Право на счастье

Утро медленно проявлялось сквозь тяжелые шторы. В доме было тихо, и только мерный гул электроники и едва уловимо позвякивание посуды на кухне, где Микото заканчивала последние приготовления к завтраку, нарушали это безмолвие. Первыми в столовой появились Итачи и Дейдара. Омега шел чуть впереди, на ходу пытаясь справиться с высоким воротником своей водолазки. Его движения были лишены привычной резкости; в них появилась мягкая, тягучая лень, абсолютно ему не свойственная. Дейдара остановился у окна, глядя на сад, и непроизвольно коснулся кончиками пальцев шеи под тканью. Итачи подошел со спины, нежно прижимая блондина к себе. — Как все-таки у вас тихо, — не оборачиваясь, прошептал Намикадзе. — Если тебе не хватает громкости, подожди пару минут, «шум» скоро спустится. Дейдара фыркнул, повернувшись руках и встречаясь с расслабленным, улыбающимся лицом. — Ты сегодня подозрительно довольный, Учиха. — У меня есть на это повод, — парировал Итачи, чмокнув омегу в нос. Вскоре тишину коридора действительно нарушил приглушенный топот и ворчание. Саске вошел в столовую, буквально буксируя за собой Наруто. Последний выглядел как человек, которого подняли, но забыли разбудить: волосы во все стороны и сонный взгляд. — Саске-е-е, ну почему так рано... — ныл парень, цепляясь за локоть брюнета. — Нормальные люди в это время еще видят третий сон. — Нормальные люди не спят до полудня, когда решается судьба их друзей, придурок, — альфа аккуратно, усадил его за стол. — Сядь и не падай. Сейчас принесу кофе. Наруто тут же уронил голову на сложенные руки прямо на скатерть, но почувствовав запах свежей выпечки, приподнял один глаз. — Привет, ребят... О, братик, ты сегодня в водолазке? Замерз что-ли? — в его голосе проскользнула насмешка, но она тут же сменилась понимающим прищуром. Дейдара мгновенно покраснел, резко отворачиваясь. — Заткнись, гаденыш! Это стиль! — Конечно, стиль, — хмыкнул Саске, опускаясь рядом с омегой и придвигая к нему кружку с бодрящим напитком. — Стиль «я скрываю улики». Очень по-дизайнерски. Итачи промолчал, занимая свое место и наливая чай себе и партнеру. Последним в столовую вошел Гаара, который  выглядел явно более отдохнувшим,  и даже взгляд стал чище и тверже, чем вчера. Он сел чуть поодаль, словно всё еще не до конца веря, что ему позволено быть частью этого круга. — Доброе утро, — женщина вошла с подносом, на котором стоял чайник и тарелки с завтраком. Она мягко улыбнулась ему, ставя перед ним чашку с зеленым чаем. — Надеюсь, ты отдохнул. — Доброе утро, Микото-сан, — голос Сабаку был тихим, но ровным. — Я чувствую себя намного лучше, спасибо. В этот момент в столовой появился Фугаку, уже одетый в строгий костюм. Он сел во главе стола, и разговоры мгновенно стихли. Даже Наруто выпрямился, стараясь выглядеть серьезнее, хотя всё еще продолжал незаметно под столом пинать Саске ногой. Мужчина медленно отпил чай, обводя присутствующих взглядом. — Приятно видеть, что все в сборе. Гаара, твое пребывание здесь перестает быть просто «гостевым визитом». Твой отец уже задействовал свои каналы, и нам нужно действовать на опережение. Юноша кивнул, положив руки на стол. — Я понимаю. Что от меня требуется? — В течение часа сюда прибудет независимая медицинская комиссия, — Учиха говорил четко, как на деловом совещании. — Это люди с безупречной репутацией, чье заключение суд примет без вопросов. Они проведут полное когнитивное и психологическое тестирование. Твоя задача — быть предельно честным и спокойным. Никаких вспышек эмоций, никакого бунтарства. Они должны увидеть человека, который полностью отдает отчет в своих действиях. Наруто нахмурился, сжимая вилку. — А это обязательно? Ну, все эти тесты? Гаара же нормальный, мы и так это знаем! — Добе, — Саске предостерегающе положил руку ему на предплечье. — Закон не оперирует понятиями «мы знаем», нужны официальные документы. — Все верно, — Фугаку едва заметно кивнул сыну. — Вместе с врачами приедет мой личный юрист и мы зафиксируем твой статус здесь как совершеннолетнего дееспособного лица. Это отрежет Расе путь к принудительной госпитализации. Сабаку глубоко вздохнул, его плечи на мгновение напряглись, но он тут же взял себя в руки. — Я готов. — Хорошо, — мужчина отодвинул чашку. — У вас есть час спокойно позавтракать. Скоро здесь станет слишком людно для спокойных бесед. В столовой снова воцарилась тишина, но теперь она была заполнена не утренней ленью, а тяжелым предвкушением большой игры, в которой Гаара был главной ставкой. Наруто под столом крепко сжал руку Саске, и тот ответил ему таким же сильным, коротким рукопожатием.

***

Атмосфера в гостиной была напряженной. В воздухе пахло не домашней едой, а слабым антисептиком — врачи привезли с собой чемоданы с оборудованием и бланками. Гаара сидел напротив трех специалистов. В центре — доктор Ямада, пожилая женщина с проницательными глазами, которая возглавляла комиссию. Справа от нее — клинический психолог, мужчина средних лет, который не сводил с парня глаз, фиксируя каждое микродвижение его лица. — Сабаку-сан, — начала доктор Ямада, включая диктофон. — Мы здесь, чтобы провести комплексную психолого-психиатрическую экспертизу. Наша цель — установить вашу способность осознавать характер своих действий и руководить ими. Вы понимаете суть процедуры? — Да, — коротко ответил Гаара. Его руки лежали на столе, пальцы были неподвижны. — Начнем с простого. Какое сегодня число? Где мы находимся? Он отвечал четко, прекрасно понимая, что это были вводные вопросы, чтобы исключить дезориентацию. — Посмотрите на эти карточки, — психолог разложил перед ним серию изображений. — Объедините их в группы по смыслу и объясните свой выбор. Гаара смотрел на картинки и чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Ему казалось это детской игрой, но он помнил слова Фугаку: «Никаких вспышек эмоций». — Часы, весы и термометр — это приборы для измерения физических величин. Очки здесь лишние, так как они являются оптическим прибором для коррекции зрения, а не измерения, — ровно произнес он. Следом пошли таблицы Шульте — ему нужно было на время находить числа в разбросанном порядке. Психолог засекал секунды. После — тест на серийное вычитание: «Отнимите от ста семь, и продолжайте вычитать семь из каждого остатка». — 100, 93, 86, 79, 72, 65... — голос парня звучал монотонно. Это было испытание на устойчивость внимания и отсутствие органических поражений мозга. Врачи делали пометки, а Гаара чувствовал себя экспонатом в музее. — Теперь поговорим о более личных вещах, — доктор Ямада подалась вперед. — Ваш отец утверждает, что вы склонны к аффективным вспышкам, которые делают вас опасным для окружающих. Расскажите о последнем случае, когда вы чувствовали ярость. Сабаку замер. Это был «крючок». — Я чувствовал ярость вчера, когда понял, что мой отец готов использовать власть как кандалы. Но ярость и потеря контроля — это разные вещи. Гнев был осознанным — я не крушил мебель. — Почему вы выбрали именно дом Учих? — вкрадчиво спросил психолог. — Вы осознаете, что ваше присутствие здесь провоцирует скандал? — Я осознаю, что это место — единственное, где право на частную собственность и личную неприкосновенность будет соблюдаться. Мой выбор был продиктован логикой безопасности, а не импульсом. — Сабаку-сан, вы когда-нибудь слышали голоса? — внезапно спросила старушка. — Или, возможно, вам казалось, что окружающие замышляют против вас нечто сверхъестественное? Юноша едва заметно усмехнулся — холодно и горько. — Единственное «сверхъестественное», с чем я сталкивался — это способность моего отца подкупать людей. Голосов в голове я не слышу, мне достаточно того, что говорят люди в реальности. Пока в гостиной шло «вскрытие» личности Гаары, в холле было не менее напряженно. Наруто мерил шагами пространство от лестницы до входной двери. — Да почему так долго-то, а? — он обернулся к Саске, который сидел на нижней ступеньке, скрестив руки на груди. — Они там что, его ДНК по буквам разбирают? — Сядь, — негромко бросил альфа. — Экспертиза на дееспособность — это не просто поговорить. Если они найдут хоть малейшую зацепку, Раса воспользуется этим, чтобы упечь его в закрытый пансионат навсегда. Дейдара стоял у окна, нервно сплетая и расплетая пальцы. Его водолазка уже казалась ему слишком тесной. Итачи подошел к нему, встав плечом к плечу. — Как только врачи закончат, начнется юридическая часть. — Страшно… — признался омега, глядя на пустую аллею поместья. — Всё это кажется таким... серьезным. — Так и есть, — отозвался брюнет. — Сегодня Гаара либо официально станет взрослым человеком в глазах государства, либо станет собственностью своего отца. Третьего не дано. Когда наконец-то дверь малой гостиной открылась, и вышел сам парень — он выглядел измождённым, кожа казалась еще бледнее обычного, но взгляд был прямым. Следом вышли врачи. Доктор Ямада подошла к Фугаку, который ждал в центре холла. — Мы провели полное обследование, господин Учиха. Тесты Векслера, проективные методики, клиническую беседу. Наруто затаил дыхание, а Саске непроизвольно сжал кулаки. — Результат? — коротко спросил мужчина. — Сабаку Но Гаара демонстрирует интеллект выше среднего. Признаков бреда, галлюцинаций или аффективных расстройств не обнаружено. Его реакции адекватны ситуации и он полностью осознает последствия своих решений. Наш вердикт: дееспособен без ограничений. Мы подпишем заключение прямо сейчас. Наруто хотел было закричать «Ура!», но вовремя поймав тяжелый взгляд Фугаку, лишь победно вскинул кулак. Гаара закрыл глаза на секунду, выдыхая. Его не признали безумным. Его признали свободным. — Отлично, — мужчина обернулся к лестнице. — Шикаку, ты всё слышал? Из тени медленно подошел мужчина в темно-сером костюме. — Слышал, — лениво отозвался он, поправляя хвост на затылке. — Что ж, Сабаку-сан. Теперь, когда врачи подтвердили, что вы в своем уме, пришло время сделать так, чтобы ваш отец об этом пожалел. Он прошел мимо ребят, обдав их запахом дорогого парфюма. — Идемте. Наруто, замерший у подножия лестницы, вытаращил глаза. Он смотрел на мужчину и видел лицо своего одноклассника Шикамару — тот же ленивый прищур, высокий хвост и аура человека, который знает ответ на вопрос ещё до того, как его зададут. — Офигеть... — шепнул Намикадзе. — Это что, отец Шикамару? Они ж одинаковые. Дейдара, стоявший чуть поодаль, согласно хмыкнул, рассматривая Нару. Его, как художника, всегда цепляли характерные типажи, а этот мужчина был воплощением «опасного интеллекта». — Теперь понятно, в кого его сын такой зануда. Но этот выглядит… посолиднее. Поднявшись в кабинет, Шикаку расположился в глубоком кожаном кресле, небрежно бросив папку на стол. Сабаку стоял напротив, всё ещё бледный после тестов, но предельно сосредоточенный. — Итак, — Нара лениво обвел взглядом присутствующих. — У нас есть заключение врачей, это наш фундамент. Вы дееспособны, Сабаку-сан, что означает, что любая попытка отца забрать вас силой — это не «забота о больном сыне», а незаконное лишение свободы. Но Раса — политик, причем оппозиционер, который строит свою карьеру на образе «защитника традиционного порядка» и противника Намикадзе Минато. — Он выставит это как похищение, — подал голос Фугаку, стоя у книжных полок. — Скажет, что клан Учиха при поддержке Намикадзе удерживает его сына, с целью давить на оппозицию. Юрист кивнул, выуживая из кармана ручку. — Именно. Поэтому нам нужен не просто щит, нам нужен компромат, который уничтожит его политическое будущее раньше, чем он доберется до трибуны. Вы можете вспомнить, были ли у вашего отца какие-нибудь финансовые махинации? Связи с радикальными группами? Тайные счета? Гаара долго молчал, глядя в одну точку и отрицательно покачал головой. — Отец одержим контролем, и ни мне, ни брату с сестрой не рассказывал о своих делах, — парень запнулся. — И обращайтесь ко мне на «ты», пожалуйста. Шикаку сидел, глубоко откинувшись в кресле и прикрыв глаза. Он не выглядел расстроенным — скорее, он просто пересчитывал переменные в голове. — Значит, папок с надписью «Мои преступления» мы не найдем, — лениво констатировал он. — Вполне ожидаемо. Он слишком опытный игрок, чтобы оставлять цифровой след там, где до него может дотянуться обиженный родственник. — У него всё на бумаге или в голове, — глухо добавил Гаара. — Дома он даже не пользуется ноутбуком для важных дел. Все встречи проходят за закрытыми дверями без телефонов. Фугаку, стоявший у окна, обернулся. Его взгляд был тяжелым. — Если у нас нет доступа к его секретам, нам нужно ударить по его публичному образу. Раса строит свою платформу на «традиционных ценностях» и «сильном государстве». Он позиционирует себя как безупречный лидер. — И как отец, который «спасает» заблудшего сына, — добавил Итачи, сложив руки на груди. — Именно на этом он сейчас будет играть, выставит нас как тех, кто сбил его сына с пути. Наруто, который всё это время молча слушал, вдруг подал голос: — Погодите. Если он такой скрытный, значит, он чего-то очень сильно боится. Чего боятся такие люди? Того, что их идеальный фасад треснет. — Верно, — Шикаку открыл один глаз и посмотрел на блондина. — Гаара, вспомни не документы, а ситуации. Были свидетели того, как он обращался с тобой или с прислугой? Были люди, которых он уволил, потому что они «слишком много видели»? Альфа задумался, но не успел он ответить, как звонок интеркома разрезал тишину. На мониторах охраны появился черный автомобиль, из которого вышел мужчина — молодой юрист в очках и вежливой улыбкой. — Пойду, поздороваюсь, — Шикаку встал, потягиваясь. Мужчина вышел к воротам медленно, с таким видом, будто прогуливается в парке, а не идет на юридическую дуэль. — Господин Нара. Я полагал, что семья Учиха выше того, чтобы укрывать беглецов, — начал молодой человек, не дожидаясь, пока брюнет подойдет вплотную. — А я полагал, что юристы Сабаку Но Расы умеют читать законы, а не только красивые лозунги своего босса, — Шикаку остановился у самой решетки, засунув руки в карманы. — Зачем приехали, Господин Якуши? — Мой клиент требует вернуть сына, у нас есть постановление о его недееспособности, подписанное лечащим врачом. — Можете сделать из этого постановления бумажный самолетик и запустить его в сторону ближайшей урны, — лениво отозвался брюнет. — Буквально час назад Гаара-сан прошел независимую экспертизу в присутствии трех лицензированных специалистов и был признан полностью дееспособным. Ваш врач, Кабуто-сан, может потерять лицензию за ложный диагноз, если вы рискнете довести это до суда. Якуши на мгновение осекся. Информацию о врачах он явно не ожидал получить так быстро. — Это... это спорно. Мы будем настаивать на повторном осмотре в государственной клинике. — Будете, — Шикаку зевнул, глядя куда-то поверх головы оппонента. — Через пару месяцев, когда дойдет очередь в суде. А пока — Гаара-сан совершеннолетний и дееспособный гражданин, который находится здесь по приглашению владельца поместья. Вы, кстати, сейчас совершаете попытку давления и нарушения границ частной собственности. — Вы не сможете вечно его прятать, — голос Кабуто стал тише и злее. — Сабаку Но Раса — политик, который легко поднимет прессу. Завтра все газеты напишут, что Учихи похитили его сына при поддержке Намикадзе. — Пусть пишут, — Нара вдруг перестал улыбаться, и его взгляд стал тяжелым, как свинец. — Но тогда мы опубликуем интервью самого Гаары-сана, в котором подробно расскажем, как именно он оказался на улице. И поверьте, людям больше понравится история о «жестоком отце-тиране», чем скучные выкладки вашего юридического отдела. Да и как знать, может юноша припомнит еще какие прегрешения своего отца для благодарной публики. Шикаку постучал пальцем по часам. — Я даю вам тридцать секунд. На этом участке ведется видеосъемка со звуком и ваши попытки шантажа уже задокументированы. Если через полминуты я всё еще буду видеть ваши очки через эту решетку, то вызову полицию и предъявлю им запись вашего «дружеского визита». Проваливайте. У меня сегодня еще по плану долгий и очень ленивый обед, не портите мне аппетит. Кабуто сжал папку так, что кожа на костяшках побелела. Он понял: сегодня силой Гаару не взять, а потому молча развернулся и сел в машину. Мужчина дождался, пока автомобиль исчезнет и, снова зевнув, побрел обратно к дому. Когда он вернулся в кабинет, его встретили чуть ли не с аплодисментами. — Шикаку-сан, вы его просто уничтожили! Он даже очки поправить забыл от шока! — Слишком много шума из ничего, — Нара снова рухнул в кресло. — Учиха, слушай. Кабуто вернется и нам нужно, чтобы к этому моменту Минато уже имел на руках доказательства против Расы. Фугаку медленно прошелся вдоль окна, заложив руки за спину. — Прямого доступа нет, — констатировал глава клана, оборачиваясь к своему юристу. — Раса выстроил систему так, что даже его наследник остался за бортом. Это усложняет задачу. Мы не можем предъявить обвинения, основываясь только на словах Гаары о «жестоком обращении». Шикаку, до этого лениво рассматривавший свои ногти, замер. Он задумчиво потер подбородок, и в его глазах, обычно сонных, зажегся опасный блеск, который заставлял его оппонентов в судах нервно поправлять галстуки. — Знаешь... — брюнет выдержал паузу, словно взвешивая решение. — Если мы не можем зайти через дверь, которую Раса запер, значит, нам нужно посмотреть на фундамент дома. Любое здание оставляет след на земле, а любая политическая карьера — след в банковских реестрах. Даже если он стер локальные логи, он не мог стереть межбанковские транзакции. — Ты предлагаешь копать финансы? — глава клана чуть приподнял бровь. — Это займет недели, если использовать обычные юридические запросы. У нас нет этого времени, этот змей вернется с полицией гораздо раньше. — Обычные запросы — да, — Нара хищно улыбнулся. — Но у нас есть человек, который видит цифровой мир иначе. Я думаю, пора вызывать Аобу, дело уже не ждет. Если кто и сможет найти иголку в этом стоге сена, не дожидаясь ордера, то только он. Фугаку коротко кивнул, соглашаясь. — Вызывай Ямаширо. Срочно. Он должен быть здесь через пятнадцать минут.