Право на счастье

Последний год в Гакусюин превратился для них в бесконечный, изматывающий марафон, где грань между днем и ночью окончательно стерлась. Время больше не измерялось временами года или праздниками; оно измерялось объемом исписанных стержней в ручках и количеством чашек кофе, которые Наруто башнями выстраивал на своем столе. Для него этот год стал личным вызовом. После того как в прошлом году он совершил почти невозможное, прорвавшись вверх по рейтингу, планка была задрана слишком высоко. Падать было нельзя — Саске просто не позволил бы ему этого, а сам Наруто сжигал себя изнутри, стараясь доказать, что тот успех не был случайностью. Его лицо осунулось, а вечный золотистый блеск волос как будто потускнел под слоем библиотечной пыли. Темные круги под глазами стали его верными спутниками, и даже Кушина, обычно поощрявшая его рвение, всё чаще заглядывала в комнату с тарелкой фруктов и тихим: «Солнышко, поспи хоть пару часов». Саске и Дейдара, несмотря на природную одаренность, тоже работали на износ. Для Учихи это был вопрос чести и фамильной гордости — он не мог позволить себе ни единой ошибки. Дейдара же, вопреки своему взрывному характеру, часами засиживался над чертежами и сложнейшими расчетами, доводя каждую линию до совершенства. Редкие встречи всей компанией в выходные теперь не сопровождались смехом или прогулками. Они просто собирались в гостиной Учих или Намикадзе, обкладывались учебниками и занимались в тишине, изредка обмениваясь короткими фразами или делясь одной упаковкой стиков с шоколадом. Итачи, заезжавший проведать их, лишь молча ставил перед ними свежий чай, понимая, что слова сейчас лишние — этот путь каждый из них должен был пройти сам. В день последнего экзамена коридоры школы, обычно наполненные гулом и криками, сегодня казались странно притихшими, словно само здание чувствовало неизбежность расставания. Наруто вышел из кабинета истории последним. Он медленно задвинул за собой дверь, прислонился к прохладному пластику и просто закрыл глаза, выдыхая всё напряжение последних месяцев. — Живой? — тихий, чуть хрипловатый голос раздался справа. Блондин открыл глаза. Саске стоял у окна, прислонившись плечом к раме. Его школьный пиджак был расстегнут и помят — непозволительная вольность для Учихи, говорящая о запредельной усталости. — Кажется… — Наруто сделал шаг к нему, ноги ощущались ватными. — Кажется, я не забыл дату реставрации Мэйдзи. Но спроси сейчас, как меня зовут, и я могу ошибиться. Альфа коротко усмехнулся, и в этом было столько облегчения, что блондин невольно улыбнулся в ответ. — Эй! Вы двое! — по коридору, чеканя шаг, шел Дейдара. Старший брат выглядел непривычно тихим. Он подошел к ним, закидывая пустую сумку на плечо. — Всё. Больше никакой математики и литературы. Почему мне кажется, что я только что вышел из тюрьмы, но при этом хочу вернуться обратно? — Потому что ты мазохист, — фыркнул Наруто, но тут же посерьезнел, глядя на пустеющие классы. — Ребят, это реально конец? Мы больше не будем бегать в столовую на перемене? Не будем прятать шпаргалки в рукавах? — Мы будем делать это в университете, — Саске подошел ближе, вставая между братьями. — Только ставки станут выше. Они стояли втроем у окна, глядя, как на школьном дворе младшеклассники с криками гоняют мяч. Для тех жизнь только начиналась, а для них — завершалась огромная глава. День оглашения итоговых школьных результатов выдался на удивление ясным, но холодным. Воздух в холле школы был буквально наэлектризован нервозностью сотен учеников. Наруто стоял перед массивной доской, затянутой плотной бумагой, и чувствовал, как в животе завязывается тугой узел. Его ладони вспотели, а сердце колотилось где-то в районе горла. Саске стоял рядом, внешне абсолютно спокойный, но по тому, как побелели его костяшки пальцев, сжимающих лямку сумки, было понятно: он нервничает не меньше. — На счет три? — шепнул Наруто. — Смотри уже, придурок, — Учиха сделал шаг вперед. Они синхронно нашли свои фамилии в длинных списках. 1. Учиха Саске — 500/500 Блондин сглотнул. Результат Саске был предсказуемо идеальным, почти пугающим. Он перевел взгляд ниже, ища свое имя. 20. Намикадзе Наруто — 469/500 Наруто замер, перечитывая цифру трижды. Он не просто удержал планку прошлого года — он прыгнул выше головы. — Я двадцатый… — прохрипел он, чувствуя, как внутри что-то лопается, освобождая место для дикого, безудержного облегчения. — Саске! Смотри! Он развернулся, ожидая увидеть привычную усмешку, но брюнет смотрел на него так нежно, что у Наруто перехватило дыхание. — Ты сделал это, — просто сказал альфа. Он не удержался и, вопреки школьным правилам приличия, коротко, но крепко прижал омегу к себе. — Я знал, что ты сможешь. Чуть поодаль Дейдара с победным видом рассматривал свои результаты. Он тоже продвинулся вперёд и занял пятое место в рейтинге, но сейчас триумф от отлично сданных экзаменов заглушала радость и гордость за брата, и он, прислонившись к колонне, смотрел на него в объятьях брюнета. — Кажется, у нас в семье теперь два отличника, — Дейдара подошел к ним, небрежно закидывая руку на плечо Наруто. — Неплохо, мелкий. Для человека, который в первом классе плелся в самом конце параллели — это просто грандиозный успех. Блондин рассмеялся — впервые за долгое время искренне и громко. Позже они втроем бродили по пустеющим этажам. Школа, которая три года была их домом, полем боя и местом встреч, вдруг начала казаться чужой. Ноги сами повели их по знакомым лестницам вверх, туда, где когда-то, в самый первый их день в этой школе, Итачи открыл перед ними тяжелую дверь. Терраса встретила их резким порывом холодного ветра и закатным солнцем. Токио лежал перед ними как на ладони — бескрайний, шумный и полный возможностей. — Знаете, — Наруто облокотился на перила, глядя вдаль. — Мне всегда казалось, что я буду рад покинуть это место. Все эти тесты, правила, формулы… А сейчас смотрю и думаю: «Черт, как же хорошо здесь было». Саске подошел к нему, глядя на школьный двор, где уже начали цвести первые кусты ранней сакуры. — Время в школе — единственное, когда проблемы кажутся огромными, но на самом деле их легко решить, — негромко произнес он. — Дальше так просто не будет. Дейдара сел на пол, вытягивая ноги и смотрел на заходящее солнце. — Искусство уходящего момента. Мы скоро получим эти папки с дипломами, поклонимся учителям и выйдем за ворота. И больше не будем «учениками класса старшей школы Гакусюин». Мы будем просто… взрослыми. Страшно, да? — Немного, — признался Наруто, глядя на возлюбленного. — Но только если думать об этом в одиночку. А пока мы вместе — какая разница, что там дальше? Саске повернулся к нему. В этой школе, где началось их долгое, болезненное и прекрасное сближение, было слишком много воспоминаний. — Мы справимся, добе. Для нас нет ничего не выполнимого, верно? Они спустились в класс 3-B и провели там еще полчаса, вспоминая всякие глупости: как Наруто перепутал кабинеты и попал на урок к первогодкам, как Дейдара едва не взорвал лабораторию, как Итачи приходил забирать их после дополнительных занятий. Каждый угол школы дышал воспоминаниями. Уходя, Наруто последним задержался в дверях. Он обернулся на пустой класс, где в лучах заката танцевала пыль, и тихо, почти одними губами, прошептал: — Спасибо за всё. Дверь закрылась с негромким щелчком, оставляя детство за порогом. Впереди был выпускной, слезы матерей, но главное они уже знали: их результаты — это не только цифры в ведомостях. Это их общая победа.

***

Утро выпускного дня пахло свежестью, лаком для волос и легкой тревогой. Весь актовый зал был преображен: тяжелые бархатные портьеры, море белых лилий и огромный флаг школы над сценой. Родители в строгих костюмах и дорогих кимоно заполняли ряды, создавая негромкий, чинный гул. Чета Намикадзе сидели в первом ряду. Кушина, в нежно-персиковом кимоно, уже трижды промокнула глаза платком, еще даже не увидев сыновей. Минато мягко сжимал её руку, хотя сам то и дело поправлял галстук — волнение зашкаливало. Рядом с ними, с той же статью, что и всегда, расположились Фугаку, Микото и Итачи, который сидел между семьями. Разговоры в зале прекратились сразу же, как раздались первые звуки школьного гимна. Выпускники входили парами. Наруто выглядел непривычно серьезным, его спина была прямой, как струна, Саске же шел с равнодушным лицом, но те, кто знал его близко, видели, как сосредоточен его взгляд. Церемония шла по строгому канону. Директор вызывал каждого по имени. — Намикадзе Дейдара! Блондин поднялся на сцену, совершил поклон и принял папку с дипломом. Тсунаде задержала его руку: — За выдающиеся успехи в области искусства Намикадзе Дейдара награждается золотой медалью Гакусюин. В зале раздались аплодисменты, а Кушина всхлипнула. Дейдара, проходя мимо ряда, где сидел Итачи, едва заметно подмигнул ему. — Намикадзе Наруто! Когда омега ступил на сцену, в зале стало чуть тише. Многие помнили его как «того самого шумного парня», и видеть его в числе двадцати лучших было для многих откровением. Наруто поклонился четко, без лишних движений. Принимая диплом, он нашел взглядом отца — Минато едва заметно кивнул. Наконец, наступил момент, которого ждали все. — Слово предоставляется лучшему ученику выпуска, золотому медалисту — Учиха Саске. Альфа поднялся на трибуну и зал замер. Он развернул свиток с речью, но не смотрел в него. Его голос, глубокий и ровный, разнесся под сводами зала: — Три года назад мы вошли в эти ворота разными людьми, — начал он. — Мы искали здесь знания, но нашли нечто большее. Мы научились терпению, борьбе и, самое главное, ответственности за тех, кто идет рядом. Гакусюин научил нас побеждать, но что самое важное, он научил нас ценить эти победы. Саске сделал паузу и на мгновение его взгляд переместился на Наруто. — Истинная сила не в баллах в ведомости, она в том, чтобы подняться, когда другие сдались. И я благодарен тем, кто заставлял меня бежать быстрее, когда я думал, что уже на вершине. Наруто почувствовал, как щеки обдало жаром, понимая, кому адресованы эти слова. После официальной части, когда толпа выпускников вывалилась во внутренний двор, наполненный лепестками ранней сакуры, Наруто и Саске негласно отделились от всех. Дейдара и Итачи уже о чем-то тихо шептались в стороне, полностью погруженные друг в друга, и мешать им не хотелось. Ноги сами привели их к старому раскидистому дубу в глубине школьного парка. — Помнишь? — Намикадзе задрал голову, глядя на мощные ветви. — Я тогда чуть шею не сломал, когда пытался достать те дурацкие образцы для Ируки. А ты стоял внизу и ворчал, что я придурок. Саске усмехнулся, прислонившись спиной к шершавому стволу. — Ты и есть придурок, что тогда, что сейчас. Но я тебя поймал. — Поймал, — эхом отозвался Наруто. Он посмотрел на свой пиджак. — Всё, теме. Последний раз мы в этой форме. Воцарилась тишина, нарушаемая только шелестом листвы. Брюнет медленно поднял руки к воротнику. Щелчок — и в его ладони блеснула серебристая пуговица, которую он протянул парню. — Держи. Чтобы ты всегда помнил, кто поймал тебя в тот день. И кто будет ловить всегда. Наруто почувствовал, как к горлу подступил ком. Он судорожно схватился за свою пуговицу, дергая её так сильно, что нитки жалобно лопнули. — На, забирай. И попробуй только потерять, Учиха. Они обменялись пуговицами — маленькими кусочками металла, которые сейчас весили больше, чем золотая медаль на шее. Саске спрятал подарок в карман, а Наруто крепко сжал свою пуговицу в кулаке. — Мальчики! — голос Кушины донесся со стороны главного входа. — Скорее сюда! Они переглянулись. — Идем, — альфа первым оттолкнулся от дерева. — Нас ждут. Они двинулись в сторону семьи, наслаждаясь прохладным воздухом и обществом друг друга. — Ну что, молодежь? — голос Минато звенел от радости. — Мы решили, что сегодня никаких домашних обедов. — Мы едем в «Кавамура», — торжественно объявил Фугаку. — Я забронировал столик на нас всех. Наруто и Дейдара переглянулись. Это был одним из самых элитных ресторанов Токио, куда очередь записывалась за полгода. В итоге, не прошло и получаса как две семьи сидели за огромным столом. Кушина и Микото оживленно обсуждали детали выпускного, которые зацепили их больше всего, Минато и Фугаку вели степенную беседу о политике и экономике, а Итачи и Дейдара тихо перешептывались, обсуждая будущие проекты омеги. Наруто сидел рядом с Саске, чувствуя, как уходит напряжение последних месяцев. — Эй, — шепнул он, когда принесли десерт. — Тебе тоже не вериться, что это конец? Учиха посмотрел на него, и в приглушенном свете ресторана его взгляд казался удивительно мягким. — Школа закончилась, но это был лишь пролог. Самое интересное начинается после. Наруто улыбнулся, прижимаясь плечом к плечу альфы. Под столом, скрытая от глаз родителей, его рука нашла ладонь Саске, и тот мгновенно переплел их пальцы. Школьная глава была закрыта под тем самым дубом, где когда-то началась их история. Впереди был целый мир, но сегодня им было достаточно этого тепла, звона бокалов и осознания того, что они — выстояли. И сделали это вместе.

***

Токийский университет не казался Наруто храмом науки — скорее, огромным муравейником, где каждый куда-то спешил с максимально серьезным видом. Знаменитые ворота Акамон, выкрашенные в густой красный цвет, сегодня стали точкой сбора для сотен первокурсников. Наруто нервно поправлял лямку сумки, то и дело поглядывая на Саске. Тот выглядел неприлично спокойным, хотя омега знал, что Учиха уже прокручивает план по захвату лидерства на юрфаке. Рядом с ними, прислонившись к кирпичной кладке, стоял Дейдара. На нем был свободный пиджак поверх футболки, а светлые волосы были собраны в небрежный высокий хвост. Он лениво листал буклет факультета филологии, где ему предстояло грызть гранит эстетики и истории искусств. — Ну и где он? — Наруто завертел головой. — Юрфак же в двух шагах, обещал встретить нас здесь перед первой лекцией. — Расслабься, добе. Итачи никогда не опаздывает, значит, застрял на переходе между корпусами, — Саске сложил руки на груди, сохраняя невозмутимый вид, хотя тоже то и дело бросал взгляд на часы. Вокруг них текли толпы студентов. За два года учебы Учиха Итачи стал фигурой заметной — не из-за пафоса, а из-за своей феноменальной успеваемости и закрытости. Студенты давно привыкли видеть его одного: вечно сосредоточенного, вежливого, но холодного. И, конечно, все привыкли к метке на его шее. В университете за два года успели выстроить сотни теорий о том, кто же этот загадочный омега, который заставил самого дисциплинированного студента Тодай носить знак принадлежности. — О, идет, — коротко бросил Дейдара, и его лицо мгновенно озарилось предвкушающей ухмылкой. Альфа шел со стороны библиотеки юридического корпуса. Студенты, стоявшие у ворот, начали невольно замедляться. Те, кто учился с ним на одном курсе, буквально сворачивали шеи. Наконец-то «призрак» материализовался — омега, из-за которого Итачи последние два года вел себя как примерный семьянин, стоял прямо перед ними. И он выглядел… ярко. Дерзко. Совсем не так, как представляли себе спутника для серьезного Учихи. Когда Итачи приблизился к их группе, произошло то, что заставило случайных свидетелей буквально застыть на месте. Холодное, непроницаемое лицо «ледяного принца» вдруг дрогнуло. Уголки его губ приподнялись в нежной улыбке, а в глазах вспыхнуло такое тепло, которое могло бы растопить все ледники Хоккайдо. — Простите, задержался на семинаре, — негромко произнес он, останавливаясь прямо перед Дейдарой. — Ты опоздал, Учиха! — Намикадзе демонстративно ткнул его пальцем в грудь. — Я тут стою как экспонат в музее! Брюнет, не обращая внимания на шепотки вокруг, перехватил руку Дейдары, поднес её к губам и запечатлел поцелуй на костяшках пальцев. А затем, окончательно добивая окружающих их людей, свободной рукой притянул омегу к себе за талию, утыкаясь носом в его волосы. — Добро пожаловать в Тодай, — выдохнул Итачи. — Эй! Хватит миловаться, я сейчас ослепну от вашего сияния! — крикнул Наруто. Ему не хватало этого все два года учебы в старшей школе. Этого ощущения, что они снова — одна команда. Наруто не выдержал и с разбегу налетел на них, буквально вешаясь на шеи брату и Итачи одновременно. От неожиданности Учиха пошатнулся, а Дейдара возмущенно охнул, прижатый к плечу альфы мощным объятием младшего брата. Впервые за долгое время в строгом кампусе Тодай раздался не сдержанный смешок, а искренний, громкий хохот. Итачи смеялся — открыто и весело, обхватывая Наруто рукой и помогая ему удержать равновесие. — Тише ты, — смеясь, проговорил альфа. — Ты сейчас уронишь достоинство всего нашего факультета. — Плевать я хотел на достоинство! — Намикадзе-младший отстранился, сияя как начищенный чайник. — Мы в Тодай! Саске со мной на юрфаке, ты здесь, Дей рядом… Это же обалденно! — Ты как всегда, — Дейдара щелкнул брата по носу. — Весь университет теперь думает, что мы варвары, ворвавшиеся в храм науки. — Зато никто не посмеет сказать, что мы скучные, — Саске подошел к ним, вставая рядом с братом. Итачи перевел взгляд на младших, и в его глазах засветилось удовольствие. Ему нравилось, что его мир — тот, домашний, теплый мир — теперь перенесся сюда, в холодные стены университета. — Пойдемте, первокурсники. Нам троим в юридический корпус, — Итачи коснулся плеча брата. — А тебе, Дей, в другую сторону. Встретимся в столовой после второй пары? — Естественно, должен же я оценить качество местной кухни, — Дейдара послал ему воздушный поцелуй, заставив стоящих рядом девушек покраснеть. — Удачи, юристы! Они двинулись вглубь кампуса. Студенты всё еще провожали их взглядами, обсуждая «того самого омегу» и неожиданно веселого Итачи, но четверке было всё равно. Они снова были в сборе, и даже бесконечные кодексы и серые аудитории теперь казались Наруто вполне терпимыми. Первая лекция юридическом факультете проходила в аудитории №1. Это был огромный зал, похожий на зал судебных заседаний, где скамьи уходили круто вверх. Профессор Кохару Утатане — пожилая женщина с пучком седых волос и взглядом, пробивающим насквозь — не нуждалась в микрофоне — её голос, сухой и скрипучий, разносился под сводами идеально. Наруто и Саске сидели в третьем ряду. Учиха уже открыл тетрадь, а омега лихорадочно искал в сумке ручку, чувствуя, как ладони потеют от непривычного напряжения. — Господа, забудьте слово «справедливость» на ближайшие четыре года, это термин для философов и поэтов. Здесь мы оперируем термином «правовая определенность». Ваша работа — не искать истину, а обеспечивать выполнение буквы закона. Государство — это сложный механизм, и вы — его сервисная служба. Если механизм встанет из-за ваших моральных терзаний, пострадают миллионы. Наруто почувствовал, как внутри всё протестующе сжалось. Он покосился на Саске — тот сидел, выпрямившись и слушал женщину. — Итак, — Кохару обвела зал тяжелым взглядом. — Гипотетическая ситуация. В префектуре Тоттори назревает затяжной кризис из-за неэффективного распределения ресурсов. Центр предлагает жесткие меры экономии, которые ударят по населению, но спасут экономику страны в целом. Что приоритетнее: благополучие отдельного региона или стабильность макросистемы? В зале повисла гнетущая тишина. Первокурсники переглядывались, боясь высказаться первым. И тут, в самом дальнем углу, в тени колонны, поднялась рука. — Макросистема, — раздался тихий голос, от которого по спине Наруто пробежал холодок. — Регион — это лишь шестеренка. Если она мешает работе всего механизма, её нужно либо подогнать под стандарт, либо заменить. Индивидуальные нужды не могут стоять выше государственной целесообразности. Намикадзе резко обернулся. Парень с копной кирпично-красных волос сидел неподвижно, глядя прямо перед собой. На его бледном лице не дрогнул ни один мускул. — Жестко, — пробормотал кто-то на задних рядах. Кохару едва заметно кивнула. — Аргументировано. Кто-то желает оспорить позицию… — она сверилась со списком, — господина Сабаку? Наруто почувствовал, как внутри закипает привычное упрямство. Он ненавидел такой подход —расчетливый и бесчеловечный. — Я желаю, — он встал, чувствуя на себе чужие взгляды. — Если государство готово пожертвовать целым регионом ради «макросистемы», значит, эта система неисправна. Люди — не шестеренки. Если закон не защищает их интересы, он превращается в инструмент насилия. Вы называете это стабильностью, а я называю это тиранией. Красноволосый парень медленно повернул голову. Его бирюзовые глаза, обведенные глубокими темными тенями, смотрели безразлично. — Наивный идеализм — плохой фундамент для юриста. Ты предлагаешь чувства вместо логики, это путь к анархии. — Я предлагаю ответственность, — отрезал блондин. — Намикадзе, — произнес он, и Наруто вздрогнул от того, как этот незнакомец произнес его фамилию. — Твои слова звучат как цитаты из предвыборных речей твоего отца. Красиво и абсолютно бесполезно в условиях реального кризиса. Идеализм — это роскошь, которую могут себе позволить те, кто никогда не видел, как рушится порядок. — Достаточно, — Кохару постучала указкой по столу. — Мы здесь не на политических дебатах. Садитесь. Учиха, дайте правовую оценку этому спору, опираясь на теорию правового позитивизма. Брюнет поднялся, и следующие пару минут аудитория слушала логически выверенный анализ: — Оба суждения грешат однобокостью. Согласно прецедентам Верховного суда, баланс достигается через пропорциональность мер… Саске говорил четко, по делу, но Наруто его почти не слышал, всё еще чувствуя на себе тяжелый, колючий взгляд. Вторая пара на юридическом прошла куда тише. Профессор по истории государства и права читал лекцию монотонным, усыпляющим голосом, и Наруто, чей запал после стычки поутих, едва успевал записывать даты. Саске же, казалось, вообще не моргал, методично заполняя конспект. Красноволосый альфа сидел на том же месте — неподвижный, как изваяние, и Намикадзе кожей чувствовал его присутствие, даже не оборачиваясь. В это же время в другом корпусе Дейдара боролся с желанием громко закричать. Факультет филологии встретил его не красками, а бесконечными стеллажами с архивными документами. — Господа, — вещал доцент на кафедре истории искусств, — прежде чем вы возьмете в руки кисть или камеру, вы должны понять структуру текста эпохи Эдо. Искусство — это, прежде всего контекст. — Контекст… — прошептал Дейдара, в ярости черкая на полях тетради. — Контекст — это когда у тебя внутри всё горит, а не когда ты копаешься в пыльных свитках. Хината, скажи мне, что мы не будем заниматься этим все четыре года. — Это только база, Дейдара-кун, — робко улыбнулась девушка, аккуратно записывая лекцию. — Нам нужно понимать прошлое, чтобы создавать будущее. Так говорит папа…

***

Столовая центрального кампуса напоминала школу. Это было огромное пространство с панорамными окнами, высокими потолками и бесконечным гулом сотен голосов, сливающихся в единый шум. Наруто пробирался между столами, высматривая свободное место. — Сюда, Наруто-кун! — звонкий, чуть робкий голос Хинаты перекрыл общий шум. В дальнем углу, у самого окна, за сдвинутыми столами уже расположилась их компания, включавшая и бывших одноклассников, поступивших в этот же университет. — Ну и толпа, — выдохнул блондин, с грохотом приземляя поднос на стол. — Хоть в очереди с однокурсниками поболтал, не так скучно было. — Как хлопотно, — пробормотал Шикамару, не отрывая взгляда от своего планшета, где светились графики макроэкономики. — Не ной, — Нейджи, сидевший напротив в отглаженном пиджаке, аккуратно разрезал свой омлет. — Для Намикадзе социализация всегда была важнее субординации. Хотя на лекции сегодня утром твои комментарии про «волю народа» звучали… смело. Если не сказать — наивно. — Это не наивно, это основа демократии! — Наруто с набитым ртом ткнул палочкой в сторону Хьюги. — Если законы не для людей, то зачем они вообще нужны? — Чтобы система не развалилась, идиот, — Саске, сидевший справа от парня, привычным жестом отобрал у него одно онигири. — Но Нейджи прав в одном: профессор Утатане занесла тебя в список «проблемных». Тебе придется учиться в два раза усерднее, чтобы она не завалила тебя на первом же зачете. — У него есть ты, Учиха-младший, — усмехнулся Дейдара, наконец-то отрываясь от своей тарелки. — Ты же не дашь нашему будущему министру провалиться? Итачи, который до этого момента молча пил чай, мягко улыбнулся, наслаждаясь компанией. — Кохару-сенсей придерживается достаточно консервативных взглядов на жизнь, но ее опыт окупает подобные моменты. Хината, сидевшая рядом с Дейдарой, покраснела и уткнулась в свой салат. — На самом деле, Наруто-кун прав, — тихо произнесла она. — Искусство и политика должны служить людям. Мы сегодня обсуждали это на лекции… Разговор тек привычно и легко, пока Наруто не почувствовал на себе внимательный, почти физически тяжелый взгляд. Он обернулся, сканируя зал. В нескольких столах от них, в тени колонны, сидел тот парень в одиночестве. На фоне шумных компаний он казался инородным телом — неподвижный, с абсолютно прямой спиной и бледным лицом. Перед ним стоял нетронутый стакан воды и стопка учебников по международному праву. — Ну вот что ему от меня нужно? — Намикадзе кивнул в сторону одногруппника. — Он на нас уже минут пять смотрит так, будто хочет проклясть. Шикамару, не поднимая головы, ответил: — Сабаку Но Гаара, сын лидера оппозиции. Говорят, он набрал максимальный балл на вступительных, но с ним никто не общается. Он… специфический. — Я слышал о нем, — Нейджи прищурился. — Его отец — главный критик твоего, Намикадзе. Омега снова посмотрел на парня и в этот момент их взгляды встретились. В бирюзовых глазах не было любопытства — там была глухая, выжженная неприязнь. Он медленно поднял стакан, сделал глоток и, не отрывая взгляда от Наруто, поставил его обратно с таким звуком, что тот отчетливо донесся даже сквозь гул столовой. — Ого, — выдохнул блондин. — Кажется, я ему не нравлюсь. — Тебя это удивляет? — Саске напрягся, его плечо коснулось плеча Наруто, закрывая собой. — Его семья строит всю карьеру на том, чтобы поливать грязью твою. Для него ты — живое воплощение всего, что он ненавидит. — Но я-то ему ничего не сделал! — возмутился парень. — Для таких, как он, достаточно одной фамилии для неприязни, — Дейдара нахмурился. — Этот парень выглядит так, будто не спал последние года три. Итачи внимательно посмотрел на брата. — Будьте осторожны, Сабаку достаточно опасны. Наруто хотел было что-то ответить, но объект их обсуждения вдруг резко встал. Он подхватил свои книги, ни на секунду не отводя взгляда от блондина, и направился к выходу. Проходя мимо их стола, он на долю секунды замедлил шаг. — Намикадзе, — голос был тихим, сухим и лишенным всяких интонаций. — Надеюсь, ты здесь ради знаний, а не ради того, чтобы просто занимать место, которое тебе купил отец. В столовой на мгновение стало тихо. Студенты за соседними столами замерли, ожидая реакции. Наруто медленно положил палочки на стол. Его лицо, еще минуту назад веселое и расслабленное, стало серьезным. — Мой отец не покупал мне место, я заработал его сам. А вот ты, кажется, занял свое место только для того, чтобы плеваться ядом. Альфа лишь едва заметно прищурился. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на мимолетный интерес, который тут же сменился привычным безразличием. — Посмотрим, насколько хватит твоего энтузиазма. Он развернулся и вышел, не оглядываясь. — Козел, — процедил Саске, чьи костяшки пальцев побелели от того, как сильно он сжал палочки. — Я его закопаю. — Оставь, теме, — Наруто глубоко вздохнул. — Он просто… он выглядит очень одиноким. — Он выглядит как проблема, — Шикамару, наконец, отложил планшет и серьезно посмотрел на друга. — И эта проблема только что официально объявила тебе войну. — Ну, что ж, — омега снова взял палочки и подцепил еду. — Тогда мне придется доказать ему, что Намикадзе не сдаются. Дейдара и Хината переглянулись. Начало учебы в Тодай обещало быть куда более неожиданным, чем они предполагали. За окном столовой солнце золотило верхушки деревьев кампуса, но тень, отброшенная Гаарой, казалось, всё еще лежала на их столе, напоминая о том, что детство закончилось, и теперь за каждое свое слово и имя придется бороться по-настоящему.