонадеянность, на его желание владеть ею всего лишь как какой-то вещью… «Поцелуй меня», — отрывисто потребовал Андреев. «Ты придурок совсем или как?…» «Слушай, хватит меня оскорблять. То придурок, то псих. Сама определись уже. Я хочу сейчас, чтобы ты поцеловала меня. Это сложно?» «Нет», — решительно отрезала Ксюша. «Что «нет?»… — недоуменно поинтересовался парень. «Нет, я не поцелую тебя. Далеко не всё в этой жизни можно взять силой, деньгами и связями, Андреев». «Не всё», — утвердительно кивнул Максим. «Ты права. Но лично я, всё же, возьму именно то, что по праву принадлежит лишь мне». И, не говоря больше ни единого слова, Макс силой притянул Ксению к себе и остервенело впился девушке в нежные губы… Отчего-то Ксюша даже не сопротивлялась, наоборот: старшеклассница самолично углубила поцелуй, девичьи руки ласково обвили шею парня. Максим приподнял Ксюшу за ягодицы, отнюдь не разрывая поцелуя. Всё прямо сейчас происходящее казалось откровенным фарсом, самым настоящим безумием… Ксения самостоятельно ещё крепче прижала к себе Макса, их поцелуй становился всё более страстным, всё более неистовым. Нетерпеливыми пальцами Ксюша зарылась в волосы юноши, в то время как Максим уже припал к нежной женской шее, намереваясь оставить там самый настоящий засос. — Даа, малышка… — страстно простонал Андреев, сгорая в неистовом сексуальном возбуждении. Ксюша почувствовала, как её тело отзывается на каждое прикосновение Максима, на каждый его вздох. Это было странно, дико, но в то же время… притягательно. Она ненавидела себя за это, за то, что её тело предательски откликалось на ласки того, кого она ещё несколько минут назад считала своим мучителем. В голове проносились обрывки мыслей: «Что я делаю? Это неправильно! Я же ненавижу его!». Но эти мысли тонули в водовороте ощущений, в горячем дыхании Максима, в его руках, которые скользили по её спине, прижимая всё ближе… Андреев вдруг оторвался от её шеи, чтобы посмотреть ей в глаза. В его взгляде читалось чистейшее торжество.  Макс видел её замешательство, её внутреннюю борьбу, и это, казалось, только раззадоривало его. Ксюша попыталась отстраниться, но Максим и вовсе не дал ей этого сделать. Он снова впился в её губы, на этот раз ещё более требовательно, ещё более властно. Его язык проник в её рот, исследуя каждый уголок, и Ксюша, к своему ужасу, почувствовала, как её тело отвечает на этот вызов. Она застонала, и этот звук, казалось, только вновь подстегнул Максима. Он опустил её на землю, но не отпустил, продолжая целовать, пока его руки не начали расстёгивать пуговицы на её школьной блузке. Ксюша почувствовала холодный воздух на своей коже, и это немного отрезвило её. — Нет, — выдохнула она, пытаясь оттолкнуть его. — Остановись. Максим оторвался от неё, его глаза горели. — Что такое, малышка? Ты же сама этого хочешь. Я чувствую. — Нет! — Ксюша наконец-то нашла в себе силы. — Я не хочу! Ты… ты просто используешь меня! Юношеское лицо сызнова помрачнело. — Использую? Ты думаешь, я тратил бы столько времени и сил, чтобы «использовать» тебя? Ты мне нужна, Ксюша. Вся. С потрохами. Максим снова попытался поцеловать девушку, но на этот раз Ксюша отвернулась. — Нет, Макс. Это не так. Ты просто… ты просто хочешь доказать себе что-то. Что ты можешь получить всё, что захочешь. Но я не вещь. Я не твоя игрушка. Мужская хватка отчего-то окончательно ослабла. В очах Максима мелькнуло что-то похожее на растерянность, но тут же сменилось привычной надменностью. — Всё?… Доволен? Получил обещанный поцелуй? — гневно поинтересовалась, между тем, Ксения, её глаза прямо сейчас были способны метать молнии. — Да, получил, — самодовольно хмыкнул парень, блаженно облизнув губы, будто толстый кот, вдоволь налакавшийся самых свежих сливок. — Но это не конец, милая, ты же знаешь. Жду тебя сегодня на свидании. И не опаздывай. Я подъеду ровно к тому времени, о котором мы с тобой договорились. Спивак устало закатила глаза: опять он завёл свою шарманку… Он действительно хочет свидания?… Что ж, будет ему самое настоящее незабываемое свидание… В назначенное время, ровно в четыре часа дня, Ксения твёрдым шагом вышла из подъезда в своей уютной домашней одежде — мягкая футболка и широкие хлопковые штаны, волосы собраны в небрежный хвост. В руках она держала аккуратно сложенное то самое безумно дорогое платье от кутюр, которое Максим так щедро преподнёс ей накануне доставкой. Сердце билось ровно, а в глазах горела лишь непоколебимая решимость. Девушка остановилась прямо напротив высокого статного парня, глубоко вдохнула и, не колеблясь, эпично бросила платье прямо в лицо Максиму, который стоял у входа, ожидая её с самодовольной улыбкой. Безумно дорогая чёрная струящаяся ткань упала прямиком в пыль у подъезда. Слава Богу, никто тогда во дворе совершенно не стал свидетелем данной действительно душещипательной сцены.  — Вот тебе и твои дорогие «милые» подарки, — спокойно промолвила Ксюша, не отводя взгляда. — Я не игрушка и не платье, которое можно надеть и выбросить, когда надоест. Максим моргнул, словно отнюдь не ожидая такого поворота событий, и на мгновение даже — по-настоящему растерялся.  Однако в его глазах быстро вспыхнуло неистовое раздражение. — Ты что, реально с ума сошла?.. — тупо выдавил парень, до последнего пытаясь сохранить лицо. — Нет, — гордо ответила Ксения, делая решительный шаг вперёд, — просто я наконец-то поняла, что не обязана играть по твоим правилам. Ты думал, что сможешь купить меня? Что я стану твоей очередной забавой? Забудь. И цветы свои забери тоже, если не хочешь шрамов на своём надменном наглом самодовольном личике.  Максим сделал опасный шаг навстречу, но Ксюша вовсе не отступила. Она чувствовала, как внутри поднимается сила, которую давно не испытывала — сила сказать «нет» и совершенно не бояться последствий. — Ты можешь продолжать играть в свои привычные игры, — добавила старшеклассница, — но я выбираю быть собой. И если тебе это не нравится  — это именно твоя проблема, а не моя. Максим сжал кулаки, но больше ничего не сказал. Ксюша повернулась и уверенной походкой направилась к собственному подъезду. Макс догнал её, крепко схватил за запястье и развернул к себе: — Знаешь. А мне это наоборот нравится. Когда ты сопротивляешься. Когда строишь из себя такую недоступную недотрогу. Мой уже влиятельный отец тоже долго добивался мою очень строптивую и своенравную мать. Как видишь, добился… — ядовито ухмыльнулся Максим. — Меня абсолютно не интересует история твоей семейки. Такой же фальшивой и продажной, как и ты сам! — гневно выпалила Ксения, рывком высвобождая своё запястье из железной хватки юноши. — Оо, да, как мне это нравится, солнышко… — блаженно улыбнулся Андреев и тотчас же добавил: — ты наконец-то начала говорить то, что думаешь. Ты даже не представляешь, насколько сильно меня это возбуждает… — Извращенец, — сглотнула Ксения, но не отвернулась и вовсе не ушла. — Да, извращенец, может быть. Я трахал кучу баб, вот просто кучу, но ни одна из них ещё не возбуждала меня так, как это делаешь ты… Максим шагнул в её личное пространство, напрочь игнорируя людей вокруг, и его пальцы скользнули по краю её футболки, словно он проверял прочность её брони. В его взгляде плескалось что-то пугающее — смесь непоколебимой уверенности и болезненного восторга от её сопротивления. Ксюша чувствовала, как холодный пот струится по спине, но внутренний стержень, обретённый только что, дрогнул лишь на мгновение. Она видела, как он пытается разглядеть в ней ту покорную девчонку, которую так легко было загнать в угол на заднем дворе, и эта слепота парня лишь подпитывала её ярость. — Ты думаешь, это конец?.. — тихо, почти ласково поинтересовался Максим, наклоняясь к самому девичьему уху. — Ты думаешь, гордо бросив безумно дорогую тряпку в грязь, ты что-то кому-то доказала?… Милая, это лишь в очередной раззадорило меня. Я люблю охоту, но ещё больше я люблю, когда добыча огрызается. Это делает момент, когда она наконец-то сдаётся, просто незабываемым…  Ксения резко выпрямилась, глядя юноше прямо в глаза, и её голос звучал пугающе спокойно, лишённый дрожи, которая так мучила её раньше:  — Я не добыча, Макс. Можешь стоять здесь сколько угодно, можешь посылать свои подарки и устраивать сцены, но ты никогда не получишь то, что хочешь. Потому что то, что ты ищешь — это совсем не я. Это твоя больная фантазия, и я реально не собираюсь в неё вписываться. Максим замер, его ухмылка на мгновение сошла, обнажив что-то более хищное и непредсказуемое. Он медленно кивнул, будто принимая вызов, и его пальцы сжались в кулак, но он так и не решился снова коснуться её. Толпа вокруг начала сгущаться, любопытные взгляды приковались к ним, и Андреев, всегда беспокоившийся о своём имидже, не мог позволить себе скандала прямо у подъезда. — Хорошо, — процедил юноша сквозь зубы, вдруг окончательно отступив. — Играй в свою недотрогу. Но помни: я всегда получаю то, что хочу. Всегда. И когда ты поймёшь, что этот твой маленький бунт — лишь каприз, которому очень легко противостоять, я буду ждать. Только тогда цена будет выше, солнышко. Гораздо выше. Ксюша вовсе не намерена была отвечать на данные реплики, сказанные действительно в сердцах. Она просто развернулась и вошла в подъезд, чувствуя на своей спине тяжёлый, жгучий взгляд Макса до самого закрытия двери. Только оказавшись в безопасности лестничной клетки, девушка всецело позволила себе окончательно выдохнуть, и именно данный выдох был полон не только облегчения, но и тотального осознания того, что моральная война между ней самой и этим самовлюблённым малолетним мажором только началась…