Право на счастье

Вечер в доме Итачи и Дейдары всегда напоминал отлаженный, но шумный перформанс. В воздухе витал аромат свежеиспеченных булочек с корицей и едва уловимый запах терпкого чая, который так любил альфа. Огромные панорамные окна гостиной выходили в сад, где сумерки уже начали стирать границы между деревьями, превращая их в причудливые тени. Наруто сидел в глубоком кресле, обитом мягкой тканью, а на его груди, свернувшись калачиком, мирно посапывала трехлетняя Харуми. Малышка была копией Итачи, но с взрывным характером Дейдары. Девочка только что уснула, уморившись после игр, и её пухлая ладошка доверчиво покоилась на плече взрослого. Омега старался дышать через раз, левой рукой бережно придерживая ребенка за спину, а правой ласково поглаживая малютку. Он чувствовал мерное биение её сердца, и в груди разливалось что-то щемящее, незнакомое. Саске стоял у окна, опершись рукой на полку, уже несколько минут молча наблюдая за этой сценой. В свете настенных бра профиль блондина казался мягче, а его обычно искрящиеся глаза сейчас были подернуты дымкой задумчивости. Альфа медленно подошел ближе, его шаги были почти бесшумными благодаря мягкому ворсу ковра. — Она вымотала тебя сегодня, — негромко произнес Саске, присаживаясь на край кофейного столика напротив мужа. — Она неугомонная, — Наруто улыбнулся одними уголками губ, не сводя взгляда с Харуми. — Весь день заставляла меня «рисовать взрывы», а потом заявила, что дядя Руто красит неправильно, и отобрала карандаши. Вся в папочку. Саске насмешливо фыркнул, но взгляд его оставался серьезным и внимательным. Он смотрел на то, как супруг естественно и бережно держит ребенка, как его пальцы инстинктивно поглаживают плечо девочки, успокаивая её во сне. — Тебе это идет, — вдруг сказал Учиха голосом ниже обычного. — Что именно? — Наруто поднял на него взгляд, в котором промелькнуло недоумение. — Роль отца, — Саске подался чуть вперед, сокращая расстояние между ними. — Скажи… Ты никогда не задумывался о нашем ребенке? В комнате мгновенно стало тихо, и даже тиканье часов в углу, казалось, замедлилось. Омега почувствовал, как внутри него что-то екнуло. — Саске... — Наруто сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — Ты это серьезно? Сейчас? — А почему нет? — брюнет не отводил взгляда. — Мы взрослые люди, у нас есть всё: бизнес, дом, стабильность. Мы сможем обеспечить ребенку хорошую жизнь. Наруто снова перевел взгляд на племянницу. Девочка смешно сморщила носик во сне и теснее прижалась к нему, громко засопев. — Это не просто «завести ребенка»,  — шепотом ответил Наруто, и в его голосе зазвучала тревога. — Посмотри на мою работу. На мне висит ответственность за тысячи людей, за реформы, которые я только начал внедрять. Если я сейчас уйду... если я поставлю свою жизнь на паузу ради декрета, оппозиция меня просто сожрет. Мои проекты встанут. — Мы можем нанять лучших нянь, — предложил Саске. — Мой график теперь позволяет мне бывать дома чаще. — Дело не в нянях, — мужчина покачал головой, пряча глаза за светлыми волосами. — Я боюсь, что не смогу совмещать отцовство и работу, что просто не справлюсь с этой ответственностью. Посмотри на Дейдару — он горит этим, он растворяется в Харуми, и черпает в ней вдохновение для творчества. А я... боюсь потерять себя. Саске протянул руку и накрыл ладонь мужа, лежащую на плече ребенка. Его пальцы были теплыми, и это прикосновение немного успокоило бурю внутри омеги. — Ты никогда не потеряешь себя, — твердо произнес брюнет. — Я не прошу тебя отвечать прямо сейчас. Просто... подумай об этом. О том, что в нашем доме может появиться кто-то, кто будет сочетать в себе твой невыносимый характер и мою скромность. Наруто невольно хмыкнул, несмотря на серьезность момента. — Твою «скромность»? Ты самый заносчивый тип в Токио. — Тем более, — Саске слегка сжал его руку. — Подумай. Альфа встал и отошел на кухню, чтобы помочь брату с посудой, оставив мужа в полумраке гостиной. Наруто сидел на месте, чувствуя тяжесть спящего ребенка на своей груди. Он смотрел в окно на далекие огни города, но видел лишь отражение кольца на своем пальце. Слова Саске эхом отдавались в его голове. «Наш ребенок». Он представил себе маленького мальчика с черными волосами и, возможно, его, Наруто, глазами. Или девочку, которая будет командовать Саске так же легко, как это делает Харуми с Итачи. Омега закрыл глаза, вдыхая молочный запах малышки. Страх никуда не ушел, он по-прежнему сидел где-то глубоко, напоминая о недописанных отчетах и сложных задачах. Но рядом с этим страхом затеплилось что-то новое — крошечное любопытство и трепет, который мужчина не мог заглушить. Он не выпустил племянницу из рук, прижимая её к себе чуть крепче, и в этой тишине, нарушаемой лишь мерным дыханием спящего ребенка, Наруто впервые всерьез позволил себе представить будущее, в котором их будет трое.

***

Прошло три месяца с того вечера. Для Наруто это время превратилось в бесконечный внутренний монолог, который не утихал ни на шумных совещаниях, ни в редкие часы отдыха. Он наблюдал за собой словно со стороны: вот он зачитывает доклад о социальной защите семей, а в голове всплывает образ маленькой ладошки Харуми; вот он спорит с оппозицией, а сам ловит себя на мысли о том, как обустроить детскую в их доме. Решение вызревало медленно, слой за слоем снимая страхи перед потерей контроля над карьерой. В конце концов, Наруто понял: он всегда боролся за лучшее будущее для других, так почему он отказывает в этом будущем самому себе? Был поздний вечер пятницы. В гостиной их квартиры царила уютная полутьма, нарушаемая лишь мягким светом торшера и отблесками ночного города за окнами. Саске читал отчеты по новому ресторану, когда омега подошел и решительно отобрал его планшет. — Теме, — голос блондина был непривычно серьезным. — По поводу твоего вопроса... Про ребенка. Нам нужно всё обсудить. Сейчас. Саске медленно откинулся на спинку дивана, внимательно глядя на мужа. — Я слушаю, — коротко ответил он, давая понять, что весь во внимании. — Если мы это делаем, то делаем это как команда, — Наруто начал мерить комнату шагами. — Я не брошу работу, возьму декрет конечно, но я хочу сохранить влияние. Нам понадобятся няни — проверенные. И мне важно понимать, что если у меня будет важный саммит, ты сможешь подстраховать. Что «Шаринган» не станет важнее семьи. — Эй, — брюнет встал и перехватил его за плечи, останавливая этот нервный марш. — Я уже нашел управляющего для двух новых точек, и буду проводить в ресторанах не больше четырех часов в день. Что касается нянь — я напишу Итачи, попрошу контакты. Но главное... я не хочу, чтобы ты чувствовал, будто я запираю тебя. Твои амбиции — это часть того, за что я тебя люблю. Мы справимся. Омега выдохнул, чувствуя, как гора сваливается с плеч и уткнулся лбом в плечо мужа. — Значит... в следующую течку я не пью блокаторы? Саске почувствовал, как по спине пробежал холодок предвкушения. — Да. И мы возьмем отпуск. Они уехали в небольшой коттедж в горах, где единственными звуками были шум ветра в соснах и треск дров в камине. Без привычных подавителей организм Наруто начал меняться уже на второй день. Его запах — обычно легкий и успокаивающий — стал густым, сладким и одурманивающим, заполняя собой всё пространство дома. Для Саске это стало испытанием на прочность. Инстинкты альфы, которые в современном мире обычно были приглушены, взревели, почуяв готовность своего омеги. Это не было похоже на их обычную близость. Наруто, обычно такой контролирующий и осознанный, в эти дни превратился в сгусток чистой потребности, требуя внимания мужа каждую секунду. В тумане из поцелуев, жарких объятий и хриплого шепота они забыли о внешнем мире, был только запах друг друга и общее на двоих сердцебиение. Саске метил его, оставляя на шее горячие следы, словно заново заявляя права на того, кто и так давно принадлежал ему душой и телом.

***

Первые недели после возвращения из их уединенного убежища прошли для Наруто в странном оцепенении. За время работы, он привык оперировать цифрами, фактами и прогнозами. Прогноз был однозначным: после недели без блокаторов вероятность беременности стремилась к ста процентам. Но одно дело — знать сухую статистику, и совсем другое — чувствовать, как собственное тело становится другим, изменяясь вопреки его желаниям. Саске заметил эти изменения почти сразу. Он наблюдал за тем, как омега за завтраком морщится от запаха любимого кофе, как он стал более сонливым, и как во взгляде поселилась лихорадочная тревога. Брюнет не стал ждать, пока муж «созреет». В один из вечеров он просто зашел в спальню и высыпал на кровать целую гору коробочек с тестами разных марок. И вот, на следующее утро Наруто сидел на полу в ванной, окруженный этим пластиковым арсеналом, и гипнотизировал их взглядом, словно это были неразорвавшиеся снаряды. — Добе, открывай. Ты сидишь там уже сорок минут, — голос Саске за дверью был ровным, но в нем отчетливо слышалось раздражение. — Уйди! Я принимаю ванну! — крикнул Наруто, хотя кран даже не был открыт. — Я слышу, как ты там пыхтишь. Открой дверь, или я её вынесу. — Попробуй только! — огрызнулся блондин, подтягивая колени к груди. — Я министр, у меня неприкосновенность! Ответом был короткий, мощный удар — Саске никогда не бросал слов на ветер. Петли жалобно скрипнули, и тяжелое полотно двери с грохотом рухнуло внутрь, едва не задев коврик. Наруто подпрыгнул на месте, округлив глаза. — Совсем ахрел?! Ты сломал дверь! — закричал он, вскакивая на ноги. — Мозги последние растерял?! Саске не ответил, молча перешагнул через обломки, сократил расстояние и намертво вцепился в орущего Наруто, прижимая его к своей груди. Омега брыкался, колотил его кулаками по спине и выл про «произвол Учих», пока, наконец, весь запал не иссяк и он обмяк в руках мужа, уткнувшись лбом в его плечо. — Успокоился? — Да, идиот, — прошептал Наруто, всхлипнув. — Теперь иди и ставь её обратно. Я не буду писать в баночку пока ты пялишься на меня из коридора. Саске коротко усмехнулся, выпустил его и принялся возиться с дверью, пытаясь хоть как-то водрузить её на место. Наруто, ещё раз выдохнув, потянулся за тестом дрожащими руками. Когда спустя пятнадцать минут Саске снова начал подавать голос из-за приваленной двери, Наруто резко толкнул выбитое полотно с такой силой, что едва не зашиб альфу, который успел отпрянуть в сторону. Блондин выглядел странно: бледный, с горящими глазами и плотно сжатыми губами. Он молча протянул брюнету два теста, на которых отчетливо сияли двойные полоски, и, не дожидаясь реакции, ушел в спальню. Когда Саске, всё еще сжимая пластиковые палочки в руках, зашел следом, он увидел на кровати огромный, бесформенный холм — мужчина завернулся в тяжелое одеяло так плотно, что наружу не торчал даже кончик носа, выглядя как настоящая текстильная гусеница. Альфа вздохнул и сел на пол рядом с кроватью. — Вылезай, нам нужно поговорить. — Уходи, — приглушенно донеслось из недр одеяла. — Я занят. Я эволюционирую. — Ты ведешь себя как ребенок, — Саске потянул за край одеяла, но блондин вцепился в него мертвой хваткой. — Чего ты испугался? Мы же это обсуждали и осознано не пили блокаторы. Ты сам сказал: «Я готов». Наруто подскочил, взлохмаченный, раскрасневшийся, и буквально выкрикнул Саске в лицо: — Говорить о том, что я готов, и видеть эти чертовы полоски — это разные вещи, придурок! Одно дело — теория, другое — понимать, что прямо сейчас внутри меня... что-то происходит! Что я теперь не просто Наруто, а инкубатор для маленького Учихи! Ты хоть представляешь, как мне страшно?! Он замолчал так же резко, как и начал, наткнувшись на спокойное лицо, и, почувствовав неловкость, отвёл взгляд. — Я представляю, — тихо сказал Саске. — Но ты не инкубатор. Ты мой муж и самый сильный человек из всех, кого я знаю. Посмотри на меня, тупица. Мужчина нехотя поднял глаза. — Мы справимся. Я буду рядом каждую секунду — когда тебя будет тошнить, когда ты будешь капризничать из-за еды и когда наш ребенок решит появиться на свет. Ты не один в этом, слышишь? Наруто закусил губу, чувствуя, как гнев и паника медленно исчезают, оставляя лишь огромную, всепоглощающую нежность. Он что-то буркнул себе под нос — среднее между «ненавижу тебя» и «спасибо» — и медленно переполз с кровати на пол, где сидел Саске. Он устроился прямо у него на коленях, обхватывая мужа за шею и пряча лицо в изгибе его плеча. Брюнет крепко обнял его в ответ, чувствуя, как омега постепенно расслабляется в его руках. — Ты ведь понимаешь, что я буду ужасным беременным? — прошептал Наруто. — Буду требовать рамен в три часа ночи и заставлять тебя перекрашивать стены в оранжевый. — Я справлюсь, — Саске мягко погладил его по спине.

***

Беременность Наруто протекала по сценарию, который Саске окрестил «тихой катастрофой». На удивление, классический токсикоз почти обошел министра стороной, но природа нашла другой способ испытать его на прочность. Наруто, для которого утренний кофе был единственным связующим звеном с реальностью, внезапно обнаружил, что один только его запах вызывает отвращение. Без привычного допинга каждое утро превращалось в битву с гравитацией. Мужчина, заторможенный и сонный, упрямо брился, пошатываясь у раковины, и, ворча проклятия в адрес «чёртовых гормонов», натягивал костюм. — Ты никуда не пойдешь, — в который раз за неделю отрезал Саске, преграждая путь к выходу из дома. — Идиот, посмотри на свои лодыжки, ты же скоро не втиснешься в туфли. Сядь и работай из дома. — С дороги, — Наруто пытался придать своему голосу сталь, хотя его щеки округлились, а взгляд был скорее замученным, чем грозным. — У меня слушания по законопроекту о поддержке молодых семей. Я не могу их пропустить именно сейчас, когда сам в таком положении! Это символизм, понимаешь? — Это идиотизм, — рычал альфа, скрестив руки на груди. — Ты засыпаешь прямо на совещаниях. Мне Минато-сан рассказал, что ты спишь с открытыми глазами под отчеты! — Папа — предатель и шпион! — выкрикнул Наруто, ловко просачиваясь под рукой мужа и ныряя в лифт. Саске оставался стоять на пороге, сжимая кулаки от бессилия. Его бесило это упрямство, бесило, что он не может просто запереть этого балбеса в спальне. Но как бы он ни психовал днем, каждый вечер сценарий повторялся: Наруто возвращался домой, едва переставляя ноги, и Саске, не говоря ни слова, усаживал его на диван. Он снимал с него носки и подолгу массировал отекшие ступни, чувствуя, как муж расслабляется и благодарно прикрывает глаза, забывая обо всем. На второй скрининг они пошли вместе. Саске сидел на стуле рядом с кушеткой, вцепившись в руку Наруто так, будто это его сейчас мазали холодным гелем. Когда врач, улыбнувшись, развернул монитор и показал крошечное, но уже вполне отчетливое очертание человека, в кабинете повисла звенящая тишина. — Поздравляю, у вас будет мальчик, — произнес доктор. Наруто охнул, не отрывая взгляда от экрана, а Саске почувствовал, как внутри что-то перевернулось. Сын. Он чувствовал такое счастье, разглядывая своего ребенка на мониторе, и встретившись с голубыми глазами, легко улыбнулся в ответ. Но радость была недолгой и проблема имени встала в полный рост в тот же вечер, когда они вернулись домой. — Никаких «родовых» имен вроде Мадары или Изуны, — отрезал Наруто, жуя сушеное манго прямо из пачки. — Я не хочу, чтобы наш ребенок отзывался на имя твоих чокнутых предков. — А я не позволю назвать его чем-то вроде «Боруто», — парировал Саске, стоя у плиты. — Это звучит как название запчасти для машины или какой-то болт. Мы Учихи, имя должно иметь вес и благородство. Слово за слово, и спор начал разгорался всё сильнее, перерастая в настоящую словесную дуэль. Аргументы становились всё более абсурдными, пока Наруто, окончательно не выйдя из себя, хлопнул ладонью по столу. — Значит так! — он встал, тяжело дыша и выпрямившись во весь свой рост. — Беременный тут я! На тошноту и отвращение к кофе подписался я! На декрет, от которого у меня уже дергается глаз, уйду тоже я! Мучиться в родах и буквально разрываться на части буду я! Фамилия у ребенка твоя — это уже огромная уступка с моей стороны! Поэтому имя будет таким, каким захочу я. А ты просто закроешь рот и кивнешь! Понял?! Аргумент был настолько бронебойным, что Саске буквально поперхнулся воздухом. Он открыл было рот, чтобы возразить, но, взглянув на разгоряченного и злого Наруто, чьи глаза метали молнии, медленно закрыл его обратно. Он недовольно уставился на мужа, скрестив руки на груди, всем видом показывая, что он глубоко оскорблен в своих лучших чувствах. Блондин же, всё еще кипя от негодования и готовый продолжать тираду, хотел было добавить что-то, но внезапно осекся. Он резко побледнел, его глаза расширились, и он инстинктивно схватился за живот обеими руками. Саске, моментально забыв про все обиды и проигранные споры, в один прыжок оказался рядом, подхватывая мужа под локоть, боясь, что тот сейчас упадет. — Что?! Болит? Вызывать скорую?! — в голосе альфы прорезалась неподдельная паника. Наруто не отвечал. Он стоял неподвижно, затаив дыхание и прислушиваясь к чему-то внутри себя, а затем медленно взял ладонь Саске и с силой прижал её к своему животу, чуть ниже пупка, где ткань домашней футболки натянулась на округлившейся коже. Брюнет замер, боясь даже вздохнуть, чтобы не спугнуть мгновение. Несколько секунд ничего не происходило, в комнате слышалось только тиканье часов, а потом под его ладонью что-то отчетливо, хотя и очень мягко, толкнулось — словно маленькая рыбка ударилась о стекло аквариума. Оба застыли, глядя друг на друга. Весь гнев и споры об именах мгновенно растворились, став бесконечно мелкими и неважными. — Он... — Саске запнулся, чувствуя, как по коже пробежали мурашки, а в горле встал ком. — Он только что... — Поприветствовал своего вредного папашу, — прошептал Наруто, и по его лицу начала расплываться яркая улыбка. Саске прикупил губу, и, обхватив Наруто за талию, уткнулся носом в его шею, вдыхая успокаивающий запах. Одна рука продолжала лежать на животе омеги, бережно поглаживая место, где только что произошло их первое маленькое касание. — Ладно, — приглушенно произнес он в теплую шею. — Твоя взяла, пусть будет Менма. Только не говори Итачи, что я так быстро сдался. Наруто тихо рассмеялся, запуская пальцы в черные волосы мужа.

***

Стены частной клиники в центре Токио были выкрашены в успокаивающий пастельный цвет, но для Наруто они стали настоящей тюрьмой. Саске, чья паранойя к девятому месяцу достигла космических масштабов, настоял на госпитализации за неделю до срока. — Я не хрустальная ваза! — возмущался омега, расхаживая по палате в казенном халате. — У меня еще три недописанных указа, а я сижу здесь и считаю трещины на потолке! — Ты сидишь здесь, чтобы я не поседел раньше времени, — отрезал Саске. Они спорили в любой удобный и не очень момент: когда альфа придерживал ругающегося мужа при походе в туалет, когда Наруто воротил нос от здешней еды и когда брюнет, выйдя из себя окончательно, пригрозил привязать блондина к кровати, чтобы не мельтешил перед глазами. Но когда в три часа ночи тишину палаты разорвал первый резкий стон, вся спесь с обоих слетела мгновенно. Процесс затянулся на долгие часы. Лампы в родильном блоке горели ослепительно ярко, отражаясь в хромированных деталях оборудования. Наруто, чей лоб был покрыт крупными каплями пота, полулежал на кушетке, вцепившись в руку Саске с такой силой, что костяшки пальцев побелели. — Это всё… ты! — прорычал омега, когда очередная схватка скрутила его тело. — Учиха, клянусь… это первый и последний раз! Больше никаких детей! Никогда! — Дыши, Наруто. Просто дыши, — Саске старался сохранять голос ровным, хотя внутри у него всё переворачивалось от вида страданий мужа. Другой рукой он вытирал полотенцем лицо Наруто. — Не говори мне, что делать! — блондин вскрикнул, выгибаясь в дугу. — Тебе легко советовать! Если хочешь еще детей — рожай их сам! Построй себе инкубатор, найми ученых, делай что хочешь, но ко мне больше не подходи ближе чем на три метра! Слышишь?! Акушерка, привыкшая к подобным сценам, лишь обменялась понимающим взглядом с ассистентом. Саске же, чувствуя, как его ладонь вот-вот превратится в крошево из костей под натиском супруга, лишь кивал. — Хорошо, хорошо. Только дыши вместе со мной. Вдох… Наруто внезапно затих, его лицо исказилось, и он жалобно заскулил, утыкаясь лбом в плечо брюнета. — Больно… Саске, так больно… — прошипел он сквозь зубы. — Прости, что ору. Когда я злюсь, мне кажется, что я сильнее этой боли… Хочу, чтобы это закончилось быстрее... Учиха прижал его к себе, игнорируя онемевшую руку. — Еще немного, солнце. Ты же самый сильный омега в этой стране, помнишь, как ты выбивал бюджет у Минфина? Этот мелкий парень внутри просто такой же упрямый, как и ты. Время превратилось в густой кисель. Наруто перестал кричать, экономя силы. Он только стонал и закусывал губу до крови, пока Саске не подложил под его зубы свернутую салфетку. Альфа не находил себе места: он то поил мужа водой, то шептал ему на ухо всякие глупости, пытаясь отвлечь, то просто держал за руку, становясь его единственной опорой. — Давай, Наруто! Последний раз! — скомандовал врач. Собрав все остатки своей знаменитой воли, он рванулся вперед, тужась, и в этот момент мир словно взорвался белым светом. В тишине стерильного зала раздался первый пронзительный крик. Наруто рухнул на подушки, тяжело и хрипло дыша. Его глаза были полузакрыты, а тело била мелкая дрожь. Но когда врачи, быстро проведя необходимые манипуляции, бережно опустили ему на грудь маленький, теплый и удивительно тяжелый комочек, он мгновенно распахнул глаза. Малыш был окутан мягким одеялом, но из-под него уже виднелись густые темные волосики — наследство клана Учиха. Омега завороженно смотрел на сына, и вся та ярость, все проклятия и обещания «никогда больше» исчезли, смытые волной ошеломляющей любви. Он осторожно, кончиками дрожащих пальцев, коснулся крошечной щеки. — Ну здравствуй, Менма… — прошептал Наруто, и его голос, сорванный и хриплый, дрожал от переполнявших его чувств. — Добро пожаловать. Мы тебя так ждали, маленький… Мальчик, который секунду назад заливался плачем, внезапно затих, и медленно открыл глазки — в свете ламп они блеснули голубым, точь-в-точь как у Наруто. Младенец перевел взгляд на лицо отца, щурясь, и вдруг его личико озарилось радостной улыбкой, а сам он издал короткий звук, похожий на смех. Саске, который всё это время стоял рядом, вздрогнул, его плечи содрогнулись. Он прислонился лбом к плечу Наруто, глядя на это, и по его щекам потекли слезы — первые слезы за много лет. — Он улыбается тебе, — выдохнул Саске, захлебываясь от нежности. — Наруто, посмотри... Блондин прижал сына к себе крепче, чувствуя его запах и поднял глаза на мужа — заплаканного, взъерошенного, со следами его собственных ногтей на руках — и слабо улыбнулся. — Ладно, Учиха, — прошептал Наруто. — Может быть… года через три… я передумаю насчет «последнего раза». Саске рассмеялся сквозь слезы, целуя мужа в висок и нежно поглаживая крохотную ручку Менмы. В этот момент, в залитой светом палате, под тихий смех новорожденного сына, они поняли, что их история только начинается. P.S. В пятилетнем возрасте Менма принесет домой с прогулки маленького щенка, у которого еще даже не открылись глаза. Саске был против, а Наруто, вспомнив про свои старые угрозы завести собаку, поддержал сына, так что у Саске не осталось вариантов, кроме как смириться. Через время они понимают, что это не собака, а неведомо как оказавшийся на улице лис. Его называют Курамой. И да, он грызет исключительно ботинки Саске.