Право на счастье

Ночной воздух в предгорьях Тибы был пропитан тяжелым запахом хвои. Дорога, петляющая среди вековых сосен, казалась бесконечной лентой, уходящей в густой туман. В салоне машины царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом мощного двигателя и шорохом шин по асфальту. Фугаку сидел на заднем сиденье, глядя в окно на проплывающие мимо тени деревьев. Его лицо, освещаемое лишь тусклым светом приборной панели, не отражало эмоций, которые кипели внутри. Шикаку, сидевший рядом, задумчиво вертел в руках незажженную сигарету. — Ты ведь понимаешь, что мы сейчас делаем? — Шикаку нарушил молчание, не оборачиваясь. — Идем ва-банк на основе наводки двух юных омежек, которые полчаса назад строили нам глазки и клялись в послушании. Учиха едва заметно качнул головой. — Эти «омежки» нашли за пару часов то, на что Аоба и твои аналитики потратили бы минимум несколько дней. Это поколение отличается от нашего, они не ищут логику в финансовых отчетах, они ищут лица. — Это-то меня и пугает, — Шикаку криво усмехнулся. — Если они правы, и Ноно там, то это будет война на уничтожение. — Она началась в тот момент, когда Раса выгнал своего сына на верную смерть в мороз, — отрезал Фугаку. Пансионат возник из тумана внезапно. Это не была крепость с колючей проволокой, напротив, место выглядело подчеркнуто миролюбиво: невысокий кованый забор, увитый плющом, аккуратные дорожки, мягкий свет фонарей и здание, которое больше походило на отель, чем на лечебницу. Машина остановились у главных ворот и из будки охраны выскочил мужчина в униформе, протирая заспанные глаза. — Господа? У нас закрытая территория, посещения только с десяти утра… — он осекся, увидев тяжелый взгляд Учихи и удостоверение, которое Нара небрежно раскрыл перед его носом. — Мы из следственного комитета при поддержке службы безопасности, — голос Шикаку был ленивым, но в нем чувствовалась скрытая угроза. — Нам нужно увидеть одну из ваших пациенток. Якуши Ноно. Срочно. — Но… — заикнулся охранник. — Открывайте. Или мы вызовем сюда наряд полиции для обыска, и тогда лицензия вашего заведения сгорит до рассвет, — перебил его Фугаку, делая шаг вперед. Тяжелые створки ворот медленно разошлись. Внутри пансионата пахло лавандой и чистотой. Мужчины в сопровождении перепуганного дежурного врача шли по мягкому ковролину второго этажа. — Палата тринадцать, — прошептал врач, дрожащими руками прикладывая магнитную карту к замку. — Она… она очень спокойная пациентка. Почти не выходит. Мы думали, это просто какая-то важная персона на покое. Дверь бесшумно открылась. У окна в глубоком кресле сидела женщина, волосы которой были аккуратно собраны в узел, а на коленях лежала книга. Она не обернулась на звук шагов, продолжая разглядывать ночной парк,  в котором не было ни души. — Добрый вечер. Якуши Ноно? — тихо спросил Шикаку. Женщина вздрогнула и медленно повернула голову, в свете лампы блеснули очки. Глаза — умные и уставшие — сузились, изучая незваных гостей. — Вы не от Сабаку, — констатировала она. — Его люди никогда не здороваются. — Меня зовут Нара Шикаку. Это Учиха Фугаку, — Шикаку присел на край соседнего стула. — Мы здесь, чтобы предложить вам сделку. Женщина горько усмехнулась. На её шее тускло блеснул серебряный журавль. — Сделку? Что вам может быть нужно от простой, слабой женщины? — Мы нашли запись о переводе крупной суммы денег компании «Акацуки», — произнес Фугаку. — Это случилось ровно перед тем, как вы исчезли. Якуши сложила руки на коленях, её пальцы судорожно сплелись. — Почему вы не ушли тогда? — спросил Шикаку. Ноно подняла на него взгляд, полный такой боли, что даже он на мгновение отвел глаза. — Уйти? Куда? У меня был маленький сын. Раса сказал мне, что мой ребенок получит всё. Лучшее образование, защиту, карьеру, но цена этого — мое исчезновение. — Кабуто, — произнес Фугаку. — Он сейчас работает на него. Ноно закрыла глаза, и по её щеке скатилась слеза. — Раса вырастил его под себя. Кабуто думает, что Раса — его благодетель, спасший его из приюта после вашей «смерти». — Послушайте, нам нужны ваши показания, — Шикаку подался вперед. — Мы перевезем вас в безопасное место. Как только мы предъявим ваши данные и документы по «Акацуки», влияние Расы рухнет. Мы не знаем, что именно произошло тогда, но обязаны разобраться, иначе пострадают невинные люди. Женщина долго молчала. Затем она медленно встала. — Я поеду с вами, но с одним условием, — она посмотрела прямо в глаза главы клана Учиха. — Вы вытащите Кабуто. Что бы ни случилось, он не должен пойти ко дну вместе с Расой. Он жертва в этой игре не меньше, чем я. — Мы сделаем всё возможное, — пообещал Шикаку. — А теперь собирайтесь, у нас мало времени.

***

Утро следующего дня в поместье Учих было непривычно напряженным. Минато и Кушина приехали в половине девятого, сразу же после звонка Фугаку. Намикадзе выглядел собранным, но в его взгляде читалась настороженность — он не знал, чего можно ждать от этого свидетеля и можно ли ей верить. В кабинете уже собрались все. Шикаку задумчиво вертел в руках незажженную сигарету, а в глубоком кресле, сидела незнакомая женщина с усталым лицом. — Минато, Кушина, присаживайтесь, — Фугаку кивнул на свободные кресла. — Это Якуши Ноно, она была личным секретарем Расы четырнадцать лет назад. Дейдара и Наруто, стоявшие чуть поодаль, непроизвольно переглянулись. Тяжело вздохнув, женщина начала говорить. Её голос был тихим, монотонным, словно она зачитывала старый бухгалтерский отчет. — Сабаку Но Раса всегда был одержим контролем, — произнесла она, глядя в свою чашку с чаем. — В тот год он готовил крупное слияние, но один из акционеров… извините, имен я не знаю… наотрез отказался продавать свою долю. Для Расы это был тупик и он часто жаловался на это своим партнерам из «Акацуки». И их верхушка... они решили проявить инициативу. Решили, что если они «облегчат» процесс получения подписи, Раса станет их должником. Ноно сделала паузу, сглотнув слюну. — Они перехватили машину этого человека с семьей прямо на трассе и увезли их на заброшенный склад на окраине города... вроде это было старое производство резины в пригороде. После этих словах Минато почувствовал, как мир перед глазами на мгновение подернулся черной пеленой, а приступ резкой дурноты заставил его мертвой хваткой вцепиться в подлокотник. Кушина издала тихий, надрывный звук — не то всхлип, не то крик, который она тут же заглушила, прижав ладонь к губам. Дейдара перестал дышать. В его сознании, словно от удара молнии, вспыхнула картинка: серые стены, холод и этот липкий, удушливый запах жженой резины, который он, кажется, чувствовал до сих пор. Наруто почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод и неосознанно вцепился в локоть брат, который, казалось, даже не почувствовал этого. Их альфы, осознав, о чем идет речь, посерели. Итачи сделал шаг вперед, касаясь плеча Дейдары, словно пытаясь защитить его от этих слов. Единственным, кто не понимал, что происходит, был Гаара. Он растерянно смотрел на друзей, видя их реакцию. — О чем она говорит? — прошептал он, но его вопрос утонул в гнетущем молчании. — Люди, которых отправили на дело, оказались дилетантами, — продолжала Ноно, и по её щекам потекли слезы. — Они... Они не собирались убивать. Но это была цепь идиотских ошибок, которая стоила жизни невинным людям… Кушина тихо заплакала, уткнувшись в плечо мужа. Тот тяжело дышал, пытаясь сохранить остатки самообладания. — Скажите мне только одно, — голос Минато дрожал, хотя он старался говорить твердо. — Раса... он заказывал это похищение? Он знал? Женщина быстро покачала головой. — Нет, он узнал всё уже постфактум, когда его партнеры приползли к нему с окровавленными руками. И в этот момент он... он просто струсил. Испугался, что если это всплывет, его репутация, карьера — всё сгорит и в панике помог им скрыться. Двадцать миллионов ушли на то, чтобы подстроить их «банкротство» и «смерть», чтобы никто не задавал вопросов. Он помогал заметать следы, потому что боялся, что похищение припишут ему как заказчику. Он просто... спрятал концы в воду, чтобы спасти свою шкуру. Минато закрыл глаза, его плечи поникли. — Значит... — прошептал он. — Всё это была просто череда случайностей? И из-за его страха за кресло мы четырнадцать лет жили во лжи? Мужчина протянул руку к детям и омеги, на негнущихся ногах подошли к родителям. Они просто обняли друг друга — вчетвером, создавая свой маленький кокон из боли и утешения. Кушина обнимала мужа, шепча что-то успокаивающее, пока Наруто прижимался к отцу, а Дейдара, всё еще бледный как полотно, уткнулся носом в плечо Кушины. Фугаку, болезненно хмурясь, поднялся со своего места. — Это нельзя оставлять так, Минато. Сокрытие тяжкого преступления, препятствование правосудию, соучастие. Раса не нажимал на курок, но своим молчанием он стал в один ряд с убийцами. — Почему... — голос Дейдары прозвучал глухо из-под плеча матери. — Почему его не привлекли раньше? Неужели никто ничего не видел? Шикаку вздохнул, потирая переносицу. — Понимаешь... Тогда Раса был «восходящей звездой». У него были связи в прокуратуре, он контролировал информационные потоки. Любые зацепки просто тонули в бюрократии. Плюс, «Акацуки» был официально ликвидирован, а его владельцы объявлены мертвыми. Не было живых свидетелей, готовых говорить, все боялись. И только сейчас, когда его влияние начало трещать по швам... когда он совершил свою самую большую ошибку... — Выгнал Гаару, — закончил за него Наруто, поднимая голову. Глаза были красными от сдерживаемых слез. — Он сам выставил за дверь того, из-за кого мы начали капать информацию. Сабаку стоял, глядя на свои руки. Большую часть своей жизни парень был свято уверен, что его отец был одним из самых сильных людей в стране, но оказалось, что он был просто трусом, который оценил чужие жизни ниже своей карьеры. — Пора это заканчивать, — Минато выпрямился, и в его глазах появился холодный блеск. — Он должен ответить по закону за все то, что успел натворить. Пока главы семей готовили документы, способные стереть Сабаку Но Расу, в гостиной пятеро подростков сидели на диване, плечом к плечу, где Саске, с разрешения Дейдары, коротко ввел Гаару в суть дела. Итачи принес чай, и Намикадзе, всё еще дрожащий, наконец, почувствовал тепло — не только от кружки, но и от того, как альфа осторожно притянул его к себе. Саске молча сидел рядом с Наруто, положив руку ему на спину, давая понять: он здесь. Трагедия, длившаяся четырнадцать лет, наконец-то подходила к финалу. — Завтра всё закончится, — тихо сказал Саске. — Завтра начнется что-то новое, — ответил Наруто, глядя на то, как брат медленно закрывает глаза, успокаиваясь в объятиях Итачи. Случайность привела Сабаку Но Расу к краху. Но эта же случайность дала им всем шанс на правду.

***

Ночь не принесла отдыха. Кабинет Фугаку превратился в штаб: на массивном столе были разбросаны распечатки транзакций, карты окрестностей, протоколы допроса Ноно, и ноутбук, экран которого светился тусклым синим светом. Минато стоял у доски, на которой Шикаку мелом набрасывал схему связей Расы в министерстве. Его спина была прямой, голос — ровным и лишенным интонаций. Он говорил быстро, оперируя статьями уголовного кодекса и именами судей, которые могли бы подписать ордер. — Если мы подадим иск через окружную прокуратуру, Раса узнает об этом через десять минут после регистрации. У него там свои люди, — Намикадзе постучал ручкой по столу, его взгляд был жёстким. — Нам нужно идти напрямую в Генеральную. Статья о сокрытии тяжкого преступления дает нам окно в сорок восемь часов для задержания без права выхода под залог, если мы докажем риск давления на Якуши Ноно. Нара, нужно подготовить ходатайство о защите свидетеля как можно быстрее. Он выглядел собранным и эффективным, но Кушина, сидевшая в кресле неподалеку, видела, как побелели его костяшки пальцев и как неестественно неподвижны его плечи. Это был защитный механизм — отключить эмоции, чтобы не чувствовать, как внутри всё выгорает от осознания случившегося. Мужчина продолжал продумывать стратегию, распределяя поручения, Шикаку, флегматично подпирая голову рукой, кивал, а Фугаку делал пометки, изредка поглядывая на друга с затаенным беспокойством. Омега медленно поднялась. Она знала этот взгляд мужа и то, что его нужно вытаскивать из этого состояния, поэтому, без лишних слов она подошла к нему со спины и обхватила его руками за талию, отчего Минато на секунду запнулся, но тут же попытался продолжить: — ...таким образом, протокол выемки должен быть составлен в присутствии двух независимых... Дорогая, подожди, мы сейчас обсуждаем серьезные вещи. — Очень серьезные, — мурлыкнула она, прижимаясь щекой к его лопатке. — Но ты такой напряженный, Минато-кун. Прямо как статуя в парке. Она начала быстро перебирать пальцами по его ребрам, зная его самые чувствительные места. Блондин дернулся и развернулся в объятьях, глядя жене в глаза. — Кушина! Прекрати, здесь люди... — Люди всё понимают, — отрезала она и, решив идти до конца, бесцеремонно опустила ладони ниже талии, крепко сжав ягодицы мужа. В кабинете повисла оглушительная тишина. Лицо Минато, до этого бледное и суровое, мгновенно залилось густой краской — от кончиков ушей до воротника белой рубашки. Он попытался вырваться, но женщина держала крепко, хитро улыбаясь. Фугаку, как раз отхлебнувший горячий кофе, поперхнулся и зашелся в кашле, судорожно пытаясь поставить чашку на стол, пока Микото, прикрыв рот ладонью, звонко смеялась, глядя на то, как её железный муж пытается не смотреть на бесчинства подруги. — О боже, Кушина, ты неисправима! — сквозь смех выдавила хозяйка дома. Шикаку Нара лишь на секунду поднял веки, флегматично окинул взглядом происходящее, зевнул и пометил что-то в блокноте, словно лапанье министра его супругой при всех был ещё одним пунктом в повестке дня. — Проблематично, — пробормотал он, возвращаясь к схеме. — Отпусти! — прошипел Минато, краснея еще сильнее. Его меланхолия и «стеклянный» взгляд разбились вдребезги, сменившись смущением. — Мы же... мы же ловим преступника! — Мы ловим его уже четырнадцать лет, — Кушина на последок звонко шлепнула его по филейной части, но тут же ласково поцеловала в пылающую щеку. — И поймаем. Но мне нужен мой муж, а не эта ледышка. С возвращением в реальность, солнышко. Намикадзе выдохнул. Весь тот груз, который он навесил на себя за последние часы, вдруг стал легче. Поправив пиджак, он неловко улыбнулся Фугаку, который всё еще вытирал капли кофе со стола, и снова посмотрел на документы. Теперь его взгляд был ясным. — Ладно, — он прокашлялся, пытаясь вернуть остатки достоинства. — На чем я остановился? — На том, что Раса — трус, — Учиха, наконец, восстановил дыхание и посмотрел на Минато. — Давайте продолжим. Шикаку, что там с финансовыми потоками? Работа закипела с новыми силами. Намикадзе больше не вел себя как холодная машина, он спорил, предлагал идеи, иногда прерывался, чтобы обменяться взглядом с любимой. Атмосфера в кабинете изменилась: из склепа, где оплакивали прошлое, он превратился в кузницу будущего. Они работали до самого рассвета. Кушина и Микото в какой-то момент ушли на кухню, чтобы организовать завтрак для всех, включая молодежь, которая так и уснула в холле. Шикаку и Фугаку заканчивали оформление свидетельских показаний Ноно. Когда первые лучи солнца коснулись верхушек сосен в саду Учих, Минато отложил ручку. Перед ним лежала готовая стратегия — четкая, законная и беспощадная. — Ну, вот и все, — произнес он. — Сегодня Сабаку Но Раса узнает, что такое справедливость. Но я бы хотел попробовать привлечь на нашу сторону еще кое-кого… Кушина заглянула в кабинет с подносом, на котором дымились свежие тосты. Увидев лицо мужа — решительное, но живое, — она довольно улыбнулась.

***

Зима в этом году была колючей, Токио завалило снегом, и город, обычно пульсирующий огнями, казался приглушенным, зажатым в тиски мороза. Намикадзе Минато сидел за дальним столиком небольшого ресторана в тихом районе Сибуя. Здесь не было панорамных окон, только тяжелые дубовые панели и приглушенный свет, создающий иллюзию полной изоляции от внешнего мира. Дверь колокольчиком возвестила о прибытии гостя. Якуши Кабуто вошел, стряхивая снег с плеч своего пальто. Его очки сразу же запотели, и на секунду он показался уязвимым, пока привычным жестом не протер линзы и не вернул на лицо свою фирменную, вежливо-холодную улыбку. — Господин Намикадзе, — Кабуто присел напротив, не снимая перчаток. — Признаться, я ожидал, что наша следующая встреча произойдет в зале суда или, по крайней мере, через посредников. Ваша настойчивость в вопросе «личного разговора» интригует. — Чай? — мягко предложил Минато, кивнув на дымящийся чайник. — К делу, — юрист сложил руки на столе. — Надеюсь, вы позвали меня, чтобы сообщить, что господин Гаара готов вернуться в семейное гнездо без лишних судебных тяжб? Его отец крайне недоволен затянувшимся «гостеприимством» клана Учиха. Если вы готовы передать мальчика без лишнего шума, мой клиент может рассмотреть возможность не инициировать определенные… проверки в отношении ваших фондов. Мы ведь оба понимаем, как работает эта система. Блондин мягко покачал головой, не отрывая взгляда от чашки с остывающим чаем. — Я позвал вас не ради Гаары, и уж точно не ради шантажа. Кабуто прищурился, его пальцы едва заметно дрогнули. — Тогда зачем? — Чтобы поговорить о долге. О том долге, который, как вы считаете, связывает вас с Сабаку. Вы ведь преданы ему, потому что уверены: он спас вас. Дал сироте из приюта шанс на жизнь после того, как мать погибла четырнадцать лет назад. Лицо Якуши мгновенно заледенело. — Не смейте произносить её имя в этом контексте. Это дешево, Намикадзе-сан. Я не ожидал, что политик вашего уровня опустится до спекуляций на семейных трагедиях. Это… недостойно. — А достойно ли было со стороны Расы лгать вам? — голос Минато оставался тихим, но в нем зазвенела сталь. — Ноно не умерла, Раса поместил её в закрытый пансионат. Молодой мужчина издал короткий, сухой смешок. — Ложь. У меня есть свидетельство о смерти, есть её могила. Вы пытаетесь разрушить мою лояльность, придумывая воскрешение из мертвых? Это просто жалко. Намикадзе ничего не ответил и медленно залез во внутренний карман пиджака, доставая глянцевый снимок, положив его на скатерть. На фотографии была запечатлена женщина. Её лицо осунулось, волосы были тронуты сединой, а морщинки у глаз стали глубже, но это была она. Тот же наклон головы, те же умные глаза за стеклами очков и серебряный кулон журавля на шее. Кабуто вцепился в края фотографии так сильно, что бумага начала деформироваться. Его дыхание стало рваным, отчего очки снова начали запотевать. — Нет… — прошептал он. — Это монтаж. Нейросети. Сейчас можно подделать что угодно… — Это фото было сделано вчера, — Минато подался вперед. — Вы можете остаться здесь и продолжать защищать человека, который украл у вас мать, или можете поехать со мной и убедиться во всём самостоятельно. Кабуто поднял растерянные глаза на собеседника, словно пытался по лицу понять, лжет ли он. — Если это игра… — начал он дрожащим голосом. — Если это игра, вы сможете засудить меня, — просто ответил мужчина. — Едем? Дорога прошла в гробовом молчании. Якуши сидел на заднем сиденье, не сводя глаз с фотографии. Он не замечал ни заносов на дорогах, ни воя ветра, и только когда они въехали на территорию поместья Учих, он мельком взглянул на высокие ворота. Его провели на второй этаж, к одной из дальних гостевых комнат. У двери Минато остановился. — Она там, — просто сказал Намикадзе. — Мы оставим вас одних. Он отошел, скрывшись за поворотом, и Кабуто остался в коридоре один. Он долго стоял перед дверью, нерешительно взявшись за ручку. Сердце колотилось так сильно, что ему казалось, оно вот-вот сломает кости. «Это ловушка», — твердил рассудок, но внутри жила глупая надежда, и, понимая, что может пожалеть о своем выборе, он резко нажал на ручку и вошел. Комната была залита мягким светом от окна, рядом с которым стояла женщина. Услышав звук, она медленно обернулась, смотря на гостя, и в её глазах сначала отразилось непонимание, а затем — болезненная вспышка узнавания. — Сынок? — её голос был едва слышным шелестом. Весь его мир рухнул. Мужчина всхлипнул — по-детски, надрывно — и в три шага пересек комнату, падая в её объятия. Он уткнулся в чужую шею, ощущая запах её кожи, и его плечи сотрясались от рыданий. — Мама… мама… — он зарылся лицом в её платье, судорожно прижимая женщину к себе. Ноно опустилась на пол вместе с ним, обнимая его голову и целуя макушку перед собой. — Мой мальчик… мой Кабуто… ты так вырос… Они плакали вдвоем посреди этой тихой комнаты. Четырнадцать лет лжи, одиночества и службы чудовищу — всё это сейчас выходило вместе со слезами. Кабуто чувствовал её запах  — лаванда и старая бумага — тот самый, который он пытался воскресить в памяти тысячи раз. Через час дверь в гостиную открылась, и все присутствующие замолчали. Кабуто шел, не разжимая пальцев на руке матери — он боялся, что стоит ему отвлечься, и она исчезнет навсегда. На его изможденном лице, среди сетки лопнувших сосудов в глазах, затаилось нечто пугающее: холодное пламя грядущей расплаты. — Я готов сотрудничать со следствием, — голос мужчины был сухим и четким. — Мама рассказала, что случилось с вашей семьей и здесь, к сожалению, помочь я не смогу, доступа к архивам у меня не было. Наруто разочарованно вздохнул, но Кабуто поднял свободную руку, останавливая его. — Но… последние пять лет я был его личным доверенным лицом. Я знаю каждую взятку, которую он дал за право застройки муниципальных земель. Знаю счета, на которые уходят откаты от государственных тендеров, у меня есть копии его нечестной игры против ваших партий, Минато-сан и о шантаже трех членов парламента. Даже только этого хватит, чтобы уничтожить его. По его лицу скользнула хищная, предвкушающая ухмылка, и присутствующие переглянусь. Пора было начинать финальный акт этой затянувшейся драмы.

***

Токио тонул в серой ледяной взвеси. Сабаку Но Раса смотрел в окно автомобиля, наблюдая, как дворники методично смахивают капли дождя со стекла. Сегодняшний совет акционеров корпорации «Суна» должен был стать триумфом — он планировал окончательно поглотить строительный сектор и выставить Намикадзе «политическим банкротом». — Через пять минут будем на месте, господин Сабаку, — ровно произнес водитель. Машина плавно свернула в сторону делового центра, но на подъезде к подземному паркингу бизнес-холла дорогу перегородил неприметный фургон дорожных служб. Водитель притормозил, собираясь выругаться, но в этот момент из бокового переулка выскочили еще две черные машины, блокируя «Лексус» сзади. Раса нахмурился, его рука инстинктивно сжала кожаную папку с документами. — Что происходит? — резко спросил он. — Охрана, доложите обстановку! Рация в салоне отозвалась лишь коротким сухим шипением. Сопровождающий джип позади них уже был прижат к обочине, и люди в темной форме быстро выводили его телохранителей, заставляя тех лечь лицом на мокрый асфальт. Дверь со стороны Расы распахнулась, и холодный воздух ворвался в салон вместе с запахом мокрого бетона. — Господин Сабаку, прошу вас выйти из автомобиля, — голос принадлежал мужчине в строгом сером пальто. По периметру уже стояло оцепление, отсекая любопытных прохожих и журналистов, которые еще не успели понять, что происходит. Раса медленно вышел, стараясь сохранить остатки достоинства. Он поправил пиджак и посмотрел на следователя. — Вы хоть понимаете, кого задержали? У меня через десять минут совет директоров. Один звонок — и вы будете патрулировать окраины Хоккайдо. Мужчина, возглавлявший группу, даже не изменившись в лице, раскрыл кожаное удостоверение: «Следственный департамент при Генеральной прокуратуре Японии. Отдел по особо важным делам». — Ваше право на звонки временно ограничено, господин Сабаку. На основании постановления окружного суда, вы задержаны по подозрению в организации схем незаконного обогащения, мошенничестве в особо крупных размерах и сокрытии улик по делу компании «Акацуки». Это ударило мужчину под дых сильнее, чем если бы его ударили прикладом. Его лицо, обычно загорелое и холеное, мгновенно приобрело землистый оттенок. — Это ошибка... — пробормотал он, чувствуя, как под ногами разверзается бездна. — Где мой адвокат? Вызовите его немедленно! — Ваш адвокат в данный момент дает показания в центральном управлении, — следователь сделал шаг вперед, жестом приказывая оперативникам начать процедуру. — Повернитесь, пожалуйста, спиной. — Кабуто... — Раса выдохнул это имя как проклятие. Предательство пришло оттуда, откуда он его меньше всего ждал. Двое оперативников в штатском, но с тяжелыми кобурами под мышками, подошли к нему. Один из них быстро и профессионально обыскал задержанного, изымая мобильный телефон, личную печать и ручку. Второй достал стальные наручники. — Руки за спину. Металл обжег запястья холодом и в этот момент привычный мир мужчины вдребезги разбился. — В машину. Его подвели к фургону с тонированными стеклами. Сабаку оглянулся на здание бизнес-холла, где на верхних этажах горел свет — там его ждали акционеры, там была его власть. Но теперь он смотрел на этот мир снизу вверх, с грязного асфальта. Двери фургона захлопнулись с гулким звуком, отсекая шум города.

***

Зимние каникулы, которые из-за бесконечной череды потрясений казались растянутыми на целую вечность, подошли к концу. Еще совсем недавно дни были переполнены адреналином, ночными совещаниями и ледяным страхом за будущее, а теперь всё это сменилось мерным шумом университетских коридоров и запахом свежего кофе. Возвращение к учебе далось ребятам не сразу: первые дни они чувствовали себя так, словно их выдернули из эпицентра шторма и заставили чинно расставлять книги в библиотеке. По привычке они постоянно торопились, не имея возможности успокоится, но постепенно суета семинаров и подготовка к зачетам начали вытеснять насыщенные события прошлых дней. Жизнь, хоть и изменившаяся до неузнаваемости, плавно входила в свою колею, становясь теплее и понятнее. В столовой было как всегда шумно и душно. Наруто, устроившись на самом краю длинного стола, с энтузиазмом жестикулировал, едва не задевая локтем Гаару. — Нет, вы видели его лицо? — блондин восторженно сверкнул глазами. — Этот старпер так удивился, когда теме поправил его в цитировании кодекса, что чуть очки не уронил! Саске, сидевший рядом и методично очищавший мандарин, лишь хмыкнул. — Если профессор допускает ошибки в базе, кто-то должен на это указать. Не все же приходят в институт, чтобы просто поспать, как ты. — Я не спал! Я медитировал над материалом! — возмутился омега, а затем повернулся к Сабаку. — Скажи ему! Ты же видел, у меня глаза были закрыты, но ручка-то писала! Гаара едва заметно улыбнулся. — Твоя ручка просто чертила зигзаги по полям, — мягко ответил он. Саске бросил на них короткий взгляд. Раньше такая близость вызывала у него глухое раздражение, но сейчас он лишь привычно закатил глаза. Итачи, сидевший чуть поодаль рядом с Дейдарой, перевел разговор в более серьезное русло. — Как дела дома? Темари справляется? Вопрос заставил компанию за столом притихнуть. Все знали, что семья Сабаку сейчас переживает не лучшие времена. После ареста Расы их счета были тщательно проверены, а большая часть недвижимости изъята в счет погашения ущерба от коррупционных схем. — Нелегко. Счета отца по-прежнему под арестом, юристы выкачивают последние ресурсы, но она держится, и полностью погрузилась в управление холдингом. Благо, сестра успела пройти практику в прошлом году, так что база у неё была, но объем задач... иногда она засыпает прямо за рабочим столом над горой отчетов. — Она молодец, — Нейджи, переглянувшись с Хинатой, одобрительно кивнул. — Взять на себя такую ответственность практически сразу после университета — не каждый с этим справится. — Она говорит, что не позволит мне бросить учебу, — продолжил Гаара. — Канкуро тоже помогает, взял на себя логистику и техническую часть. Мы стали… ближе. Намного ближе, чем когда отец был дома. Кстати, Темари приглашает вас всех в субботу. Брат загорелся идеей приготовить мясо на гриле, сказал, что ему нужно отвлечься от документов, пока он не сошел с ума. — Мясо? Я в деле! — Наруто просиял так, будто ему пообещали годовой запас рамена. — Если там не будет лекций по филологии, я только за, — Дейдара довольно прищурился, откидывая светлую прядь. — После недели в библиотеке мне нужно что-то жареное и вредное. В итоге, субботний вечер выдался веселым и громким. Двор дома Сабаку, который раньше всегда казался Гааре слишком холодным, теперь был наполнен суетой и смехом. Пока Канкуро возился у мангала, а Наруто пытался ему «помочь», больше мешаясь, Саске стоял в стороне, прислонившись к перилам веранды. Омега, вырвавшись из клубов дыма, подошел к нему, вытирая испачканную сажей щеку. — Фух, он меня чуть не пришиб за то, что я перепутал специи. Ты чего тут один? Саске молча достал из кармана чистый платок и, поймав парня за подбородок, осторожно вытер грязь. Его пальцы на секунду задержались на коже дольше, чем того требовала ситуация. — Наблюдаю за тем, как ты создаешь проблемы на ровном месте, — тихо ответил Учиха. Наруто улыбнулся и накрыл руку альфы своей ладонью, переплетая пальцы. — Ты же знаешь, я без этого не могу. И ты тоже. Саске ничего не ответил, лишь чуть крепче сжал пальцы, подтверждая сказанное. Когда основная суета улеглась и ребята разбрелись по дому и саду, Темари вышла на балкон второго этажа, чтобы на секунду выдохнуть и почувствовать прохладный вечерний воздух. — Слишком шумно? — раздался ленивый голос за спиной. Шикамару прислонился к дверному проему, засунув руки в карманы. Его вид выражал крайнюю степень нежелания совершать лишние движения, но взгляд был внимательным. — Нет, — девушка обернулась, устало поправляя выбившуюся прядь золотистых волос. — Наоборот. После тишины, которая была в доме годами, этот шум — лучшее, что я слышала. — Ты выглядишь так, будто не спала неделю, — заметил Нара, подходя ближе и опираясь на перила рядом с ней. — Проблематично всё это. Весь этот холдинг, суды… Ты же знаешь, что не обязана тащить всё в одиночку? Темари усмехнулась, окинув его оценивающим взглядом. — А кто, если не я? Канкуро — технарь, Гаара должен учиться. Если я сдамся, у нас не останется ничего. Я справлюсь, у меня достаточно упрямства, чтобы разгрести это болото. — Упрямства у тебя на троих хватит, это я заметил, — пробормотал он, глядя на небо. — Просто не забывай иногда выдыхать. Если ты перегоришь, твоим братьям будет некому давать подзатыльники, а это, знаешь ли, важная часть воспитания. Блондинка негромко рассмеялась, и это был её первый по-настоящему легкий смех за долгое время. — Наверное, ты прав, — тихо произнесла она. — Просто... страшно, что если я расслаблюсь, всё это снова рассыплется. — Нас здесь слишком много, чтобы позволить этому случиться, — парень зевнул, потягиваясь всем телом. — Смотреть, как ты пытаешься спасти семью в одиночку — утомительно. Так что, если тебе понадобится кто-то, кто может просто посидеть рядом и помолчать… я к твоим услугам. Это требует меньше всего энергии. — Ловлю на слове, — улыбнулась она, чувствуя, как напряжение в плечах наконец-то отпускает. Снизу раздался радостный крик Наруто — кажется, мясо было готово. Жизнь продолжалась. Трудная, непредсказуемая, полная работы и новых вызовов, но теперь в ней было место для тепла. Они справились. И хотя зима оставила свои следы, весна, вступавшая в свои права, обещала им простое человеческое счастье.